Рависта

Silentium мне поведал, что ценить свой мир как он есть могу только я. Моя истина будет искажена, а потому лучше её прятать. Следуя этой идее, я развивала своё творчество в тишине. Но сейчас мне тесно в этом безмолвии.

 

Как-то моя учительница сказала, что искусство каждый понимает по-своему, нет смысла пытаться навязать всем исключительно свой образ видения происходящего. И теперь, помня ту мысль, я выставляю плоды своего труда на обозрение. Взгляды людей, что падают на него, создают всё новые и новые трактовки (interpretationes), множась как отражения в зеркалах.

 

В снегах одиночества мой труд просто исчезнет. Искусство создано для того, чтобы на него смотрели, чтобы о нём говорили. Оно меняет мир. Поэтому прятать своё творчество из-за желания быть понятой исключительно одним образом кажется мне пренебрежением к своему же труду.

 

Пусть о нём говорят, обсуждают, спорят. Пусть оно заставит кого-то снисходительно фыркнуть, а кого-то— тихо улыбнуться. Пусть оно перевернёт чей-то образ мышления, а кому-то напомнит о прошедшем.

 

Создание произведения — это лишь начало. Я хочу отпускать свои творения в мир, чтобы они бродили по нему, заводили знакомства, делились ценностями, создавали историю.

 

То, что вкладываю в него я, — это лишь малая часть от потенциала самого творения. Так пусть же оно проживёт собственную жизнь и заиграет новыми красками.

 

Именно поэтому Силентиум, первоначально откликнувшийся мне, я захотела продолжить и опровергнуть Интерпретацией. Безмолвное развитие хорошо, но в некоторых случаях оно мешает создать новую, свою историю. Будь то история предмета, картины, стиха, песни или даже жизни человека.

 

Для меня Interpretatio — это соглашение с тем, что слова могут быть приняты превратно, но вместе с тем отказ от желания быть понятой по-своему. Моя истина будет искажена, и поэтому я открываю её миру.