Скачко (Полеви) Елена

 

На днях Надежда Бесфамильная опубликовала, – здесь, на ПБ – новое стихотворение «Зингер». Я прочитала текст дважды. Может быть, трижды. И весь оставшийся день он меня не отпускал.

 

Я вспоминала маму, которая на своей ручной машинке «Зингер» (уже в те времена, когда могла позволить себе десяток новых, современных, с разными прибамбасами) шила мне шикарный джинсовый костюм. А потом – модный бирюзовый сарафан с белой накидкой (распашонкой?) в бирюзовый (в тон) горошек.

 

Это было время, когда такие вещи были настоящим эксклюзивом, они ярко выделялись на фоне ширпотреба, купленного в универмаге. И поэтому ценились особенно. Никто не верил, что это домашний handmade. Благодаря маме и вечной стрекотухе "Зингер" я не знала, что такое дефицит. Я всегда была прекрасно одета. А мама категорически отказывалась менять свою помощницу на что-то продвинутое.

 

А ещё я ужасно взволновалась: господи, ну куда делась эта машинка? Эта изогнутая красавица "Зингер", которую я помню практически с рождения, рядом с которой я выросла?

 

Я так и не вспомнила, ни куда она делась, ни откуда появилась у мамы (не верю, чтобы она не говорила об этом).

 

А потом я прочитала «Белое облако в рыжих подпалинах» и заплакала. Почему? Тем, кто это прочитает, всё будет понятно — объяснять не нужно.

 

Пишу вот и думаю: а я вообще о себе пишу или о Надежде Бесфамильной, прекрасном поэте, каждый стих которой (-ого?) становится событием? Не слишком ли много меня в тексте, который называется «Надежда Бесфамильная»?

 

Но оставила так, как есть. Уверена, что высшая степень признания для любого поэта — это когда ты читаешь его стихи, пишешь о нём, а в итоге получается, что о себе... Потому что всё, что написано этим поэтом, ты пропускаешь через себя. Проживаешь это вместе с автором. Носишь в себе целый день (и не один) этот текст, чтобы всплыла какая-то деталь, обновились давно забытые чувства, всколыхнулась очень личная память...

 

Надежда Бесфамильная — большой поэт. И профессиональный переводчик. Все её звания и регалии легко найти в открытых источниках, я не буду повторяться.

Она призёр, лауреат и победитель множества конкурсов, автор нескольких книг, удивительно тонкий и душевный автор, который охотно – деликатно и неформально – общается со своими читателями.

 

И да, к моей огромной радости, Надежда согласилась стать членом жюри нашего конкурса #Бродский. Terra Incognita»!

 

До начала голосования остаётся чуть больше суток.

 

Дорогие мои, пишите свои шедевры, присылайте их.

Быть прочитанным в конкурсе профессионалом такого уровня – это дорогого стоит. Не откладывайте.

 

И (уже почти традиционно) хочу предложить вам несколько стихов Надежды, которые проникли в меня, прошили насквозь. Очень надеюсь, что они понравятся и вам.

 

"Зингер" публиковать не буду – идите на страницу Надежды и читайте, комментируйте, ставьте лайки :)

 

Давайте вместе сделаем всё, чтобы Надежда не ограничилась участием в конкурсе, в составе жюри, а осталась с нами, в нашем уютном сообществе.

 

 

Багульник

 

Где вечер морозной конфеткой

Остудит гортань и нутро,

Багульника мёрзлые ветки

Увидишь на входе в метро.

 

Пусть рядом в нагретом киоске

Цветов, что вина во пиру,

Поймёшь ты: вот эти, неброские,

Тебя заждались на ветру.

 

Как будто застывшую птаху

Ухватишь, и к дому бежать!

Поставишь их в воду с размаху

И будешь на почки дышать.

 

И тут же, оставив зарубку

На память для будущих строк,

Морозами свёрнутый в трубку,

Расправится первый листок.

 

Ах, сколько нападает снега

На путаных рифм суровьё,

Но вешней беспомощной негой

Наполнится время твоё!

 

Ты будешь сиреневым светом

Гореть средь зелёных ветвей

И ждать невозможного в этом

Теченье заснеженных дней.

 

 

Михаил ли Архангел, Угодник ли Николай

 

Псалом 6. «Господи, не обличи меня в ярости Твоец

и не накажи меня гневом Твоим».

 

Куртка серая, джинсы, кроссовки с эмблемой Nike,

За спиною не крылья, но веры защитный панцирь…

Михаил ли Архангел, Угодник ли Николай

Следом входят в метро, чтоб проехать с ним пару станций.

 

Не расплещутся втуне глаза голубой воды,

Точно видят и знают, проведена где черта им.

Он из сумки нагрудной, садясь, достаёт Псалтырь

И, открыв на закладке, за песнею песнь читает.

 

Электронная версия в целом не твой фетиш –

У печатного слова надёжней формат познанья,

Но планшет открываешь и, будто за ним следишь, –

Извлекаешь страницы Псалтыри в одно касанье.

 

И пока пассажиры вагона с соседних мест

Истязают мобильники в раже игорной битвы,

Он, нащупав сквозь свитер, целует нательный крест

И с прикрытыми веками дальше творит молитву.

 

А потом он выходит, похоже, что прямо в рай,

Продолжает вагон предаваться своим химерам

………………………………………

Михаил ли Архангел, Угодник ли Николай,

Хоть один да останьтесь – меня довести до веры.

 

 

Мелькает мамин сарафан

 

Шепчу по буквам и слогам

Рефрен простой, ненадоевший:

«Мелькает мамин сарафан

В кустах смородины поспевшей».

 

Цветов почти не угадать

На ситце, выцветшем под солнцем,

А с неба утра благодать

Как молоко парное льётся.

 

«Мель-ка-ет ма-мин са-ра-фан» –

Перебирают губы слоги,

Ища неведомый изъян,

Всё ждут откуда-то подмоги,

 

Как заклинание навек

Перетекает звук в гортани,

И душит кто-то имярек,

И в кровь слова и губы ранит.

 

Мель-ка-ет

ма-мин

са-ра-фан…

 

 

Шиповник

 

В одной из жизней, помнится, в июне

Здесь ярко цвёл шиповниковый куст.

Текли стихов восторженные слюни

В избытке слов и незнакомых чувств.

 

Текли стихи, как девственная сучка,

Под кантилену вешних шепотков,

Кололи пальцы мелкие колючки,

В предвосхищенье возраста шипов.

 

Кружила птица – та, от Метерлинка,

А может просто неба синий клок -

И языком с мизинчика кровинку

Слизнуть пытался лёгкий ветерок.

 

Теперь здесь всё не так литературно,

Поток стихов отцвёл и пересох

И задирает лапу рядом с урной

Неуставной весёлый кабысдох.

 

Но солнца луч, отчаянно неярок,

На склоне дня почти уже в раю,

В осенний цвет шиповниковых ягод

Окрасит в парке старую скамью.

 

Она как прежде – место откровений,

Рукой за воздух больно ухватись,

Где шип - игла, приколотая к вене,

По капле слову продлевает жизнь.

 

 

Белое облако в рыжих подпалинах

 

Рендеру, подарившему нашей семье 12 лет безусловной и бескорыстной взаимной любви и преданности

 

Боль не кончается, как ни выбаливай,

В сердце вошла глубоко…

Белое облако в рыжих подпалинах,

Не улетай далеко.

 

Так ничего до сих пор и не поняли

В тихом мелькании дней

Комбинезон твой, с расстёгнутой молнией,

И поводок у дверей.

 

Предновогодия славные мелочи

Радости не принесут,

Слёзы роняют в тарелки две девочки,

Слёзы взросления, в суп.

 

Раменка плачет, печалится Яуза,

Снег на Николу летит,

И не кончается, и не кончается,

И на ресницах болит.

 

В радужке глаз отражается облако,

Радугой в небе – любовь.

Четвероногого века недолгого

Хватит на долгую боль.

 

Ссылка на страницу Надежды Бесфамильной