Показать уведомления
Поэмбук / Современники / Перцевая Людмила / Предостережение Бориса Зайцева
Издать сборник стиховИздать сборник стихов

Перцевая Людмила

Предостережение Бориса Зайцева

 
13 окт 2021Предостережение Бориса Зайцева
 
То ли вульгарная социология виновата, то ли людская привычка расставлять всё четко по определенным местам, но революционный перелом в России практически ни у кого из современных ей, революции, писателей не получил объективного и всестороннего отражения. У одного – разруха и окаянные дни, у другого – флаги на башнях, у третьего…
 
А вот третий меня поразил особенно. Этот писатель наряду с Иваном Шмелевым считается основоположником русской религиозной прозы, но начинал Зайцев свой путь, как он сам выразился, с импрессионизма, писал бессюжетные рассказы-поэмы. Его поддерживал Леонид Андреев и подбадривал Максим Горький, сурово оценил присланную рукопись обожаемый Антон Павлович: «Холодно, сухо, длинно, не молодо, но талантливо».
В поэте-прозаике почувствовал родственную душу Александр Блок, он в статье «О реалистах» словно по головке погладил молодого писателя, «…который намеками…являет живую весеннюю землю, играющую кровь и летучий воздух. Это – Борис Зайцев».
 
За одно и то же импрессиониста современники и ласкали, и побивали. Язвительный Корней Чуковский представляет прозу Зайцева примерно так же, как в монологе Нины Заречной: «Грибы и телята, люди и страусы, и собаки, и яблоки, и рыбы, и медведи, - всё сливается для Зайцева в одно безликое, безглазое, «сплошное» животное, облепившее землю…»
 
После такой рекомендации разве что из крайней любознательности захочется читать рассказы начинающего прозаика! В полную меру в предреволюционные и революционные годы талант его еще не развернулся, хотя уже в начале пути настроенческие его вещи обладали прямо-таки гипнотическим свойством. Я это испытала на себе, почитав повести и рассказы "Голубой звезды". Должна признаться, что в своем эссе я сознательно не пользовалась википедией, зная, что наши читатели обожают этот источник. Там о Зайцеве много чего рассказано, замечу только, что в феврале грядет его юбилей - 140 лет со дня рождения. Но многим еще только предстоит открыть это замечательное дарование. Мне поначалу казалось оно скромным, но чем больше читаешь, тем больше открываешь, как повторяет в своих передачах Игорь Волгин "Читайте и перечитывайте классику", - а Зайцев, несомненно классика!
 
В 1922 году от голода, разрухи и неустройства он уехал в Берлин, как оказалось, навсегда. Прожил долгую жизнь, умер уже на 91-м году жизни, оставив после себя много газетной публицистики, критических статей и биографий. И вот что надо отметить особо: долгое время Зайцев был председателем парижского союза русских писателей и журналистов, пережил почти всех своих товарищей по эмиграции. Нет, точнее надо бы их назвать господами, да и сам Борис Константинович – дворянского сословия. Но если уж в широком смысле этого слова – да, товарищи по несчастью, именно так они себя и ощущали все эти годы, не переставая любить далекую Россию.
 
Гипнотическое свойство… Ранние рассказы Зайцева, написанные возвышенным поэтическим слогом, действительно напоминают поэмы. Кроме одного, потрясшего меня до основания и долго не отпускавшего. Это «Авдотья-смерть», рассказ, написанный в 1927 году. Я его читала с чувством глубокого недоумения, настолько всё в нем странно, непохоже на читанное о революции ранее. Все герои вроде как в вывороченных полушубках на озорных колядках, но играют с самыми серьезными минами, и на сцене - трагедия, написанная самой жизнью.
 
Вот комиссар Лев Головин, человек «…огромный, вялый, с грыжей и большим носом», на которого наскакивает словно с неба упавшая тощая баба. Она представляется «Матюшкиной вдовой» и низким мужским голосом требует от комиссара надела от барской земли, которую крестьяне «обчествили». Ей тоже положено новым порядком! Неописуемый диалог между двумя этими героями демонстрирует явное моральное преимущество приблудной бабы перед представителем власти, и он, почесываясь, вынужден выносить вопрос на «сход обчества».
 
И общество под напором Авдотьи, у которой только что огонь из ноздрей не пышет, тоже пасует, выделяет ей надел земли на одно лицо и разрешает поселиться в господской молочной. Авдотья ходко мчится на станцию и приводит в деревню свою мать – слепую бабку и малолетнего сынишку Мишку.
 
Написано мастерски, и даже не подбором слов, а той неописуемой правдой жизни, которой не может быть никогда, но от повествования о которой невозможно оторваться. В этой деревне, как в заколдованном театре, новые роли розданы, декорации поменяны, а актеры сомнамбулически продолжают жить своей прежней жизнью. Барыня, переселенная во флигель, так же властно обходит свои владения и авторитетно распоряжается хозяйством. Комиссара с докладом и склоненной от почтительности головой она высокомерно принимает на кухне. Дочка её в девичьей продолжает учить деревенских ребятишек, как она это делала и прежде. Молится за умершего мужа, за мать-атеистку и за всю деревню, в том числе и за вновь прибывшую Авдотью. Крестьяне, разобравшие коров из господского стада, вынуждены теперь уже новым заведением свести их опять воедино, в «обчественное стадо».
 
Сама же Авдотья, нищая, ни к чему не способная, кроме попрошайничества, баба, приводит в ужас всю деревню. Она смертным боем лупит мать, за то, что та много «жгрет», сводит ее в могилу, гоняет постреленка-сына, он простужается и тоже умирает.
Деревенские рассуждают, что теперь, без двух голодных ртов, Авдотья будет посвободнее, и с нею всему обществу тоже будет полегче. Но самые дальновидные замечают, что теперь она «…вовсе нас окрутит. То ты за нее подводу в город, по весне ты на нее паши… Нет, нам не отвертеться!»
 
Какая-то вывернутая нелепица, когда одна ни к чему не способная нищенка садится на шею целой деревне, но при этом ни семье своей малого благополучия дать не может, ни сама не спасается. Но ведь и Авдотья - живая душа! Она горько воет, причитает, припадая к холодным ручонкам умершего Мишки. Барская дочка Лиза жалеет ее, барыня только пожимает плечами.
Увязнув в занесенном снегом овраге, в очередном своем метании между деревнями, в поисках где бы чего бы положенного ей урвать, выпросить, захватить, Авдотья замерзает.
Деревня вздохнула с облегчением: «Гражданам деревни Кочки не было уже никаких забот и никаких хлопот с Матюшкиной вдовой Авдотьей».
 
Всё это повествование перемежается пронзительными пейзажами, видениями и разглагольствованиями мужиков, которые вроде бы и приняли новый порядок, пытаются ему соответствовать, но закостенелая внутренняя сущность диктует и при нем старую субординацию и поведение. Кому судьбой велено жить – живи, кому на роду написано быть бесполезным – уходи. Хоть и поется в новой песне: «Кто был ничем, тот станет всем».
 
Я закрываю книгу, на душе как-то неуютно, вместе с Лизой я жалею Авдотью и всё ее семейство, я не понимаю, зачем Зайцев рассказал мне эту горестную эпопею. Но занозой внутри рассказ застрял надолго. Я впервые думаю о том, что на огромной российской территории, во всех ее отдаленных провинциях, даже без выстрелов и погромного пламени, без фанатичных людей в кожанах, людям предстояло стать совсем другими, решительно и бесповоротно. А как? Порой проще умереть, чем вывернуться наизнанку.
 
...Представим, что рассказ "Авдотья -смерть" – запечатанная капсула потомкам, которые смогут прочесть письмена и осмыслить послание разве что спустя века.
В ней писатель заложил предостережение всем реформаторам и преобразователям, явственно произнес: человек - суть константа постоянная, даже не пытайтесь его отмыть, подшлифовать, поднять над землей.
А может быть, при некотором успехе в этом предприятии (усовершенствовать произведение Бога своими силами, с великой наглостью и самомнением!), Зайцев хотел дать возможность потомкам лишний раз восхититься, погордиться, от какого дна и к каким высотам они сумели шагнуть? От Авдотьи - да к новой элите, из босяков и нищих - к ученым да поэтам!
 
Советская цивилизация, к великому моему сожалению и горечи, затратив огромные усилия на этом пути, несомненно, добившись определенного успеха, не сумела преодолеть внешних препятствий и ...внутреннего сопротивления материала. Барыня… Авдотья… Комиссар… Лиза… Легко найдете их всех в нашей жизни, типичное осталось типичным и вневременным. И медленно, необратимо, всё вернулось на круги своя.
 
Наверное, это мои домыслы, и вряд ли Борис Зайцев так далеко заглядывал в космическую пропасть будущего. Но всё-таки я не хочу думать, что он предостерегал от всяких попыток …подстрогать неказистое полено. Если в него заложен Божественный промысел – как можно отказаться выявить его?!
Но как бы то ни было, даже если в его рассказах только малая толика большой исторической правды, она имеет право на существование. Как имеет право голоса и граф Алексей Толстой, и Борис Зайцев, застрявший в эмиграции навсегда.
 
В эмиграции писатель Зайцев довольно быстро и кардинально изменится. Нет, он не будет описывать, глубоко вникая, новую реальность, строить новую родину в сознании и яви. Он будет писать беллетризованные биографии собратьев по цеху, своих обожаемых кумиров: Жуковского, Тургенева, Чехова... По особому пронзительно писал о преподобном Сергии Радонежском. Переводил "Ад" и исследовал творчество Данте, увлекшись им надолго. Но писал и блестящие рассказы из российской действительности, не отпускала она его.
 
На Россию не обижался, писал, что все они, оказавшиеся в эмиграции, просмотревшие революцию, заслужили возмездие.
Вот что он сказал еще в 1938 году:
"...Те, кому дано возвратиться на Родину, не гордыню или заносчивость должны привезти с собой. Любить не значит превозноситься. Сознавать себя "помнящим родство" не значит ненавидеть или презирать иной народ, иную культуру, иную расу. Свет Божий просторен, всем хватит места. В имперском своем могуществе Россия объединяла и в прошлом. Должна быть терпима и не исключительна в будущем - исходя из всего своего духовного прошлого: от святых её до великой литературы все говорили о скромности, милосердии, человеколюбии".
Написано это "Слово о Родине" в эмигрантской газете "Возрождение", в Париже.
После наших чтений, где и было выставлено это эссе, я снова открывала книгу его рассказов, задумывалась,в который раз убеждалась, что в познании творческой индивидуальности никогда не следует ставить точку, особенно если она так многозначна и глубока. Отдаленность во времени и пространстве не имеет значения.
378
Предыдущая До полного изнеможен...Следующая Про отмороженные уши...
Отзывы
13.10.2021
замечтательно... и тогда про Леонида Андреева расскажите че-нить великосветской публике, изголодавшейся по глубине революционной мысли... только что закончил кошерное чтение его зело нуаровых рассказовъ
Перцевая Людмила13.10.2021
Андрей, "че-нить" - это как раз в википедию))) А я с налету вряд ли на такую глыбу замахнусь. У меня есть его 2-томник, надо будет засесть, вдуматься, вчитаться. Раньше он меня напрягал своей трагичностью, но давно не перечитывала, а наш возраст творит неописуемые кренделя даже в восприятии классики. Обещаю - почитаю. А вы сами-то почему не расскажете, коли уже почитали? Выходите в альбом со своими впечатлениями! Удачи, Спасибо, что заглянули и откликнулись, хорошего вам дня!
Jeff14.10.2021
Кхе-кхе... Людмила, не могу-с. Не владею изящным повествовательным, при этом не матерным слогом... Двадцать предложений для меня - предел возможного. А красть из википедии, или пересказывать её "своими словами", не приучен. Так что будем подождать, когда сподобитесь...) Только не затягивайте. Мы же не "вечные", в отличие от классиковъ!..)
13.10.2021
Что-то я смотрю везде вроде "Авдотья-смерть" датирован 1927 годом и Парижем. Что касается самого рассказа - пока я его читал, всё не выветривалось ощущение разных миров. Барин писал о простолюдной скотине. Скотине - в смысле говорящего имущества. Слабосоображающего, тупого, скотиноподобного, но своего... имущества. Которое всё же жалко. В тексте рассказа мне привиделось, что автор не даёт права своим героям быть людьми (кроме барских остатков). Автор твёрдо уверен, что они как дети - несмышлёные, несамостоятельные, умирающие, брошенные хозяевами... Наверное, такое же отношение было у американских белых южан после отметы рабства. Искренняя жалость к брошенному имуществу...
Перцевая Людмила13.10.2021
Юрий, ты прав, это я обмишурилась, сейчас поправлю, посмотрела на строку выше. Вот, черт, возраст! И в остальном ты прав, отсюда и вся...вывернутость, уверенность, что всё будет как прежде, их не исправить и не переделать! Холопы. Но как же я промазала, прости меня, дорогой читатель)))) Спасибо!
Нейромодуль13.10.2021
Людмила, скорее всего, просто подводит зрение ) Другое печально, столь уважаемое жюри, внимательные читатели... Сам собой провоцируется вопрос - было рассмотрение работы или создание "проникновенных и понимающих отзывов"? Я не увидел в них реального размышления. Возможно, у меня не та точка взгляда. Но вот этакая "сплоченность" гостиной меня несколько ... обескураживает. Не чувствую искренности. Лишь некий этикет окололитературного салона... Впрочем, могу ошибаться, и увиденные знаки означают нечто иное...
Перцевая Людмила13.10.2021
Юрий, мне про гостиную лучше промолчать... Понимаешь, сам жанр, сама возможность порассуждать про разного рода сочинения мне очень интересна. Я вот только что получила на почте авторские экземпляры книги "Мой бумажный замок" с литературными эссе - и начитаться не могу! Сама себя! (смейся, смейся над моей слабостью) Но в нашей гостиной уровень и организации, и разговора в ходе обсуждений... мягко скажем, не для критики. Я по поводу Чеховских чтений как-то высказалась - и такой вал негодования обрушился, что я в жизни ничего подобного не испытывала, даже когда меня Ельцин (будучи секретарем Свердловского обкома) из партии исключал за экономические очерки в "Урале". Там все-таки приговаривали "Мы-то с Вами это все понимаем, но народ не поймет!" А здесь... Ладно, давай не будем о печальном. Я думала, никогда больше в эти конкурсы не пойду. Ну а куда? Все же тут прямая реакция, хотя... Да прав ты, дорогой, прав, каждым словом. Кстати, несколько эссеистов выступает в альбоме под рубрикой культурегерь, есть очень сильный, есть просто интересные, но и под их работами комменты... типа "ах, какая прелесть, я вас люблю!" Ладно, где же нам, таким замечательным писателям еще найти таких же читателей, с этим - напряженка! Спасибо за диалог, мне с Вами всегда интересно, доброй ночи!
Нейромодуль13.10.2021
Людмила, и ведь дело не в критике, а во взгляде с разных углов, в обсуждении. Не в умилении и писании кипятком, а в обусждении различных точек зрения. Это же намного интереснее, ведь из одного окна вид всегда ограничен. А народ... Народ не то, что не так поймёт, народ просто проходит мимо. Ему не интересно. Либо сам факт, либо предложенный идиалистический формат. Я склоняюсь к последнему. Я люблю мёд, но из него не приготовить острого блюда)))
Перцевая Людмила13.10.2021
Юрий, да! Я в этих чтениях с большим энтузиазмом комментировала эссе про Зиновьева - автор так подставился, что грех было не откликнуться! И сам Леонид, кстати, нормально отреагировал. Демиховский интересную работу сделал, поговорили вокруг нее... Но общий тон - "Будьте учтивы" и "надо бы сделать по форме иначе"... Нет, зря мы с Вами это и обсуждаем, "жизнь такова, какова она есть и больше ни какова" - гениальная формула, выданная некогда в Литгазете!