Dr.Aeditumus

Dr Aeditumus Россия Нижний Новгород 24.05.2018

 

Фильм "Не оглядывайся" (2009) - Оно тебе надо? или Ящик Пандоры с замком амнезии.

 

Достоинства: Две прекрасные актрисы

Недостатки: Нудновато

 

Размышления о фильме через призму даосизма, а заодно и через детский калейдоскоп с осколками различных воззрений.

 

А вот было же в прежние времена хорошее средство от неврозов, психозов, депрессии и прочих расстройств душевно-умственных. Не-не, я не про работу в поле и коровнике, это само собой, это не рецепт от сплина, а базовое условие нашего существование: «в поте лица твоего будешь есть хлеб, Быт.3:19», а заодно и наказание, в смысле наказ, наставление, требование. А от хандры радикально помогают вожжи или нагайка, перекрестил бабе спину, аще ей шлея под хвост попала, и привет горячий, здоровёхонька пуще прежнего, подхватила юбки и поскакала резво по делам домашним, хозяйственным да семейным.

 

Софи (в ипостаси Жанны) меня выбесила, но мужик её просто сугубо достал. Ходит как тенятник, сопли жуёт да шалой бабе в попу дует.

* * *

У саморефлексии (интроспекции) должно быть некое твёрдое основание, иначе самокопание превращается в паранойю. Сознание – мутное зеркало, в котором наше Я может увидеть такую бездну, во мраке которой оно теряет реальные смыслы своего существования и самое себя. Воображение – это сцена, на которой демоны разыгрывают жуткие фантасмагории, лишающие разум возможности выйти к подлинной реальности, толкающие его в болото отчаяния и самоуничтожения. Эмоциональная травма, понуждающая душу уклоняться от страдания, загоняет рассудок в лабиринты эскапизма, в иллюзорные мiры зазеркалья, где воспоминание о реальности мечется в безнадёжных попытках возвращения к началу и обретения своей экзистенциальной подлинности. Сознание Жанны дало трещину, из которой забил фонтан дежавю, потом её личность расщепилась и жизнь превратилась в циклический кошмар.

* * *

Алиса провалилась в кроличью нору амнезии и пролетела сумрачный мiр насквозь, но достигнув страны антиподов, она не нашла ни успокоения, ни ответов на свои бесполезные вопросы. Алиса вспомнила про лотову жену и горько пожалела, что не ослушалась данного ей запрета. Ей тоже хотелось стать соляным столпом, но этот шанс бывает предложен только истинному неведению. Тот же, кто, зная о суде и каре, произвольно открывает ящик Пандоры, снисхождения к своим мукам иметь не будет. Шизофрения, как морская пехота, ни тут, ни там бывших не бывает.

 

В поисках истины Алиса опустилась до самого донного ила и выяснила лишь одно: теперь уже нет разницы, Жанна она или Роза-Мария. Катарсис вроде бы случился, но склеенная ваза – всего лишь памятник её былой цельности, и максимум возможного – смириться с этой двойственностью.

* * *

Мы считаем знанием лишь то, что можем определить в словах или какой-нибудь другой традиционной знаковой системе (математические, музыкальные символы). Это конвенциональное, условное знание, принятое по соглашению ради необходимости общения и взаимопонимания. Но вот даосы или дзэн-буддисты стремятся этого избегать, потому что в этом случае наше «Я» будет монтироваться из совершённых нами действий, рационально откалиброванных и внесённых в реестр нашей памяти. Но ведь действия и предметы – это всего лишь условности нашего сознания, потому что предмет во времени – это процесс, а моментально снятое действие оказывается предметом.

 

Общение и интроспекция требуют от нас какого-то представления о себе, некой условности, которой будет оперировать и наше сознание (самосознание) и сознание Другого, обращённое на нашу персону. Мы все идентифицируем себя и окружающих с какими-то ролями (с совокупностью ролей). Эти роли имеют своим содержанием всю нашу прошлую деятельность в форме воспоминаний. Но ведь есть ещё «Я» и «Другой» данного момента, актуальные персонажи «здесь и сейчас». Однако о них мы почти ничего не знаем, а о персонах с прошлым знаем многое. Именно с этими феноменами памяти мы идентифицируем актуально действующие лица (себя и ближних), по этой карте памяти мы о них и судим, создавая конвенциональные личности. Ведь то, чем Я (или Он) был, фиксировано и окончательно, а то, что Я (или Он) есть, мимолётно и неосязаемо.

 

Однако мiр, в котором мы живём, это отнюдь не условность, не сумма абстракций конвенционального знания. На самом деле, «здесь и сейчас» все происходит "сразу", одновременно, и эта конкретная реальность никак не поддается адекватному выражению в абстрактных символах.

 

Даосизм - кредо покидающих социум. Отказ от активной общественной жизни и взаимодействия с себе подобными есть как бы экзистенциальный символ (отражение) внутреннего освобождения от ограничивающего воздействия условностей (конвенциональных стандартов) мышления и поведения. Главное для даосизма - это не рациональное знание, не восприятие жизни в абстрактных, линейных терминах дискурсивного мышления, а прямое, непосредственное познание сущностных аспектов бытия.

 

Воспитание, осуществляя свою социально необходимую функцию, втискивает природную спонтанность жизни в жесткие рамки конвенций (условностей). Бихевиористские схемы дрессировки человека действенны, но цель (социализация) достигается ценой конфликта и страдания, ценой утраты аутентичности, естественности и "самонеосознанности", которыми обладают только дети и которые многими трудами стремятся возродить в себе святые или мудрецы (см. Мф.19:14). Даосизм озабочен исправлением неизбежного вреда, нанесенного воспитательной дисциплиной. Его задача – восстановить и развить природную "самособойность". Воспитание культивирует в ребёнке инертность (косность) и реактивность, а спонтанность, получая негативную интерпретацию, становится ярлыком юродства. В некоторых натурах конфликт между социальными условностями и подавленной природной спонтанностью достигает предельных величин и выливается в преступление, безумие или невроз, - это цена, которую мы платим за преимущества общественного уклада жизни вида homo sapiens.

 

Что-то подобное и случилось с Жанной. Сбой самоидентичности, произошедший из-за гибели близких людей, оказался заблокированным амнезией, сработавшей как психическая защита. Быть может, это был последний всплеск детской спонтанности. И этот блок вступил в конфликт с архетипическими установками, требующими точного и обязательного самоопределения: Кто я такой? Пожалуй, правильная расстановка приоритетов произвольного и необходимого (то, что делают со мной и то, что делаю я) помогла бы Жанне справиться с фиксацией на заблокированном в памяти эпизоде и избежать действий, влекущих её к душевному (психическому) коллапсу.

 

Даосизм - путь освобождения. Быть свободным от конвенций - не значит отвергать условия общественного соглашения; это значит - не быть обманутым условностями, становясь их рабом и безвольным орудием, но уметь пользоваться ими как инструментом. "Пусть все остается само собой!" – базовый принцип даосизма. И если бы Жанна об этом знала, возможно, её путь примирения с собственной сущностью – со своей деформированной душой и её прошлым – оказался бы намного короче.

 

Всё выше сказанное не апология даосизма. Любая традиционная религия могла бы стать для Жанны целительным средством. Её родная семья – добрые католики. Но видимо приёмная мать, вырастила её, как истая француженка и суровый скептик (по выражению Честертона), агностиком, обречённым решать свои проблемы исключительно собственными силами и средствами рациональной науки, настолько, что решение иррациональных вопросов оказалось за границами её компетенции.