Колос Николай

«ВРАГ НАРОДА»

Рассказ из серии – «Судьбы»

 

Шёл по Советской стране знаменитой поступью 1937-й год. Уже на всей Украине, да и не только, прошла коллективизация. Уже из индивидуальных хозяйств забрали коров, потому, что всё должно быть общее, чтоб обеспечить справедливость, и, даже тем у кого коров не было выдавать по пол литра молока на каждого ребёнка до семи лет. Уже половина коров успела подохнуть, из за тоски, по родному дому, а не успевших подохнуть отдали обратно, но обязали сдавать молоко по три литра в день от каждой коровы, если она даже не доится. Молоко потом власти не выдавали никому. Не было уже у власти такой нужды.

К этому времени, родной товарищ Сталин громил троцкистов по всей России, засевших за каждым неосвещённым углом Советской власти. А месяца три назад, в деревне арестовали маму и отца пятилетнего Сашки, за троцкизм, потому, что лучше арестовать девять невинных, чем недоарестовать одного виноватого! В этом логика есть! Родителей осудила «тройка», с вынесением приговора – пять лет строгого режима, без права переписки. Что такое « без права переписки» – знали все. – Когда через сельсовет пришло извещение на тоненькой, как папиросной бумажной полоске с вынесенным вердиктом – то уже месяца два, не имеющих «права переписки», как правило – в живых не было. Родных вызывали в сельсовет и вручали роковую бумажку строго осуждая, что они такое допустили и нужно их проверить тоже, как родственников врагов народа.

Месяца через три, после роковой бумажки, успевший выплакаться, сын врагов народа, пятилетний Сашка, вначале сентября, ранним вечером гнал с пастбища белую гусыню с маленьким серым гусёнком домой. Гусыню, ещё раньше, дед хотел зарезать, чтоб кормить Сашку, но она снесла яичко и начала его высиживать. Это спасло ей жизнь.

Левадой, как и везде, в их местности назывался заливаемый вёснами луг без единого деревца. Только в конце мая он высыхал, изобиловал сочной травой, и высокими кустами осоки. Сама левада в их селе разделялась на две части насыпной грунтовой, пятиметровой по ширине, дорогой. По обе стороны дороги, что вела к облупленным строениям колхоза «Великий Октябрь», были вырыты трёхметровые рвы заполненные водой. Это и были ирригационные каналы. Они осушали к лету леваду.

По правую сторону левады, молодые хозяйки в их селе, были хороши своей врождённой красотой и осанкой при любой власти. Они с подоткнутыми юбками со стороны, почему то всегда, правого бедра, открывающими красивую часть ноги выше колена, расстилали на траве, замоченные в канале, длинные полотняные самотканые из конопли дорожки, чтоб их выбелило солнце.

На левой стороне левады, паслись привязанные на целый день к колышку телята, и небольшими отдельными табунами паслись гуси. Табуны гусей, как редкие вышитые арабески, белели на тёмно зелёной траве. Там же паслась гусыня с единственным гусёнком деда Шахрая. Её пас маленький, уже упомянутый нами Сашка. На этой же стороне был вырыт колодец с журавлем и длинным желобом рядом. Туда гоняли на водопой худосочных колхозных лошадей, тоже экспроприированных у кулацких хозяйств.

Сашка перед вечером, решил, что гусыня с гусёнком напаслись вволю, гнал их домой. Ему и самому очень хотелось есть. Когда он из переулка перегонял их через дорогу, к нему подбежали две девочки лет по семи из ближайших дворов, уже первоклашки, уже пришедшие со школы, и, там в меру политизированные, закричали –

– Враг народа! Враг народа! – Да потому, что сегодня их учитель, Алексей Филиппович, рассказал, про Сашкиных родителей. Провёл своеобразное политзанятие, по программе спущенной сверху, дабы уже подрастающее поколение знало в жизни толк и распознавало своих идейных врагов. И было бы уверенно, что товарищ Сталин, защищая молодое поколение, всех врагов Советской власти выметет железной метлой! Вот и вымело Сашкиных родителей с родной их деревни.

Хотя Саша не понимал, что такое «враг народа», но чувствовал, что оно несёт неприятный негатив, а будучи мужчиной, решил защитить свою честь. Он ничего не говоря, весь раскрасневшийся и взволнованный, подскочил к девочкам и ударил одну и другую прутиком, которым подгонял своё малочисленное стадо. Наверно тоже был неправ. Девочки такой агрессии от врага народов не ждали. Они отскочили от него и, как на грех, в сторону гусыни с её младенцем. Гусыня, как всякая мать, защищающая наследство, не любила резких движений и приняла отступление девочек от Сашкиного прутика, за покушение на своё чадо! Она издала гортанный клич, распустила крылья и бросилась в атаку на неразумных девочек. Щипала она больно. Девочки закричали благим матом! С одного и другого двора их домов – они стояли рядом, выскочили мужчина и женщина. Это были мать одной и отец другой девочки. Родители оценили ситуацию так – защищающейся стороной – их малые дочери, а нападающей – малолетний враг народа и его свирепая вражеская гусыня. На данный момент – это было так. Мужчина выхватил прутик из рук Сашки, босой ногой подфудболил гусёнка, тот улетел, не успел даже крякнуть, а Сашку начал стегать прутиком по лицу. На лице у Сашки выступила кровь. Мужика вражья кровь ещё больше заводила на расправу и он со всей силы пнул Сашку ногой. Тот упал на живот и прополз юзом, правой стороной лица, по пыльной неровной дороге. Там и остался лежать.

Женщина успокаивала девочек, а мужчина, поймал гусыню, завернул ей крылья и сказал женщине –

– Пошли! Хорошая юшка будет из птицы врагов народа.

Минут через десять дед поднял внука, крякнул, взял его на руки и унёс домой. Дома, кроме их двоих, никого не было. После ареста сына и невестки они остались одни с Сашкой. Сашка не плакал. Когда дед умывал его, он сжал от боли зубы. Он как - то, не по детски повзрослел и кажется по своему понимал ситуацию. Повечеряли, чем Бог дал. Перед тем как ложиться спать к ним пришел уполномоченный исполнитель из сельсовета. Сел на лавке. Молчал. Дед тоже молчал. Сашка на исполнителя глядел с опаской. Потом исполнитель заговорил –

– Пётр Васильевич, я вас понимаю. Но сделать ничего не могу. Власть уже крепкая, я в этой власти и знаю. Вот всё, что могу сделать. Я принёс зелёнку, обработайте мальцу ранки на лице. У вас в соседнем селе живёт бывшая ваша жена. Она одна сейчас. Одинокая. Она мать вашего сына и бабушка Сашки. Поезжайте к ней. Забудьте прошлые обиды. У Сашки больше никого нет. Вас только двое. Бабушка и дедушка. Не нужно здесь вам оставаться. Вы понимаете меня? – Дед молча кивнул головой. Уполномоченный исполнитель ушёл.

На следующий день, дед забивал входную дверь хаты досками накрест. Возле хаты уже стоял ручной двухколёсный возок с домашней бедной утварью. Дед отступил на пять шагов, посмотрел на забитую дверь и у него навернулись слёзы. Сашка взял его руку и сказал –

– Не плачь, дед … ведь я с тобой. – Через минуту они выехали из ворот родного дома, а через двадцать минут скрылись за поворотом дороги …