Dr.Aeditumus

Фильм "Текст" (2019) - Два часа мельтешения во тьме с предсказуемым финалом

 

Достоинства: Даже не знаю, м.б., обличение нравственной опустошенности молодого поколения?

Недостатки: Хаотичная смена кадров, темнота, мелькание, экран перегружен текстом, общее раздражающее действие визуальной составляющей.

 

 

Интродукция

 

Когда я жил на улице Славянской 3-1 в старом, дореволюционной постройки двухэтажном доме со двором, сараями, туалетом в сенях и, главное, с соседкой по кухне, случилась одна такая, в общем-то, бытовая и прозаическая история.

 

Соседку звали Лена, была она моей ровесницей, овдовевшей в 90-х с двумя детьми на руках, двух и четырех лет. Старшего звали Иван, а сестрицу, соответственно, Алёнушка. Иван, как и положено, был дурак. Алёнка же, по всегдашнему насупленному молчанию, могла бы сойти за умную, если бы не глаза – темные с поволокой, как у вола, и такие же …как бы это лучше сказать …а, вот, процитирую опера из фильма «Сдохни, папа!»: "Дочка, ты в детстве была удивительно тупым ребенком, такой же и осталась". Но про Лену и Лену-младшую как-нибудь в другой раз, сейчас нас интересует Ваня.

 

Ванька сызмальства был шебутным, упертым, хитрожопым и донельзя лживым засранцем. Как-то раз летом, уже после окончания то ли пятого, то ли шестого класса, прибегает он домой, весь потный и взъерошенный, со всей дури – как обычно – лупит входной дверью и орёт: «Ма-а-ам! Дай топор!» Лена – как обычно – возлежит на диване, блюдя покой собственной задницы. «Тебе зачем?» – слышу её сонный, хрипловатый голос. «Надо!» – по-мужицки, хозяйским тоном, отрубает Иван. «Зачем?» – с железной нотой, включая главного, повторяет мамаша. «Ветку срубить, – даёт задний шкет, и уже просительно добавляет, – там, над сараем, черёмуху». «Тебе что, мешает?» «Мешает». «Нет, себе что-нибудь отрубишь» «Ну, ма-а-ам!!?» «Сказала, нет, значит, нет». «Вонючка, – шепотом, себе под нос, и в голос, – Ла-а-адно…» Воровато озирнувшись, Ванька тихо снял с гвоздя ключи от сарая, и, ещё раз грохнув тяжелой входной дверью, убежал.

 

Жара. Окна настежь, дверь из комнаты на кухню тоже. Мои окна выходят во двор, Ленкины – на улицу, что там во дворе, ей не слышно, а мне – как с первого ряда партера, весь-то двор двадцать на пятнадцать. Звякнули ключи, заскрипели дверные петли сарая. Глянул в окно: Ванька лезет на сарай со здоровенным топором в оттянутой книзу руке. Вот, думаю, урод, пойти, что ли, сказать. Не спеша, разморенный жарой тащусь во двор. Черёмуха старая, огромная, растёт в соседнем дворе прямо за красного кирпича, полуразвалившейся противопожарной стеной. Здоровенный её сук, облокотившись на эту стену, нависает прямо над соседским сараем на высоте полуметра. Ванька готов вступить в схватку с интервентом.

 

Не громко, чтобы мать не услыхала, говорю ему:

– Иван, в древней книжке сказано, кто нарушает волю родителей, оскорбляет этим ангела-хранителя, и тот от неслуха отлетает, а демоны его окружают, под руку толкают и норовят по-всякому навредить. Так что ты сильно рискуешь. Вот если б ты ничего не спрашивал, а просто взял топор, да полез рубить, тогда не так страшно было бы. А уж, коли мать запретила, лучше отложить.

 

Ванька устремил на меня белёсые глазенки и одарил взглядом недоразвитого окуня, но так, без особого внимания, и сразу перестал меня узнавать. Я сдался и поплелся домой, удовлетворенный результатом экспедиции. На другое я и не рассчитывал, но совесть надо было ублажить. Сел на диван, взял в руки книжку и стал ждать. Послышались глухие, неуверенные удары топора в сырое, вязкое дерево. Рубить на весу нельзя, ветка пружинит, толку ноль, а травмироваться – запросто. Раза три-четыре только и тюкнул Иван по суку огромным своим плотницким топором. А потом раздался вопль, мгновенно достигший – через полдвора, кухню и прихожую – ушей мирно дремавшей мамаши. Лена пулей вылетела во двор, и раздался ещё один вопль, на октаву ниже по тональности, но децибел на сто выше по уровню акустической интенсивности. Ванька разрубил себе голеностоп до кости.

 

* * *

 

Начинается фильм так: заваливший сессию студент собирается в клуб, а мамаша, лёгши костьми на пороге, его не пущает. Учи, говорит, уроки, разгребай завалы, потом гуляй от пуза. Студент истерически визжит, лживо подлизывается, упрашивает, уговаривает, клянется и божится, но всё без толку. Мамаша – училка, её детскими соплями и жидким стулом не проймёшь, окопалась в прихожей и держит оборону двери что твой панфиловец. Но ведь мама не мифический цербер и не бесплотный архангел Михаил, приспичило пожилой женщине пописать, и рвущийся с поводка сынок, улучив момент, кидается к неохраняемому выходу из домашнего узилища. Маменька, наступив на горло собственной песне (или на что там нужно наступить, чтобы сорваться с горшка, прервав процесс исправления малой нужды), как чорт из табакерки выскакивает из клозета и цепляется за свитер сыночка, но Илюша уже рванул из стойла, как сытый жеребец, учуявший течную кобылу. Мамуля, сверкнув тапками и пятками, грохнулась на пол, а Илюха, схватив шапку в охапку и крикнув «прости» в гулкую пустоту лестничных маршей, уже хрустел свежим снегом московских улиц, вдыхая впалой грудью воздух свободы. Так был включен таймер обратного отсчета семилетнего пути непослушного буратинки к его трагическому финалу.

 

Клянусь недельной щетиной Саши Петрова и родинкой со щеки Кристины Асмус, Клим Шипенко, реж оного киношедевра, таки имел ввиду ветхозаветную заповедь (а именно, пятую), рассказывая нам сию печальную историю. «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе, Исход 20:12» А дальше все как всегда. Виновный не понимает, каким образом связано преступление против матери, с его ложным обвинением в распространении наркотиков и сроком в семь лет на нарах «ни за что». Сосед мой Ваня тоже ни фига не понял ни в тот раз, ни в какой другой, и лет десять спустя после того случая с топором тоже чуть не присел за распространение, когда его, как лоха подставил кто-то из его же «друзей», чтобы не сесть самому, и чтобы у опера была плановая «галочка». Есть люди с генетическим дефектом, им не «вшита» программа самосохранения, и они не способны учиться ни на собственных ошибках и падениях, ни тем паче на чужих. Ваню в интродукции я вспомнил не случайно, он весь фильм маячил перед моим внутренним взором, как двойник главного персонажа, удивительно совпадая с ним и во внешнем облике, и в психологическом портрете, и в особенностях характера, и деталях поведения.

 

Что сказать по общему впечатлению и по стилю самой картины. Изрядная часть фильма – это как бы частные любительские съёмки на смартфон, и эти кривые, мелькающие кадры не просто утомляют, они раздражают. Хаотические флешбеки, немотивированность действий главного персонажа, бесконечные во весь экран SMS-послания, которые и по жизни-то обрыдли, и прочитать их все равно не успеваешь. Персонаж Кристины Асмус нарисован контурно, да и то пунктиром. Эротика в постельной сцене отсутствует напрочь, есть секс, но отвратительный, может, так и задумано? Не знаю. Антагонист Ильи, молодой опер Петр лучше всего (точнее, положительный, человеческий аспект его малопривлекательной персоны) представлен опять же через SMS-письмо матери к Пете, кое читает голос Ильи из-за кадра, а в кадре смартфон, мельтешение букв, домашнего видео, и чуть-чуть сам Илья, сидящий в канализационной трубе рядом с трупом своего обидчика (Петра). Это кинематография? Может лучше послушать аудиоверсию романа Дмитрия Глуховского, который, кстати, и «архивировал» своё произведение до размера сценария, правда, с большим ущербом для логики событий и, соответственно, для понимания их зрителем.

 

Одна забавная странность с этим канализационным колодцем, куда Илья скинул труп опера. Его чугунную крышку на протяжении двух часов экранного времени открывают, как минимум, пять раз и четыре раза на наших глазах закрывают. Вот мне интересно, кто-нибудь из съёмочной группы хоть раз в жизни это сам проделывал? Или хотя бы присутствовал при решении сей сверхинтеллектуальной задачи? Сперва Илья, потом какой-то левый дядя отдавили себе пальцы, до упора толкая крышку на открытый люк. Толкая! Вы поняли? На хрена? А что бы не взять её за один край, приподнять и натянуть на колодец, а когда свободный край встанет, отпустить свой, без ущерба для здоровья. Но нет, Илюха точно близнец моего соседа Ваньки, он трижды совершил сей подвиг посредством толкания. Правда, каким-то сверхъестественным образом, отдавил себе пальцы только в первый раз. Говорю же, нет у парня хромосомы, отвечающей за инстинкт самосохранения. Так что ему на роду было написано, жить бестолково, умереть молодым.

 

Петров вывозит на себе весь фильм. Но кто его персонаж Илья? Герой нашего времени? Онегин? Печорин? Решающий нравственные проблемы Раскольников? Куда там. Просто дождевой пузырь на грязной луже. Потный кусок небритой протоплазмы с необоснованными запросами, который кричит «Я жить хочу!!!», подразумевая под этим «жить» Венесуэлу, океан, праздность и девочек с «кокосом».