Khelga

История не то довлатовская, не то рождественская, но реальная донельзя.

 

Москва, Третье транспортное, Сити. Едем из Степаново - мне надо было убедиться, что сын не разучился понто... кантоваться.

 

Слева-справа, спереди, всюду, куда ни кинь взгляд, - нервные всполохи фасадных реклам и автомобильных фар. Сыплет снег, похожий не на снег - на перхоть плотно шагающих небоскрёбов. В приоткрытое окно тянется сложный сочетанный запах: раскисшей дороги и - отчего-то - сухого собачьего корма.

 

Урбанистический ад на контрасте с недавними ёлками в платьях и палками в руках.

 

Главный чёрт ада понукает видавшую виды бэху. Понукаемая бэха визжит тормозами, пердит глушителем и вовсю играет в шизофренические шашки.

 

Изумившись очередному выверту не то сознания, не то руля, вглядываюсь в бэхин нумер и лезу в гугл.

 

- Тридцать три. Понятно. Владимирский централ, ветер северный. Этапом из Твери, дальше не помню.

 

- Тридцать три - не самое страшное число на московской трассе, - орёт сквозь клаксонную какафонию горнолыжный приятель Сашка, - из пробки выберемся - расскажу.

 

Выбираемся. Рассказывает.

 

- Самое страшное число на московской трассе - ростовское: шестьдесят один.

На днях перевозили с Кацем снарягу из пункта а в пункт б. Каждый декабрь в Москве не то транспортный коллапс - транспортная жопа. Жирная, как бульон из-под студня.

Ты давно видела на московской дороге Оку? Давно? А я недавно. И эта самая Ока с ростовским номером настолько жопу углубляла и усугубляла, что Владимир в сравнении с Ростовым - младенец со спидометром.

Предвидя вечные твои гретины крики - никаких рожающих баб или же помирающих бабок в Оке не сидело, я позже разглядел.

Встали на длинном светофоре. Ростов вплотную притёрся к Форду Транзиту - да ещё и гудит, сволочь: пустите, не то это!

Говорю Кацу:

- Путает ростовская Ока берега. Настучать бы Ростову по башке.

Кац лениво отвечает:

- А что, и настучи. Сзади лавинные лопаты лежат.

Крыша Оки вровень с окном Форда. Достаю лопату, открываю окно. Несколько раз хреначу лопатой по крыше Оки. Не усердствую: чинить чужие крыши - себе дороже. Но звук получается хороший: громкий, звонкий, почти колокольный.

Бросаю лопату на пол, принимаю вид нейтральный и невинный.

Ростов (совершенно, совершенно ошалевший, ты б видела) высовывается в окно Оки и вежливо - и немного заикаясь - спрашивает:

- Вввы не знаете, что это сейчас... было?

На меня снисходит вдохновение, и я несколько печально отвечаю:

- А это, мужик, был твой ангел-хранитель, натурально Серафим светлоликий, шестикрылый и предупреждающий: не выйопывайся, мужик, на дороге.

Зелёный загорелся - и кааак Ока дунула от Форда! Аж через три ряда! Думаю, того. Мужик больше никогда не станет выйопываться. Не только на дороге. В принципе.

Вот. А ты говоришь - централ.

 

А я ничего не говорю. Я ржу. И ребёнок, подпёртый лыжами, хихикает с заднего сиденья.

 

Всем хорошим людям - фрагментарных лавинных лопат.

 

 

*на фотке сын в Степаново и Кац в Шерегеше