ВикторияСевер

Парк Есенина. Нестройными шумными рядами, вперевалку навстречу мне выдвинулись утки. Я посторонилась. Они продолжали деловито шагать вперёд.

 

А я вспомнила первый год приезда моего мужа в Петербург. Он же — отпетый глухарями охотник,

для него всё, что движется — дичь и цель. Ну, кроме людей, конечно. И вот он ходил мимо уток и, как дитя, воображаемо пфыкал, возмущенно задавал мне вопросы «Чё они тут расселись?», снимал на видео всё это безобразие с разгуливающими среди людей утками и отправлял своим друзьям-охотникам — смотрите, мол, их здесь кормят, а не стреляют! А оттуда ему приходили фото и видео добычливых друзей, и раз в год он теперь срывается к ним на месяц поохотиться.

В какой-то момент мне стало тревожно, я вежливо предложила ему вернуться в наши дикие края, где водится много дичи. Не уехал. Перевоспитался. Ходил с приехавшими в гости племянниками кормить уточек. И опять же делал видео и отправлял зверобойцам — смотрите, мол, я в культурной столице, здесь не стреляют уток!

А вчера друзья прислали видео с лисичкой — заехали на зимовье, проверили капканы на соболей, часть из них оказалась разорена. Пришла лисичка. Лисичку отругали/отматерили за порчу имущества, но накормили с пожеланиями бежать и не лазить по капканам. Муж говорит: «Вот, тоже уже стали почти питерские, накормили лисичку! А раньше просто бы застрелили! Чтоб по капканам никто не лазил».

Вот так живём. Смотрим нэшионал джеографик по всем каналам).