Khelga

Утро началось с дождя, соплей приболевшей двойняшки и непринятых телефонных звонков. Семи штук. Трёх с незнакомого номера.

 

На незнакомый перезвонила в первую очередь, потому что - вдобавок к соплям и дождю - имела место быть забытая физкультурная форма младшего школьника. А номер физкультурного учителя моему телефону именно что незнаком. Я набрала в лёгкие воздуху, готовясь стонать каноничное "не виноватая я" - но меня перебил слегка раздражённый голос:

 

- Курьерская доставка.

 

- Чего доставляете? - изумилась я. Потому что доставлять ничего не просила.

 

- А я откуда знаю? - Голос стал более раздражённым. - Что-то тяжелое. Прямоугольное.

 

- Материнская плата? - едко поинтересовалась я, вытирая дочери нос.

 

- Да хоть материнский капитал! Звоню, звоню всё утро! Адрес подтвердите.

 

Курьер назвал адрес. Я машинально подтвердила.

 

- Ожидайте! - рявкнул курьер.

 

Ожидать пришлось недолго, минут пять. Хмурый мужик в зелёной униформе мазнул неодобрительным взглядом по бабочкам на моём утреннем халате, будто бы вытканным по эскизам пьяного Пикассо. Вручил увесистый пакет и поспешно удалился.

 

Я сразу поняла, что в пакете не плата и не капитал. Книга. И начала тихонько смеяться, потому что вспомнила свою победу в предновогоднем поэмбуковском когкурсе "Вам подарочек". С чем-то таким: принесите сыра имени Фета, принесите Фета - перечитаю.

 

Издание "Золотой век русской поэзии" оказалось роскошным. Третий формат (чёрт, угадали), мелованная бумага, грамотное вдумчивое иллюстрирование. Четыреста с лишним страниц эстетического удовольствия. Даже стало досадно, что век золотой, а шеллак фрагментарно серебряный.

 

Ах, да! Титульный лист. Как я поняла, с автографом самого Андрея нашего Найдиса. Что тут скажешь. Шёпот, робкое дыханье, трели соловья (с). Ничего больше и не скажешь. Кроме разве что - огромное спасибо.

 

 

P.S. И фиг с ним, с дождём.