Wowk

Евгений Львович Храмов (настоящая фамилия Абельман; 21 марта 1932, Москва, РСФСР, СССР — 4 ноября 2001, там же, Россия) — советский и российский поэт, переводчик, редактор.

Родился в Москве в семье химиков Льва Самуиловича Абельмана и Антонины Петровны Мастеровой. Племянник революционного деятеля, инженера Николая Самуиловича Абельмана, внучатый племянник астронома Ильи Соломоновича Абельмана. В 1957 году окончил юридический факультет МГУ. Работал криминалистом, около года провёл в геологической экспедиции.

 

Первая книга стихов «Проспекты и просёлки» вышла в 1963 году. Затем продолжил трудовую деятельность в редакциях различных журналов, литературной редакции Всесоюзного радио, издательстве «Советский писатель»; последнее место работы — заведующий отделом поэзии журнала «Новый мир». Редактировал первые книги Евгения Рейна и Александра Аронова.

 

Вёл цикл телевизионных передач о русском дворянстве — Демидовы, Румянцевы, Строгановы. Руководил литературными семинарами, в том числе поэтическим семинаром на Всесоюзном совещании молодых литераторов.

 

Увлекался игрой в шахматы. Имел звание кандидата в мастера спорта, что было редкостью среди профессиональных литераторов.

 

Много работал как переводчик. В 1991 году издательство «Олимп» выпустило книгу воспоминаний знаменитого авантюриста восемнадцатого века Казановы в переводе Евгения Храмова — бесчисленные похождения, побег из тюрьмы, встречи с такими историческими личностями, как Вольтер, Екатерина II. Широко известны переводы Евгения Храмова романов Генри Миллера («Сексус», «Аэродинамический кошмар»). В его переводах были опубликованы на русском языке такие писатели, как Эммануэль Арсан («Эммануэль»), Анаис Нин («Дневники», «Дельта Венеры»), маркиз де Сад («Жюстина, или Несчастная судьба добродетели», «120 дней Содома»).

 

Евгению Храмову также принадлежат поэтические переводы с английского, немецкого и французского, в числе авторов — Рильке, Киплинг, Галчинский. Переводил стихи и прозу с языков народов СССР, талантливых советских поэтов из республик: А. Агабаева, А.Адарова, А.Сийга, Ф. Васильева и других.

 

Один из последних проектов Евгения Храмова — издание «Чёрной книги коммунизма».

 

Политика Храмову была неинтересна. Но однажды Евгений Львович решил поддержать митингующих. На улице Покровка в тот день проходила демонстрация в защиту гласности. Поэт решил поддержать митингующих и проследовал за ними до самого Белорусского вокзала, где был арестован и заключен под стражу на несколько дней.

 

Евгений Храмов ушёл из жизни в 2001 году. Похоронен на Введенском кладбище.

 

***

Я поле жизни перешел.

И отдохнуть присел.

Там тихо одуванчик цвел

И жаворонок пел.

 

И было мне так хорошо,

Что я забыл почти,

Что поле жизни перешел

И дальше нет пути.

 

БАБЫ

-

Той деревни за Красновидовом

было горя как следует выдано:

не вернулся никто с войны.

И Ефремовы, и Королёвы

только вдовы,

вдовы

и вдовы,

ни мужья не пришли,

ни сыны.

Председатель колхоза – баба.

Счетоводом колхоза – баба.

Лошадей запрягает – баба.

На гармошке играет – баба!

Но работали, в общем, неслабо,

хорошо даже, можно сказать.

О другом я хотел написать:

как умели они веселиться,

озорницы и мастерицы,

песни петь и кадриль плясать.

-

До чего же у бабки Олёны

были все частушки солёны!

Вот опять через года

память та воскресла:

«Как была я молода!

Как была я резва...»

«Посади меня на трактор,

попрошу милого...»

Не пропустит тут редактор

дальше ни полслова.

«Вся осыпалась малина,

ничего на ветке нет!..»

-

Гармониста

звать Марина.

Гармонисту – сорок лет.

Ну, а как они горевали,

расскажу об этом едва ли.

В одиночку.

Глухо.

Темно.

Занавешенное окно.

Только можно представить это.

Как пустынны были рассветы,

как лежали бабы лежмя,

вспоминая, слёзы глотая,

как смотрели на них, не мигая,

с увеличенных фотографий

нестареющие мужья.

-

Той деревни нету давно.

Та деревня ушла на дно.

Голубая над ней вода.

Там теперь Можайское море.

Утопило ль оно их горе –

я не знаю.

Может быть, да.

 

РОДИНА

Н. Старшинову

 

Шли женщины,

и на плечах – лопаты:

окопы рыть под городом Москвой.

Страна

смотрела на меня с плаката,

седая,

с непокрытой головой.

Она звала меня глазами строгими,

сжав крепко губы, чтоб не закричать.

И мне казалось, что похожа Родина

на тётю Дашу из квартиры пять.

-

На тётю Дашу,

рядом с нами жившую,

двух сыновей на запад проводившую,

да, на неё, вдову красноармейскую,

усталую,

упрямую

и резкую.

-

А я хотел участвовать в десантах,

кричать в эфир: «Тюльпан»! Я «Резеда»!..»

Мне шёл тогда едва второй десяток,

меня на фронт не брали поезда.

И я смотрел с серьёзностью недетской

в её лицо с морщинками у губ

и лишь на двойки отвечал немецкий,

чтоб выразить презрение к врагу.

-

Она звала меня глазами строгими,

сжав губы крепко, чтоб не закричать.

И мне казалось, что похожа Родина

на тётю Дашу из квартиры пять.

 

ЖЕНИХИ МОЕЙ СЕСТРЫ

 

Женихов моей сестры

Разбомбило под Ростовом.

Пронеслись над ними с рёвом

Чёрно-белые кресты,

Пушки били у Днестра,

Кровью набухала Припять –

Оттого моя сестра

Не сумела замуж выйти.

 

Женихи моей сестры

В ночь уходят, день встречают.

Их московские дворы

На рассвете замечают.

Запечатаны уста,

Срублен тополь, срезан колос…

«В бой! За Родину! За Ста…»

пуля – и оборван голос.

 

Как погасшие костры –

Только пепел да уголья,

Женихи моей сестры

Из подполья, исподлобья

Молча смотрят сквозь туман.

Взмах руки. Крыло платочка.

«Дан приказ на запад…»

 

Дан!

Дан и выполнен, и точка.

 

1980