Юлита СНежная

Константин Мильчин, литературный критик, шеф-редактор международного сервиса аудиокниг Storytel рассказывает, чем примечательна поэтесса Луиза Глюк

 

Нобелевская премия по литературе в этом году досталась американской поэтессе Луизе Глюк, и, как это чаще всего бывает после очередного вручения Нобелевской премии, все спрашивают: «А кто это?» Не буду позорить вопрошающих и утверждать, что «стыдно не знать, кто такая Луиза Глюк». Поэты в последнее время редко становятся поп-иконами, а поэты из иных языковых культур особенно. Но все же стоит отметить, что Глюк регулярно входила в список предполагаемых претендентов на Нобелевку по версии букмекеров. В этом году она отметилась в районе 20-го места. Более того, это одна из самых известных и титулованных поэтесс США, собравшая почти полную коллекцию премий, доступных работнику стихотворной индустрии. Тут и специализированные поэтические премии, и Пулитцер, и награды от критиков, и от коллег, и от филологов, и от президента, и даже звание поэта-лауреата. Американский конгресс примерно раз в год выбирает главного стихотворца страны, платит ему стипендию и всячески чествует. Это как если бы в России какой-нибудь поэт собрал все возможные звания и титулы, начиная от «Заслуженного деятеля культуры Липецкой области» и заканчивая Государственной премией и Золотой звездой героя труда. У нас, кстати, таких поэтов нет, но речь не об этом.

 

Есть такой формат: преднобелевские ожидания, которые интересующиеся литературой люди непременно начинают оставлять в фейсбуке накануне дня выявления победителя. «Очень хочу, чтобы в этом году вручили Мураками, он давно ходит в фаворитах, намучился бедолага». Мураками действительно давно называют в числе фаворитов, правда, называют не имеющие отношения к Шведской академии букмекеры. Или: «А вдруг они вручат премию Роулинг, и это будет отличная идея, ведь она же научила всех заново читать». Идея действительно может быть отличная, но вот только у шведов оказались свои, отличные от наших планы. Из года в год мы гадаем, а «коварные скандинавы» руководствуются своей логикой. Их постоянно подозревают в том, что награждают не за литературу, а за политику, критикуют за левый уклон или, наоборот, за правый. В этом году многие (включая меня) были убеждены, что премия достанется автору с черным цветом кожи, не зря же это был год BLM и беспрецедентных расовых волнений. Но Нобеля получила 77-летняя белая американка еврейского происхождения.

 

Итак, Луиза Глюк родилась в 1943 году в Нью-Йорке, страдала анорексией и депрессиями, колледж не закончила, была то счастлива, то несчастлива в любви, писала стихи, с одной стороны очень личные, автобиографические, с другой, черпая вдохновение в античной мифологии и европейских сказаниях. Из статьи в статью американские критики называют ее голос сильным, живым и глубоким. Это, конечно, общие слова, которые могут что-то значить, а могут и не значить. Глюк — не суперзвезда, у нее не было камео или упоминаний в «Симпсонах», хотя они были и у Тома Вулфа-младшего, Джонатана Франзена и Майкла Чабона, а недавно скончавшуюся Маю Энджелоу Лиза Симпсон называла своей любимой поэтессой.

 

 

Но в сети можно встретить мемы со стихами Глюк. «Еще до того, как ты прикоснулся ко мне, я уже была твоей; все, что тебе нужно было сделать, так это посмотреть на меня». Это, конечно, не тот уровень популярности, что есть сейчас у Бродского в Рунете, но стихи Глюк знают и используют. У нее есть бесконечно нежные стихотворения. Можно легко представить, как среднестатистическая пользовательница TikTok отправляет сообщение «крашу» (то есть любимому): «С рассветом дождь прекратился. Я занялась вседневной суетой, я была свободна, но двигалась, как лунатик. Тебя больше не было во мне. Пару дней в чужом городе. Разговор, прикосновенье руки. И вот я сняла обручальное кольцо. Это все, чего мне хотелось: стать голой» (перевод Валерия Черешни).

 

Но есть у нее совершенно жуткие стихотворения, от которых, несмотря на барьер в виде английского, дует какой-то загробной тоской вроде «Утопленников», где скупо и без подробностей описано, как некие дети ушли под лед, а за ними плывут их шарфы, плывут всю зиму, пока все-таки не оказываются на дне. Это стихотворение в свое время даже вызвало определенный скандал, Глюк обвиняли в детоненавистничестве. И даже влюбленные критики жаловались, что эти шарфы у них теперь будут до конца жизни стоять перед глазами.

 

 

Вряд ли нас ждет бум книг Луизы Глюк в переводах ведущих отечественных поэтов. Но очень важно, что Нобелевскую премию получила поэтесса, которая славится именно стихами, а не общественной позицией. Оказывается, в 2020 году так все еще можно жить и писать.

---------------------------------------

 

Как- то мне не стыдно, что я её стихотворения никогда не читала . Захотелось почитать стихотворения поэтессы. Эксперты утверждают, что в своих стихах Глюк "избегает этнической идентификации, религиозной классификации или гендерной принадлежности", а также часто уделяет внимание борьбе жизни со смертью. Шведская академия наук объявила нобелевским лауреатом Луизу Глюк за "суровую красоту" в её стихах.

В стихах, если быть честной, ничего особенного не нашла, хотя "нобелевский лауреат" – это давно уже не показатель лучшего, а творчество – это так субъективно. Так что судите сами, наш Поэмбук полон таким творчеством.

 

 

Весенний снег

 

Посмотри на ночное небо:

 

во мне — две сущности, два рода могущества.

 

Я нахожусь здесь, рядом с вами, в окне,

 

наблюдая за вами. Вчера

 

луна поднялась над влажной землёй в саду.

 

Сегодня земля блестит словно луна,

 

словно мертвая материя под коркой света.

 

Можете закрыть глаза.

 

Я слышал ваши мольбы и мольбы, звучавшие раньше,

 

и требование, заключенное в них.

 

Я показал вам то, что вы ищите:

 

не веру, но капитуляцию перед

 

властью, полагающейся на насилие.

 

Полемониум

 

Прикованные к земле, не тянулись бы и вы к небу?

 

Я обитаю в саду госпожи. Простите меня, леди:

 

стремление превозмогло мою сдержанность.

 

Я не то, что вы хотели видеть. Но

 

подобно тому, как мужчины и женщины

 

желают друг друга, я тоже желаю

 

знания, полученного в раю, – и вот,

 

к вашему огорчению, голый стебель

 

вымахал до подоконника.

 

И что ожидает в конце? Голубой цветок

 

похожий на звезду. Никогда

 

не оторваться нам от земли! Не об этом ли

 

говорят ваши слёзы?

 

Небо и земля

 

Где кончается одно, начинается другое.

 

Сверху – голубая полоса, под ней -

 

зелёная и золотая, зеленая и темно-розовая.

 

Джона привлекает горизонт: он хочет

 

то и другое, он хочет всё сразу.

 

Крайности просты. Только

 

середина приводит в замешательство. Середина

 

лета – всё возможно.

 

То есть: жизнь никогда не кончается.

 

Как я могу оставить моего мужа,

 

в саду, предающегося

 

такого рода мечтаниям, с вилами в руке,

 

готовящегося победоносно

 

объявить об этом своём открытии,

 

в то время как палящее солнце

 

застыло неподвижно

 

целиком поглощенное

 

пылающими клёнами

 

на границе сада.

 

Когда-то я верила в Тебя…

 

 

Когда-то я верила в Тебя. И посадила смоковницу.

 

Здесь, в Вермонте,

 

где почти нет лета. И загадала: если приживется,

 

значит, Ты есть.

 

Оказалось, что Тебя нет. Ты обитаешь

 

только в теплых странах:

 

Сицилии, Мексике, Калифорнии,

 

где растут неправдоподобные абрикосы

 

и нестойкие персики. Наверное,

 

в Сицилии можно увидеть Твое лицо, а здесь

 

мы едва различаем подбой Твоего покрывала.

 

А я так и не научилась делить

 

урожай помидоров с Джоном и Ноем.

 

Если есть справедливость в том, другом мире,

 

обделенные природой здесь, такие, как я,

 

получили бы львиную долю всего,

 

по чему они так изголодались -

 

их жадность будет лишь хвалой Тебе.

 

И никто не восславит Тебя больше, чем я

 

(ведь я так долго сдерживала это желанье),

 

и не заслуживает больше, чем я,

 

сидеть по правую руку от Тебя – если она существует, -

 

вкушая скоропортящуюся вечную смокву.

 

Ей не выдержать перевозки.

 

 

Преск айл

 

У каждого в жизни бывает момент или два.

 

Комната где-нибудь на берегу океана или в горах.

 

Тарелка с абрикосами на столе, косточки в белой пепельнице.

 

Как и все образы, эти были условиями соглашения:

 

солнечный луч на твоей щеке, мои пальцы, прижатые к твоим губам.

 

бело-голубые стены, бюро с облупившейся краской.

 

Комната, должно быть, ещё существует, на четвертом этаже,

 

с балконом, выходящим на океан.

 

Квадратная комната, простыня свисает с края кровати.

 

Она не вернулась обратно в пустоту, в реальность.

 

В открытое окно струится морской воздух, пахнущий йодом.

 

Рано утром мужчина кричит мальчику, чтобы тот выходил из воды.

 

Маленький мальчик – ему должно быть лет двадцать сейчас.

 

Вокруг твоего лица космы влажных волос с каштановой прядью.

 

Кисея занавески серебристо мерцает. В тяжелом кувшине – белые пионы.