Андрей Мансветов

Сегодня во время конкурса на меня обиделся автор, которого я читаю и уважаю. К слову, обиделся он не только на меня, но на жюри вообще.

Вот его стихотворение:

 

ПРОЩАНИЕ

Геворкян Ара

 

Движением пластунским конокрада

Уходит свет в ладье за горизонт,

И наступает тишина, как ладан,

И ночь восходит на небесный трон...

Блаженство дышит: как сама усталость,

Оно несет таинственность в крылах,

И думаешь, Всевышний у штурвала

Готовит для полетов новый взмах

 

Вот наша переписка:

 

Мансветов Андрей , сегодня в 12:43

если выключить смысл - неплохо. со смыслом - образы несостоятельны, попытки придания красивости очевидны. оценка низкая.

Автор пользователю Мансветов Андрей , сегодня в 19:19

Что такое "выключить смысл". Вы хоть разбираетесь в смысле своего сказанного? И почему удалили все мои ответы господам жюристам? Это честно, наверно, в том смысле, что люди, не разбирающиеся в критике, правят бал.Типа господина Мансветова....

Мансветов Андрей пользователю Автор , сегодня в 19:21

разумеется. а еще в стихах разбираюсь. и в изобразительно-выразительных средствах.

Автор пользователю Мансветов Андрей , сегодня в 19:26

Не надо хвалить себя, всё выражено в вашем отклике и даже ваш изобразительно-выразительный уровень...

 

То, что касается удаления комментариев, мне не видно и не понятно.

То, что касается меня, поясню. Конкурс закончен, время появилось.

Итак, что мы видим в предложенном тексте. В общем виде – закат. «Уходит свет в ладье за горизонт». В этой строке (и об этом с автором дискутировали другие комментаторы) мне лично непонятно изобразительно-выразительное значение образа ладьи. Возникают, конечно, египетские ассоциации, но, увы, отдельно и непривязываемо к остальному тексту. Был же строкой раньше убедительный образ. И пластунскость движения была в тему, хоть и непривычна слуху. Видел, и помнится, да и любому вспомнится, думаю, как незаметно ползут по камням, по траве, по асфальту, неумолимо удлиняющиеся тени. Соответственно, также, по-пластунски, убывает свет.

А потом, раз, и меняется все на ладью. Другой образ, другой взгляд, без перехода. И целостность нарушена, развитие прервано. Зачем? Не знаю. Но идем далее.

«И наступает тишина…» снова точное наблюдение потаенного, «пластунского» заката. И снова картина разрушается предлагаемым автором сравнением «тишина как ладан». Вероятно, я мог бы договориться с собой про этот образ, найти дополнительные смыслы слова «ладан», обнаружить тонкость. Но точности все равно нет. Стихотворение разваливается на две половины. Одна хорошая, а другая… украшенная, что ли. Не дым, не благовоние, даже не один из Даров, принесенных волхвами. И все. Дальше уже автор не восходит до изначального уровня точности. Поскольку «ночь восходит на небесный трон...» - конструкция стереотипная, т.е. как самостоятельный образ не дающая читателю ничего. Просто безлично красивая запись семантики «стемнело».

Пропускаем и видим далее: «Блаженство дышит». Этот образ тоже к тем первым, точным. Остановись автор, найди другой путь, и снова было бы хорошо. Но сравнение «как сама усталость», еще и за двоеточием снова ломает восприятие. Блаженство как усталость воспринять довольно сложно. Можно дешифровать до устойчивой конструкции «блаженная усталость», т.е. усталость как блаженство, но это неоправданная инверсия и путаница. А мы смотрим дальше. И конструкция «Оно (блаженство) несет таинственность в крылах» уже дешифровке поддается с трудом. Можно через характер лексики догадаться о сакральности, потаенности общего смысла стихотворения, но нельзя воспринять благосклонно конструкцию «несет таинственность». Во-первых, таинственность, как свойство не дает нам зримого образа, более того, самой семантикой своей любой образ размывает. Во-вторых, поиск ответа, как блаженство несет таинственность совсем уводит нас от интонации и эмоции стихотворения.

Следующая строка не возвращает нас к образной целостности, но подтверждает догадку о сакральности общего смысла. При этом сам образ Всевышнего у штурвала представляется мне спорным. Кормчий ли он? Не знаю. Не берусь переводить свой вынужденный монолог в область веры и духовных исканий. Тем более что финальная строка – понятая мною как метафора наступления нового дня, не вызывает ни вопросов, ни нареканий.

Понятно, что с таким финалом стихотворение несет для автора значимую духовную нагрузку. Он то видит таинство. К сожалению, при внешнем взгляде увидеть то же таинство заметно сложнее, если… Если не отключить «смысл» (образ придуман по аналогии с «отключить звук»). Если отключить, - останется очень приличная фонетика и следовая семантика сакральности.

 

А за пределами текста: конфликт, обиды и бан автора. Без всего этого я бы лично, прекрасно обошелся.