Khelga

- Ты не любишь котиков.

 

- Маленьких. Больших тоже не люблю. Но уважаю. И ПДД уважаю. Я только сниму видео про дорожный знак.

 

- На обратном пути снимешь все свои знаки.

 

- А вдруг ливень? Здесь всё нормально с ливнями. Раз, и полило, и не видно ни хрена, кроме дворников.

 

- Дворники?!! В джунглях?!! А, эти. Кстати, правый не работает, хотя в прокате уверяли...

 

Я нервно, в такт мексиканской радиоволне, забарабанила по торпеде.

 

- Ангела из себя выведешь, - рявкнули мне, - смотри на указатели, ищи реторну.

 

Мы ехали в арендованной машинке к доколумбовым майянским руинам. Тулумский архитектурный комплекс, если верить путеводителям, дозволял туристам приобщиться к своим колоннам и тенётам вплоть до половины пятого пополудни. До той самой пополудни была ещё уйма времени. Мы не опаздывали. Поэтому совершили реторну, дабы я смогла снять видео про дорожный знак "водитель, берегись ягуара, если чо, ты лох и Кецалькоатля тебе в карбюратор". Я попробовала было углубиться. А именно покинуть ТС ради потенциальной встречи с ягуаром на обочине. Но на меня наорали и заблокировали двери. И весь оставшийся путь попрекали ягуаром.

 

Прибыли вовремя. Вывалились из ТС и тут же были облеплены компактными майянцами в униформах. Пользуясь служебным положением, майянцы не пускали нас к кассам. "Ю а лэйт", - на все лады сокрушались работники Тулума.

 

- Всё ты со своими обитателями джунглей! - набросились на меня.

 

- Почему лэйт, - возутилась я, - и причём здесь я, когда только половина четвёртого!

 

В ответ майанцы ткнули меня в правила внутреннего распорядка, в коих было означено: лэфт зэ билдинг действительно можно до половины пятого, но войти в билдинг дозволяется до трёх. Но мы можем организовать для вас, незадачливых туристов, морскую прогулку, тулумские развалины очень интересно наблюдать, имея в виду майянский торговый путь: маяк, Эль Кастильо, историческая подоплёка и всякое такое; недорого, семьдесят долларов.

 

- Офигели, что ли? - грубо ответила я по-русски. Майянцы не поняли экспрессивного глагола - продолжали навязывать услуги. Мы ретировалясь, пятясь и кланяясь. Попали на аллейку, петляющую вдоль тулумских заграждений. Торговцы сувенирами интернационально орали - ван доллар, ван рубиль, черепащка натащка.

 

- Наташка, - поправила я, протягивая какому-то лоточнику доллар за питьевой кокос. Лоточник вытаращил глаза и растопырил пятерню - пять. Я ругнулась и добавила два. Лоточник максимально оскорбился, но кокос с антисанитарной коктейльной гастростомой в брюхе всё-таки выдал.

 

По очереди - коли антисанитария уже произошла до нас - потягивая кокосовую воду, мы свернули с легитимной аллеи и попёрлись, почти карабкаясь, вверх - по еле заметной каменистой тропе.

 

- Зачем? - злобно пыхтела я, уворачиваясь от кактусов. В кои-то веки инициатором идиотизма оказалась не я.

 

- Затем! Вдруг дыра в заборе.

 

Дыры в заборе не оказалось, но в просвете пальмовых штор блеснуло море, синее, зелёное, злое. К нему спускалась очередная тропа. Вертикальная.

 

- Я дальше не пойду, - заявила я. Села на древний камень и вытащила из стопы колючку, надеясь, что она кактусова, не скорпионова.

 

- Что значит - не пойду? Это настоящая майянская тропа, ей полторы тыщи лет!

 

- Мне меньше, я хочу хотя бы до пятидесяти.

 

- Давай-давай, черепащка натащка. Поднимай жопу.

 

Я посмотрела на пальцы правой ноги. Лака на ногтях почти не осталось.

 

- Ну вас всех к чертям вместе со всеми вашими тулумами, - озверела я и полезла вниз.

 

Вблизи море оказалась нетуристическим. Красивым. И нетуристическим. На берегу валялись длинные, природно сформованные тюки чёрных гниющих водорослей. Вдоль линии холерического прибоя носился коренастый рыжий пёс, по виду - метис таксы и пипидастра. Несколько нудистов лежали на полотенчиках, грея нудистские телеса. Один, тучный, лысоватый, сидел. Почёсывался. И темпераментно орал в дорогой смартфон. Засматриваться было не на что, я заслушалась. Разобрала - два раза амор, пять раз бизнес. Глупо улыбнулась, получила тычок от подруги:

 

- Хватит пялиться!

 

- Я не...

 

- Си трип. Тридцать долларов. Я договорилась. Пойдём платить, - и потащила меня к пляжному ларьку с головорезами. Рослыми, кучерявыми и в целом хуанообразными. Я упиралась, несмотря на горизонтальность маршрута:

 

- Там волны!!!

 

- Ты точно не потонешь.

 

- Я боюсь волн!!!

 

- Да-да. И не любишь котиков. Си трип. В два раза дешевле, чем в кассах! И амор тебе, и бизнес! Зря, что ли, ехали сквозь ягуаров?!

 

Ступив на борт пенопластового судна с тарахтелкой в корме, я неуклюже шлёпнулась на пенопласт, вспомнила молитву и вцепилась - одной рукой в сумку, другой в верёвку. Головорез-водитель ободряюще оскалился, ослепив хамелеонным небюджетным сиянием очков Окли. Я попыталась объяснить, что боюсь не за себя, а за сумку, в сумке телефон, в телефоне жизнь длиной в год. Но я сильно заикалась, и водитель ничего, кроме очевидного, не понял.

 

Лодка вела себя как давешняя псина: несерьёзно рычала мотором, тыкалась носом в волны, истерично подпрыгивала. Пляжик удалялся, сбоку возникали упредительные тёмные скалы. Мрачные, как воины-майанцы доколумбовой эпохи.

 

Я вспомнила путеводитель - тулумскую крепость с воды защищает обширный коралловый риф. Второй, если местные жители не *издят, по величине в мире. Пройти и не напороться под силу лишь очень, очень морским волкам. Отставить блевать трёхдолларовой кокосовой водой, приказала я себе. Покосилась на капитана судна. Он что-то насвистывал сквозь плеск и рёв окружающей действительности. Блестел оптикой и был слегка похож на волка. Я успокоилась и вцепилась - вместо верёвки - в кнопку телефонной камеры. Увековечила для личного пользования Эль Кастильо и Храм Бога Ветра

- и успокоилась до такой степени, что тоже начала насвистывать. Нечто пиафово - падам, падам, тулум. Наверняка от того художественного сдохло несколько акустически чутких рыб. Но отважный капитан снисходительно подсвистел.

 

Древние майя верили, что Тулум соединён с иными майянскими городами небесными дорогами. Современные майя верят (ну, или же втирают туристам), что настоящий Тулум невидим. Что на его потаённые дороги, по которым перекатываются древние денежные эквиваленты - высушенные какао-бобы - может шагнуть только посвящённый. Или просветлённый, что ли.

 

Я не посвящённая и не просветлённая. Но искажённое отражение зелёного моря и серого Эль Кастильо в солнечных очках потомка испанских конкистадоров меня посвятило и просветлило. Немного.

 

Интересно, были ли на майянских небесных дорогах знаки - "водитель, берегись ягуара, если чо, ты лох и Хуракана тебе в выхлопную трубу".