1
Как описать другим бескрайний Алеф,
Чья беспредельность так непостижима?
Бессилен мой немой и робкий разум.
Ну, разве только, выразить эмблемой,
Как это сделал мистик, обозначив,
Что говорит о божестве - не птице,
Которая есть образ птиц - всех сразу,
Или о сфере, центр которой всюду,
Окружность не находится нигде,
Иезикииль об Ангеле - лицом
Одновременно к Северу и Югу,
И к Западу с Востоком обращённом.
Господь, быть может, не откажет мне
В той милости, когда-то, где-нибудь,
И я найду необходимый образ,
Но до тех пор в моём изображении
Не избежать литературной фальши.
Неразрешима главная проблема -
Перечисленье, пусть оно неполно,
Всех бесконечных множеств бытия.
2
В тот грандиозный миг увидел я
Милльоны радующих глаз явлений
И ужасающих, и ни одно из них
Не удивило так меня, как то,
Что все они происходили сразу,
Не будучи прозрачными, и не
Накладываясь на одно другое,
Но то, что видели мои глаза,
То совершалось всё одновременно.
Под нижнею поверхностью ступеньки
Я видел - радужно отсвечивает шарик,
Был ослепительнейше-ярким он.
Сперва казалось, будто он вращался,
Потом дошло - иллюзия движенья
Вызвана сценами, в нём заключёнными,
Столь поразительными - умопомрачительными!
Диаметром он был около дюйма,
Но в нём пространство было всей Вселенной,
Причём нисколько не уменьшенной,
И каждый в нём, как в зеркале, предмет
Был бесконечным множеством предметов,
Его я видел ясно со всех точек,
Со всех концов и всех сторон Вселенной.
3
Я видел море густотнаселённым,
Рассвет я видел и закат, и толпы
Всех жителей Америки я видел,
И в пирамиде чёрной паутину,
И лабиринт разрушенный я видел,
И это был подземный тайный Лондон,
Глаз бесконечное число перед собою,
Они в меня, как в зеркало смотрели,
Все зеркала планеты нашей видел,
И ни одно меня не отражало,
Я видел те же каменные плиты,
В заднем углу на улице Солера,
Какие видел тридцать лет назад
В прихожей дома улицы Бентона,
Я видел лозы, снег, табак и жилы
Руды железной, испаренья моря,
И выпуклость экватора в пустыне,
И каждую песчинку той пустыни,
В Инвернессе я женщину увидел,
Которой никогда не позабуду -
Ни цвет волос её, ни гордость тела,
Ни рак смертельный на её груди.
4
Я видел круг земли на тротуаре,
Где раньше было дерево сухое,
И видел дом за городом в Андроге,
И перевода Плиния английский
Я видел самый первый экземпляр,
Файлоном Холландом был сделан он,
Я видел буквы - каждую отдельно
И на страницах всех одновременно…
Я видел ночь и тут же видел день,
Закат я видел в Керетаро, словно
В нём отразился свет бенгальской розы,
Пустую спальню видел я мою,
Я видел глобус между зеркалами,
Бессчётно отражавшими его,
В научном кабинете, что в Алкмаре.
Я видел лошадей на берегу,
Их гривы развевались на заре,
И это берег моря был каспийский,
Изящный видел я костяк ладони,
Я видел уцелевших после битвы,
Домой открытки с поля посылавших,
Я видел на витрине Мирсапура
Испанскую колоду жёстких карт,
Я видел тени длинные косые
В зимнем саду от папоротников,
Я видел тигров и стада бизонов,
Морские бури, армии я видел,
Всех муравьев, какие только есть,
На всей земле, их всех до одного.
5
Я видел астролябию персидскую,
И в ящике письменного стола
(В дрожь бросило от почерка меня)
Убийственно точны и непристойны -
Немыслимые письма Беатрис,
Их адресат был Карлос Архентино,
Я памятник её священный видел
И жуткие останки от того,
Что было упоительною ею -
Моей любимой Беатрис Витербо,
И циркуляцию моей прозрачной крови,
Сляние в любви и изменения
На плоти, причиняемые смертью,
Я видел Алеф, видел со всех точек
И в Алефе земной я видел шар,
И в шаре этом снова видел Алеф,
И в Алефе земной я видел шар…
Своё лицо и внутренности тоже,
Я видел, Беатрис, твоё лицо.
Кружилась голова, и я заплакал -
Мои глаза увидели таинственное,
Предполагаемое нечто, именем
Чьим беззаконно завладели люди,
Хоть ни один из них её не видел -
Непостижимую Вселенную!
