Khelga

НА БЕРЕГУ

 

Я покрутила колёсики кодового чемоданного замка. Испугалась, что забыла код. Раскрутила колёсики. Выдохнула: не забыла. Замуровала бесповоротно. Вспомнила, что в чемодане остался Орхан Памук, нобелевский лауреат. Чертыхнулась и сунула в ручную кладь первый попавшийся покетбук. И вызвала такси от Яндекса.

 

Предполётный домодедовской контроль в El Al - это ужас что такое. Можно, пожалуй, сравнить с постполётным в Мюнхене. Но работники Еl Al допрашивают и досматривают дольше и дотошнее. И независимо от. За мной в очереди на регистрацию стояла дородная дама с меланхоличным цвергшнауцером на поводке. По-моему, допрашивали и цвергшнауцера, хотя он в принципе похож на брюнета фамилией.

 

Из меня же фиговый брюнет - и фамилия у меня неподходящая. Не заканчивающаяся ни на -ер, ни на -ен. Поэтому из меня выбили решительно все явки, пароли, биографические данные, потом унесли ручную кладь, потом принесли ручную кладь - и продолжили допрос. Когда коренастая, кудрявая и суровая труженица Еl Аl поинтересовалась, не меняла ли я форму носа при помощи пластической операциии - я начала смеяться, потому что этот вопрос сходу занял первое место в моём личном рейтинге наиболее курьёзных вопросов от официальных аэропортовых лиц. Раньше первенство удерживал вопрос - сама ли я рожала детей или мне делали кесаревы сечения, пять штук; я летела одна со всеми некесаревыми на Пеллопонес и тем возбудила нешуточное бабье любопытство паспортного контроля. Хотя контроль был мужского пола.

Работница El Al переждала мои ужимки (ну никак, право, нельзя смеяться в официальное лицо!) и стала расспрашивать о багаже. Дескать, мой ли чемодан и не просил ли меня замаскированный государственнный шпион провести в Израиль банку с вареньем из фейхоа, потому что бабушка очень любит с чайком. Я сказала - чемодан мой, со шпионами категорически не общаюсь. El Al одобрительно кивнула, но таки попросила открыть на предмет фейхоа. И тут меня закоротило. Я всё-таки забыла код. По выражению моего лица тренированная EI Al всё поняла и двинулась было в сторону начальства. Но перед моими глазами канонично пронеслась вся жизнь - и в том числе даты рождения детей. Одна из дат идеально подошла к чемодану. Я вытерла пот. El Al пожала плечами, пошуровала в чемодане. Велела не сметь чемодан кодировать вплоть до возвращения по месту прописки. Тиснула в мой паспорт зелёный стикер. Велела не сметь стикер терять вплоть до того же самого. И наконец допустила до стойки регистрации, где корректнейшая девушка вымогала деньги за перевес, ах, как это стабильно, ах, как это мило. Россия-матушка.

 

Позже, тоскуя перед гейтом, я невольно услышала, как поднаторевший пассажир делится с пассажиром не поднаторевшим: израильский зелёный стикер в паспорте - это прекрасно, в Бен-Гурионе к осенённым зеленым сияньем паспортам никаких вопросов не возникает. Если же в документ вклеили жёлтый или, того хуже, красный стикер - данные обстоятельства равносильны глобальному п*****у.

 

Я возгордилась, но ненадолго. После того, как Еl Аl отворила околосамолётные врата, она продолжила длительно подозревать всех пассажиров в равной степени. Меня тоже минут десять подозревала.

 

Оказавшись в Боинге, я шумно выдохнула. Но спустя двадцать минут тихо взвыла. Потому что с соседнего кресла все те двадцать минут размахивали аэрофобией и двойным гражданством. Я в отчаянии полезла за покетбуком. Взвыла ещё раз. А потом поступила согласно заголовку - на берегу Рио-Пьедра села я и заплакала. Я очень, очень не люблю Коэльо. Но я не умею читать прессу на иврите. Поэтому мне пришлось три часа перечитывать повесть о генезисе религиозных экстазов лирической героини. Захлопнув покет, я покосилась на соседа. Он куда-то спрятал синий паспорт и спал, видимо, примирившись с аэрофобией.

Следующие полётные часы были для меня весьма счастливыми. Я обнаружила внутренний плейлист El Al, внедрилась в него и долго слушала музыку, попрыгивая между двадцать пятой симфонией Моцарта и thunderstruk'ом от AC/DC.

 

На волне этого куражного thunderstruk'а я и приблизилась к окошку паспортного контроля Бен-Гуриона. Я была абсолютно уверена в себе - дескать, что плохого может случиться после варенья из фейхоя и после и Богоматери из Паоло Коэльо. К тому же зелёный стикер.

 

Но таможенник из окошка, мельком взглянув на мои бумажки: бронь, страховку, авиабилеты, паспорт... - вернул а-четвёртое барахло, забрал собственно паспорт и жестом указал обратное направление движения.

 

Сказать, что я бесповоротно офонарела? Нет, не сказать. Эмоция была десятикратно сильнее.

 

Часа полтора я сидела в загончике на стульчике рядом с десятком арабов и одним русским алкоголиком. И ожидала депортации. От алкоголика одуряюще (хотя куда уж дуреть больше) пахло вискарём - и он сокрушался, что не может подключиться к бесплатному аэропортовому вай-фаю. Кстати, я тоже не могла. Хотя мой самсунг способен достать бесплатный вай-фай хоть со дна морского. Но в Бен Гурионе самсунг заклинило. Он не желал приобщаться ко всемирной сети - лишь уныло плевался сообщениями от узконаправленного МТС: тебе примерно пятьдесят раз звонили с той стороны Бен-Гуриона, но МТС ничего не разрешила. И вообще ты дура, ничего нового.

 

Когда меня по фамилии вызвали в комнатку с наверное офицерами, я была в актуальном пограничном состоянии: практически не могла шевелиться и практически не могла вербально реагировать на действительность. Монотонно пересказала всё рассказанное в Домодедово и монотонно подтвердила, что меня на выходе встречают два человека - когда Боинг соприкоснулся с израильской землёй, мне сразу сообщили: встречаем в зале прилёта; самсунг тогда ещё был адекватен.

 

Меня пытали примерно час, который почти выпал из моей памяти. Помню, что брали отпечатки негнущихся пальцев и фотографировали, в том числе в профиль, дался им мой нос.

 

Когда мне отдали паспорт и сказали - *****й, черешня, к своим встречающим, - я довольно долго соображала, куда именно мне ********ь. Но, сообразив, ощутила второе дыхание: вскочила и по********а со скоростью гепарда. Но в районе зала выдачи багажа выдохлась. Мой борт приземлился три часа назад, информации о нём не было ни на одном табло. Что мне оставалось делать? На берегу Рио-Пьедра села я и заплакала. Но через пару минут очнулась. И начала фигурально хватать за руки людей в белых форменных одеждах и нефигурально тыкать в них авиабилетом, приговаривая - хэлп ми плиз, я знаю, что я дура. Один человек оказался ангелом. Ангел почесал в затылке, поплевал в потолок и направил меня к шестой багажной ленте. Вскоре я заключила в объятья свой чемодан. А потом и меня заключили в объятья.

 

И потом всё пошло-поехало по маслу: включился интернет, мы вызвали такси - о да, через Яндекс, Яндекс тут же ответил - вас ожидает такой-то, стоимость такая-то, и мы побежали, радостно громыхая чемоданом, и прибежали куда надо: в душный уличный полумрак, вспарываемый интернациональной человечьей многоголосицей и стандартизированными автомобильными гудками... и вдруг слева от нас раздались дикие вопли, судя по всему, несанкционированные, и израильская полицейская девушка - невозможно, невозможно красивая, будь я прогрессивнее, честное слово, начала б приставать, и тогда б меня точно депортировали решительно отовсюду, включая Россию... - так вот, молодая Софи Лорен, помноженная на молодую Линду Евангелисту, проорала в толпу ожидающих такси, что такси здесь больше не останавливается, потому что здесь теперь беснуются арабы; поэтому *******е на третий уровень Бен-Гуриона, все таксомоторы отныне там. Блять, минуя звёзды, протяжно сказали мы. И побежали на третий уровень. И, разумеется, упустили счастье ценой в двести тринадцать шекелей.

 

И, имея в виду третий уровень израильского аэропорта Бен-Гурион, на берегу Рио-Пьедро сели мы и заплакали.

 

P.S. За такси мы переплатили почти вдвое.

 

P.P.S. Никаких претензий к израильским службам безопасности. Очень, очень впечатляет.

 

P.P.P.S. Больше никогда.