Ларионов Михаил

Сегодня - День рождения Чеслава Милоша, классика польской поэзии, лауреата Нобелевской премии.

 

Чеслав Милош родился 30 июня 1911 года в Ковенской губернии Российской империи (в наст. время Кедайнский район в Каунасском уезде Литовской Республики).

В 1929 году будущий поэт закончил польскую гимназию в Вильно (входившего в то время в состав Польши), а в 1934 году – Виленский университет.

В студенческие годы Милош становится одним из основателей и активных участников поэтического объединения «Жагары», которое дало начало направлению катастрофизма в польской литературе. Характерной особенностью поэзии катастрофистов было мрачное предчувствие грядущих изменений в Европе и во всем мире.

 

В 1933 году выходит первый поэтический сборник Милоша «Поэма о замороженном времени», а в 1936 году второй – «Три зимы».

Во втором сборнике впервые появляются свободные стихи, которые впоследствии станут основной формой выражения для поэта.

 

В годы Второй мировой войны Милош жил в Вильнюсе и Варшаве, а после подавления Варшавского восстания в 1944 году – в Кракове.

После войны поступил на дипломатическую службу и работал в качестве атташе по культуре сначала в США (Нью-Йорк), а затем во Франции (Париж), где в 1951 году попросил политического убежища.

В 1960 году возвращается в США и становится профессором славистики в Университете Беркли.

 

Всего за годы творчества Милош издал 24 поэтических сборника на польском языке, а также несколько романов и множество эссе.

 

В 1980 году был награжден Нобелевской премией «за то, что с бесстрашным ясновидением показал незащищенность человека в мире, раздираемом конфликтами».

Поэт умер в 2004 году в возрасте 93 лет.

__________________

по материалам из интернета

 

 

 

Элегия для Н. Н.

 

Неужели тебе это кажется столь далеким?

Стоит лишь пробежать по мелким Балтийским волнам

И за Датской равниной, за буковым лесом

Повернуть к океану, а там уже, в двух шагах,

Лабрадор — белый, об эту пору года.

И если уж тебе, о безлюдном мечтавшей мысе,

Так страшны города и скрежет на автострадах,

То нашлась бы тропа – через лесную глушь,

По-над синью талых озер со следами дичи,

Прямо к брошенным золотым рудникам у подножья Сьерры.

Дальше — вниз по течению Сакраменто,

Меж холмов, поросших колючим дубом,

После — бор эвкалиптовый, за которым

Ты и встретишь меня.

 

Знаешь часто, когда цветет манцанита

И залив голубеет весенним утром,

Вспоминаю невольно о доме в краю озерном,

О сетях, что сохнут под низким литовским небом.

Та купальня, где ты снимала юбку,

Затвердела в чистый кристалл навеки.

Тьма сгустилась медом вокруг веранды.

Совы машут крылами, и пахнет кожей.

 

Как сумели мы выжить, не понимаю.

Стили, строи клубятся бесцветной массой,

Превращаясь в окаменелость.

Где ж тут в собственной разобраться сути.

Уходящее время смолит гнедую

Лошадь, и местечковую колоннаду

Рынка, и парик мадам Флигельтауб.

 

Знаешь сама, мы многому научились.

Как отнимается постепенно то,

Что не может быть отнято: люди, местность,

И как сердце бьется тогда, когда надо бы разорваться.

Улыбаемся; чай на столе, буханка.

Лишь сомнение порою мелькнет, что мог бы

Прах печей в Заксенхаузене быть нам чуть-чуть дороже.

Впрочем, тело не может влюбиться в пепел.

 

Ты привыкла к новым, дождливым зимам,

К стенам дома, с которых навеки смыта

Кровь хозяина-немца. А я — я тоже

Взял от жизни, что мог: города и страны.

В то же озеро дважды уже не ступишь;

Только солнечный луч по листве ольховой,

Дно устлавшей ему, преломляясь, бродит.

 

Нет, не затем это, что далеко,

Ты ко мне не явилась ни днем, ни ночью.

Год от года, делаясь все огромней,

Созревает в нас общий плод: безучастность.

 

 

(Перевод - Иосифа Бродского)

 

 

 

Песенка для одной струны

 

Я вдохновенья дар не уберег,

Что тут сказать, всему приходит срок,

И вдруг я понял, как я одинок.

 

Я шел куда-то. Дождик проливной

Слезами обливался надо мной.

Ты, дождик, добр, да я, знать, не такой.

 

Ко мне, должно быть, зрелость постучалась:

Чуть мудрости и маленькая жалость

К тому, что мной по жизни разбросалось.

 

Вон мой трамвай — задребезжал звонок,

Вон облако — прощальный шлет кивок,

Читаю о себе, что пишет Бог.

 

Из дней прошедших всеми позабытый

Вернусь на мост туманами повитый.

А облако, как голубок убитый.

 

Пусть я ребенок, пусть я буду стар,

Хочу спросить у Господа Христа:

Ты что, не хочешь, чтоб я счастлив стал?

 

Чтоб я писал, помех не замечая,

Иль как ребенка в люльке мир качая,

Молчал, людей улыбкой утешая.

 

Волна на Висле вдруг заколыхалась,

Была иллюзия, и та со мной рассталась,

Любовь распалась, ненависть сломалась.

 

Книг не напишет тот, кто страсть утратил.

Кто много думает, не вспомнит о дитяти,

Кто одинок, тому мы все некстати.

 

Встречает солнце ласточку-леталку,

Язык — скупец, слов скупердяю жалко,

Но он слагает песенку-считалку:

 

Где шумят тополя,

Спали три короля,

Дятел гвоздь забивает.

 

Короли разом сели

И три яблока съели,

Кукушечка зазывает.

 

 

 

Вальс (отрывок)

 

Звук вальса медленно вращает зеркала,

Подсвечник в танце уплывает в зал.

Кружась, за люстрой люстра поплыла,

Сто люстр зеркальных открывают бал.

 

Пылинки в воздухе, как яблонь лепестки,

Подсолнухи качающихся труб.

Крестов в агонии распятья широки,

Плеч чернота, плеч белизна и рук.

 

Из-под прикрытых век глядят глаза в глаза,

Шелк, тронув наготу, ах — шелестит…

Мир перьев, жемчуга, многоголосый зал, —

Призыв — ответ, и оборот, и ритм.

 

 

(Перевод - Александра Тимофеевского)