Ларионов Михаил

Мой список - большой и разный. Из имён, которые не на слуху, сказал бы, например, о: В. Терьяне, Х. Чокано, Э. Даусоне.

Первое же, что приходит на ум - "Писала я на аспидном листке" Цветаевой. Потом Китс - "Рука живая".

Мне близки слова Вийона: На чёрта мне любовь до гроба И годы мук за миг любви?:))

Ваан Терьян *** Мне мила затаенная грусть этих глаз И больная гармония девичьей речи, Эта робкая ласка, которой не раз Бремя дней моих горьких ты делала легче. О, как тайны свои ты умеешь блюсти! Ты покровов с души никогда не снимала... Ты скромна, нагота у тебя не в чести: Любишь так, что сдается — не любишь нимало. Как неведомый край, притягательна ты, А улыбки твои благодатны, целебны — Безыскусны, как песня ребенка, чисты И волшебны, как небыль, как небыль волшебны... Перевод Г. Кубатьяна *** Далека и призрачна ты, как сон, Но тебя лелею в душе своей, Свет разостлан твой яркий, как небосклон, И душе светло от твоих лучей. Я пути не знаю в твою страну, Может быть, я придумал тебя такой, Чтоб молиться тебе и, тебя одну Признавая, быть верным твоим слугой. Я готов быть последним твоим рабом, Зло — за благо и милость твою считать, Молчаливо стоять под твоим мечом, Руку, смерть мне несущую, целовать. Перевод А. Кушнера

Как-то не преходит много на ум из классики. Помнится в школе нравилось у Некрасова "Давно отвергнутый тобою". Позже у Хлебникова "Тело, кружева, изнанка", Хармса "Марине".

...ещё вспомнилось, замечательное: С. Гончаренко *** Искомый холод. Ах, как ты искала Критическую точку. И нашла. Всё тыкала вслепую. Но лекало Влекло твой нож под левый взмах крыла. Смешно так тыкала. Жестокость эта Была тебе едва ли не к лицу. Монаршье развлечение: поэта Пронять шпицрутенами на плацу. Я целовал кровавыми губами Твой хлыст, любимая. Мешал слюну С тяжёлой кровью, сталкивая лбами Свои сомненья. Но не прокляну Ни одного из прожитых мгновений. Ты снова венценосно направа. И чёрт с тобой! Скатись в твои колени, Моя отрубленная голова!

Ещё одно давно любимое, из Хосе Сантоса Чокано: ЛЮБОВЬ СЕЛЬВЫ Я стать хочу ничтожным пауком, вокруг тебя плетущим паутину, чтобы опутать ею, как вьюнком твоих волос цветущую вершину. Стать червяком, отдать машинам нить, которую я прял в терпенье долгом, чтоб в ткань тугую стан твой заточить, твое дыханье чувствуя под шелком. Когда ж сумеет совладать душа с безудержным гореньем, с жаром диким, я захочу преодолеть, спеша, ступени между малым и великим! Стать деревом - укрыть тебя в тени, прижать тебя к своей расцветшей кроне, ковер из листьев постелить - усни, упав в мои горячие ладони. Стать омутом - спиралью скользких струй скрутить тебя и, на устах любимых запечатлев бездонный поцелуй, похоронить навек в своих глубинах. Я - лес: найди дорогу сквозь туман! Я - грот: зажги свечу под сводом ночи! Я - кондор, ягуар, удав, кайман... Лишь прикажи, я стану всем, чем хочешь! Став кондором, я взмою к облакам, поймаю клювом луч, что в небе реял, и, вниз слетев, крыло тебе отдам, чтоб из него ты смастерила веер. Удавом став, я торс твой обовью, браслетами сомкну твои запястья и, сдавливая красоту твою кольцом смертельным, сам умру от счастья. Кайманом став, я, как дракон у стоп прекрасной феи, лягу на пороге и буду злобно скалить зубы, чтоб никто не смел войти в твои чертоги. Я стану ягуаром и, любя, тебя похищу, увлеку в чащобы и раздеру зубами тело, чтобы увидеть, есть ли сердце у тебя. (Перевод с испанского Владимир Резниченко)