Карл Мартелл

"Вот ведь какая штука...

 

Даже шутка.

 

Прямо-таки насмешка.

 

А смеялся ли вообще Христос?

 

Если и смеялся, то над кем?

 

Над собой?

 

Над учениками?

 

Над всем человечеством?

 

Или же над Божьим Замыслом, который даже ему, Сыну Господнему, до конца так и не был понятен?

 

По одной версии смех - это защитная реакции психики, этакая эволюционная эквилибристика на внешние раздражители. Невозможно всю жизнь на одних рефлексах двигаться - расслабляться тоже порой важно. Эндорфины - вот та самая ложка меда в бочке с дегтем. Проще говоря, природный наркотик. Естественная реакция.

 

Смех жизнь продлевает - по крайне мере, общеизвестная максима над которой вредно задумываться. Задумываешься - начинаешь копать, начинаешь копать - считай, могила.

 

Отчего ж тогда Иисус на кресте не смеялся? Авось глядишь, и сию чашу бы от себя самого отвадил.

 

Или все-таки смеялся?..

 

Хохотал истерически.

 

Аристотель еще называл смех колыбелью печали. Вот вам и вторая версия.

 

Две стороны одной медали. Палка о двух концах. Начало от конца и конец от начала. Уже не «В начале» - туфта все это. Метафизическая туфта. Нет никакого ни начала, ни В начале, ни тем более У начал. Есть простое и понятное - замкнутый круг, где Абсолютный Минимум дрейфует до Абсолютного Максимума. Происходит ли сизигия? Того не ведаю. Возможно. Хотя, кто сказал, что эти бесплотные, бесполые понятия обязаны делиться по гендерным признакам, стигматизируясь Анимой и Анимусом?

 

Смеялся ли Иисус? Я в этом больше чем уверен.

 

Смеялся над учениками, над человечеством, над Престолом. И пока смеялся остальные спали. И спал, когда остальные бодрствовали в своей суете суетной.

 

Я тоже хочу спать, однако вынужден заливаться гомерическим, в противном случае то, что принято считать «реальностью» ляжет сверху могильной плитой.

 

Храм новой Истины обычно возводится на святых мощах.

 

Что же возведется на месте упокоения инакомыслящего? Непроходимые заросли терновника. Не его ли сплетённые, точно два полоза во время брачных игрищ, две ветви были возложены на главу Агнца?

 

Самоирония - вот то, что позволяет держаться на плаву. Вот тот Ковчег Завета - игрушка в руках Творца, бумажный кораблик, складывая который, сам впадал в детство.

 

Вседержавный Инфант, непонятый никем, но всеми превозносимый. А ведь условие простое как дважды два: откажитесь от себя, уподобьтесь детям и войдете в Царство Божие. Так нет же, вместо этого каждая тварь себе тождественную ищет».

 

Эх, дурачье...".