Перцевая Людмила

Кто-то на разрыв аорты, в ослеплении своей правоты, кто-то снисходительно, через губу, кто –то в искреннем, почти детском недоумении, - словом, всяк на свой лад и по своему разумению кричит про неправедный суд в конкурсах! Кричат модераторы и судьи, обиженные и вознесенные, в пылу полемики … повторяя резоны друг друга. Читать, как спорящие приводят к единому знаменателю все аргументы, как забавно, так и удивительно: требуют все одного и того же! С неимоверным пылом и жаром ВСЕ требуют справедливости и объективности суда к индивидуализму самовыражения. А как такое вообще возможно – быть субъективным, творчески отображая в своих стихах явления и вообще всё сущее, а потом стать объективным в оценке всего этого субъективного разнообразия? То есть сменил позицию – и все оценочные категории выстроились в строгую логическую цепь обвинений или восхвалений! Да быть такого не может! По определению. Поэт ты или модератор, по ту сторону конкурсного шлагбаума или по эту, вознесен на судейскую кафедру или затаился в углу с пером наготове, ты всегда АВТОНОМЕН, отдельная личность, индивидуум по восприятию хоть мира в целом, хоть поэтического опуса в отдельности.

Это я говорю комплиментарные слова всем поэмбуковцам, прозревая в них способность на ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ! А ведь есть еще способность к подражательству, выдрючиванию, увлеченность игрой с заданными параметрами и правилами, какие-то внешние обстоятельства, стимулирующие или тормозящие творческую энергию. И есть огромная тяга к публичности, всем пишущим хочется, чтобы их читали и понимали. В стол писать не принято, бесперспективно да и глупо, когда так легко сегодня публиковаться!

И я по своей простоте озадачиваюсь легким вопросом: были ведь времена, когда барышни писали стихи в альбомы. И поэты им писали - к обоюдному удовольствию. И никто при этом не злобствовал, не кричал, что в этом альбомчике вирши складнее и красивее, чем в том. В журналах печатались, в списках стихи ходили, наизусть заучивали и декламировали, но не было злобного соперничества!

Может быть, все дело как раз в этой конкурсной модели, когда непременно надо всех пишущих выстроить, как солдат на плацу: по порядку номеров – рассчитайсь! Эти – в клуб, этим – кубки, тем – грамоту… Судить так судить, негласно – на уровне модерации, гласно – в ходе судейства и раздачи баллов. И когда тебе пишут: «Ваш стих хорош, но есть и получше!» - утрись и не возражай, наверняка есть!

Ну вот, и я туда же, выстроить по ранжиру, кто кого на какую йоту краше! Меня всегда ставил в тупик вопрос: ты кого больше любишь, Пушкина или Лермонтова? Тютчева или Баратынского? Мартынова или Тарковского? Да как же их можно сравнивать? По каким параметрам? Никак!

Спортсмены бегут дистанцию – хронометр рассудит. Боксеры дерутся (разделены по весу!) – нокаут будет чистой победой. Но, как мне помнится, даже в забое у горняков невозможно было без скандала определить победителя соцсоревнования, у одной бригады руда поперла, у другой – вода хлынула! А тут сто стихов про любовь равняются ростом … у кого поклонников будет больше, кто от них баллов больше наберет. И стихи-то всё хорошие. А те, которые за шлагбаумом остались, тоже состоялись, им в утешение сказано: «Хороший стих! Но не для этого конкурса». Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Спроси себя: а ты зачем в конкурсы ходишь? За признанием, за кубком, за похвалой? Нет. За читателем. Никогда не оспариваю вердикта судей, они не могут быть объективными, как и читатели. Кто-то со мной совпал, кто-то вообще не понял, о чем это она? Про один и тот же стих два человека пишут: «Чисто описательно!» и «Развели философию, это надо прозой…»

Нет и не может быть справедливого судейства при оценке творчества, оперу «Кармен» при жизни Бизе освистали, а сегодня она самая исполняемая, хит! Так то – Бизе… А то – ты со своим нескладным настроением и подводным сомнением вообще в праве на жизнь. Уймись.