Азаров Григорий

Вот стою я перед зеркалом, а напротив меня хмурый, коренастый, небольшого роста, но довольно упитанный белобрысый тип корчит мне рожи. С этим кренделем мы знакомы довольно давно. Где то тысяча семьсот беляшей тому назад, он был двухметровым голубоглазым брюнетом, а может кареглазым блондином, не помню точно. Однако хорошо помню, что он был весьма любопытным и жизнерадостным парнем. Чем он только не увлекался? Коллекционировал марки и монеты, строил модели самолётов, которые, к слову сказать, летали на настоящем бензиновом моторчике, ходил в походы, занимался самбо и всё такое прочее.

Став постарше, он увлёкся музыкой, в смысле зарубежным винилом, девчонками и туризмом. Тот туризм и нынешний, конечно же, сильно различались. Свободы для пешего «палаточного» туризма тогда было больше. Лети куда хочешь. Грузия, Киргизия, Таджикистан.…

Было время, он дружил с одной казахской девушкой.

Она просто болела горами. Дурное дело нехитрое. Заразился и он этой горной «болезнью». Как там, у Владимира Семёновича Высоцкого:

«Я спросил тебя: «Зачем идёте в гору вы? —

А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой. —

Ведь Эльбрус и с самолёта видно здорово…»

Рассмеялась ты — и взяла с собой.

 

И с тех пор ты стала близкая и ласковая,

Альпинистка моя, скалолазка моя.

Первый раз меня из трещины вытаскивая,

Улыбалась ты, скалолазка моя! «

Та же песня . Облазили они с ней все тысячники и двухтысячники в Сибири. Потом были трёхтысячники в Саянах, Хулугайша. Он очень полюбил это дело, полюбил эту романтику. Нормальные люди этого не поймут. Он постоянно ходил в синяках и ссадинах, но он был счастлив и душевно витал где-то на высоте трёх тысяч метров постоянно. Чистый воздух, какая-то сумасшедшая мощная энергетика. Для кого-то, да – это всего лишь лёд и куча камней. Для него – это место силы, красоты и тишины.

У одного из любимых моих поэтов, Юрия Иосифовича Визбора есть стихотворение:

«Здравствуйте, товарищи участники!

Ветер мнет палаток паруса.

Горы, накрахмаленные тщательно,

Гордо подпирают небеса.

Радостным пусть будет расставание,

Наши огорчения не в счет.

Горы — это вечное свидание

С теми, кто ушел и кто придет.

Ах, зачем вам эти приключения?

Можно жить, ребята, не спеша.

Но исполнен важного значения

Каждый высоту дающий шаг.

За горою вечер догорающий.

Путь наш и не легок, и не скор.

И живут в сердцах у нас товарищи,

Те, кто больше не увидит гор.

Но потом, вернувшись с восхождения,

Чаю мы напьемся от души,

И горит в глазах до изумления

Солнце, принесенное с вершин.

Радостным пусть будет расставание,

Наши огорчения не в счет.

Горы — это вечное свидание

С теми, кто ушел и кто придет.»

Вот смотрю я на этого, который в зеркале и не верю, что он попёрся на Аккемскую стену, на Белуху. С его то опытом и здоровьем. Бесшабашный народец. Аккемская стена. Язык около двух тысяч метров над уровнем моря. Лёд, камни. Гребешок четыре тысячи метров. Представьте себе небоскрёб в тысячу этажей.

Алтынай все уши ему прожужжала про невероятной красоты Аккемское озеро, про Шамбалу и всё такое. Не мог он не пойти. Ему очень нравилась Алтынай.

Это было то ещё испытание и он пару раз уже чуть было не смалодушничал. Однако шёл. Вершина – не просто вершина. Для него это была вершина счастья. Спускаться было тоже нелегко.

Опять вспоминаю Владимира Семёновича:

«Кто захочет в беде оставаться один?!

Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!

Но спускаемся мы с покорённых вершин…

Что же делать — и боги спускались на землю.

Так оставьте ненужные споры —

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых ещё не бывал,

На которых никто не бывал»

Этот, хмурый в зеркале улыбнулся вдруг. С чего бы это?

А, вспомнил. Он вспомнил стоянку у молочно-бирюзового Аккемского озера, чай у костра, ночь, звёзды, палатку, Алтынай.

На следующий год он поехал в Саяны, а Алтынай перестала писать.

Его письма возвращались. Его это злило и мучило.

Потом уже, в Усть-Абакане он встретил знакомого из их

«Аккемской группы» . Талгат сказал, что Алтынай вышла замуж и переехала в другой город. Так закончилась «горная болезнь» хмурого в зеркале.

Он понял, что он не альпинист.

После, нет – нет, да и поедет на Алтай, залезет на тысячник ,полюбуется на мир с высоты и назад.

Последние трагические события на Пике Победы меня очень взволновали. Семитысячник. Уму не постижимая вершина.

Из чего сделаны люди, которые идут покорять её?

Общее количество погибших альпинистов на Пике Победы превышает 100 человек, а каждый третий альпинист, достигший вершины, не возвращается, но отчаянные всё равно, не смотря ни на что стремятся к Вершине.

Дядька в зеркале, ехидно ухмыляется, глядя на меня : « Помнишь ли ты, глупый пингвин, как оно там ,на вершине?...

Я отворачиваюсь. Невыносимый тип.

На улице серо ,холодно и погода негулябельная.

Не попить ли мне чаю с халвой?