Су Катя

присоединюсь к флешмобу

мама рано поставила меня на лыжи. не то чтобы в этом была особая необходимость. просто вокруг нашего дома зимой простирались снега, снега и снега, и грех было не воспользоваться. даже в посёлке каждую субботу (день здоровья) за парком на лыжной трассе собиралось больше половины жителей с санками, жестяными корытами и лыжами. сбоку кипел самовар, стояли столы с блинами, и можно было, вдоволь накатавшись с крутых горок и пройдя большой круг по лесу, напиться горячего чаю с блинами и мёдом. гора была крута, ох, как крута, а в конце мальчишки каждую зиму делали трамплин, и неуправляемое корыто взлетало в воздух всегда неожиданно, сопровождаемое визгом. шерстяные варежки намокали, покрывались сосульками, леденели, но я упорно лезла в гору, позвякивая корытом, чтобы слететь вниз, вращаясь.

с тех пор зима пахнет мне снегом и мокрой шерстью, сушащейся на печке.

под новый год в доме появлялась ёлка, она пахла лесом и праздником. однажды мама вывела меня из дома, взяла наши лыжи, и в темноте декабрьского вечера мы пошли прямо через поле к Соснягу. там мама включила фонарь, и мы выбрали самую пушистую вершинку, а мама аккуратно срубила её. мы шли назад по своим следам с метровой ёлочкой, и к варежкам прилипла смола и хвоя. потом, лет через семь, собирая в июле малину на вырубке в Сосняге, я обнаружила эту укороченную нами ёлку у себя над головой, она выросла, несмотря на наше на неё нападение, отрастив себе раздвоенную вершину.

ёлка ставилась на стол в трёхлитровую банку, а вершина привязывалась к кольцу, вбитому в потолочную доску. сквозь белую с синевой краску проступало дерево, и если пристально вглядываться в потолок, лёжа на кровати, то можно было различить следы кисти.

бабушка приносила из клети почтовый ящик с ёлочными игрушками, он пах мышами и пылью, но в нём лежали холодные восточные мальчики в шароварах, золотые бумажные шишки, бледные розовые спирали из стекла, шары с истёртыми снегирями на боках, маленькие стеклянные заснеженные домики с жёлтыми окнами и другие старые игрушки. всё это осторожно вынималось из ваты и рассаживалось по веткам.

в новогоднем подарке всегда лежали мандаринки, а пакет пах бумагой так, словно в него положили тонну бумаги, а не конфеты и мандарины. в школьном фойе жгли бенгальские огни, и я сразу вспоминала, как маленькая выпрашивала у мамы: "ну ещё один, пожалуйста, можно ещё один?" и зажигалась от спички бенгальская свеча в темноте нашего дома, а потом шипела, опущенная в ведро с водой, и постепенно гасла.