Часть 1

Глава 1

Тусклый свет пасмурного полудня пробивался сквозь слюдяные ромбики в металлических переплётах окна и ложился на каменный пол, застеленный соломой. За длинным дубовым столом обедали трое. Они не вели светских бесед, и выглядели так, будто находиться здесь вынуждали правила приличия. Тишину нарушали лишь потрескивание огня в камине и звук столовых приборов. Во главе сидел граф Клиффорд, немощный старик с синеватой кожей и густой сединой, облачённый в серебряную кольчугу поверх чёрного дублета. По левую руку расположилась леди Сильвия. Высокий серебряный корсет, застёгнутый на сером блио, подчёркивал тонкую талию. Рядом с ней, в чёрном бархатном платье с глухим воротом, ела баранину запечённую с яблоками леди Марена. Туго завязанный под подбородком чепец, под который были убраны волосы, выделял морщинистое лицо.

За окнами послышался топот копыт. В зал вошёл слуга:

— Милорд, охотник уже здесь.

Граф, не поднимая глаз на слугу:

— Веди его сюда и неси ещё прибор.

Пока прислуга сервировала стол, раскладывая ещё один серебряный набор, послышались шаги по каменным ступеням.

Наконец, в проёме двери появился силуэт. Сено приглушило шаги входящего.

Мужчина, с лёгкой щетиной, облачённый в чёрную кожаную одежду и сапоги, снял широкополую шляпу, обнажив спутавшиеся карие волосы до плеч. Сильвия и кормилица поднялись. Он склонил голову в приветственном поклоне.

— Добро пожаловать, сир Даран Генри, — произнёс граф. — Простите старика за немощность. Мне сложно подняться.

— Не стоит утруждаться, — ответил охотник.

Лорд обернулся к слуге:

— Помоги гостю раздеться с дороги.

За поясом торчал кинжал с костяной рукоятью, у бедра висел меч в кожаных ножнах без излишеств, за спиной – арбалет.

Даран отдал плащ, шляпу и перчатки слуге. Пояс с мечом и арбалет уложил сам на дубовую скамью вдоль стены.

— Милости прошу к столу, — лорд сделал слабый жест рукой.

Охотник подошёл к столу. Все сели.

Пока слуги наполняли тарелку, охотник мельком глянул на кормилицу. Отметил для себя изучающую настороженность дамы. Затем он перевёл взгляд на миледи.

Сильвия была слишком юна. Сплетённая из серебряных нитей барбетта, обрамляла бледность мраморной кожи. Серые глаза говорили о невероятной усталости. Серебряный корсет заставлял её сидеть прямо. Молодая женщина напоминала птицу в клетке. Она почти не ела, пару раз отпила из бокала, на дне которого лежал перстень. Взгляд Дарана скользнул по столу. Он успел заметить, серебро было во всех бокалах.

— Попробуйте яблочный сидр, — сказал лорд, кивая на высокий бокал из зелёного стекла, поставленный перед охотником слугой. — Он сделан по секретному семейному рецепту. — И лорд неторопливо снял с пальца серебряный перстень и кинул в бокал охотника. Металл глухо ударился о дно.

Охотник перевел вопросительный взгляд на лорда.

— От скверны и нечисти, — подсказал лорд.

Охотник понимал: не выпить означало вызвать подозрения. Страх и предубеждения устанавливали свои законы.

Он сделал глоток. Сидр обжёг горло пряной кислинкой.

И только после этого лорд перешёл к делу.

— Вы, наверное, слышали о нашем несчастье? Вот уже месяц в округе неспокойно, — начал он. — Без вести исчезли несколько отроков мужского пола. Сначала из деревни, теперь из города. Люди бьют тревогу. Пошли слухи о том, что оборотень вернулся. — Он наклонился вперёд, опершись локтями о стол. — Много лет назад я избавил свой люд от этой нечисти. Убил его, сжёг тело, – он сделал движение рукой, имитируя дали. – Но сейчас... — лорд развёл руками, и в жесте этом проскользнула горечь, — я немощен. Стар и болен. Не могу взять в руки меч, как прежде, и метко прицелиться из арбалета. Слуги охотятся на волка, но не могут найти его логово.

— А почему люди решили, что это волк? – поднося вилку ко рту поинтересовался Даран.

— Они его видели. Сначала волк напал на стадо овец. Потом нашли растерзанное тело мельника. Но тела детей зверь видимо утащил в логово. – он сделал значительную паузу. Потом медленно продолжил. – В саду уже созрели яблоки, скоро нужно убирать урожай, но люди боятся выходить за пределы города. Вы лучший охотник на нечисть, — подытожил граф, — вы поможете нам? Я хочу, чтобы вы поймали его, человек это или зверь, живым или мёртвым. Я заплачу столько, сколько скажете.

Охотник посмотрел на серебряный перстень, всё ещё лежавший на дне его бокала. Потом перевел взгляд на женщин, удивительно спокойных в данной ситуации. Кормилица была сама сдержанность, а Сильвия, которая, казалось, находилась далеко за пределами залы, проявляла апатичность.

— Человек или зверь?

Тишина повисла в зале. Слышно было, как потрескивают дрова в камине.

— Вокруг меня много знати, желающих забрать город, — сказал лорд глухо. — Прослышав о моей хвори, они устраивают интриги. Все ждут моего падения. Мне удалось разоблачить многих. Им ничего не достанется. У меня есть приемник, сир Генри, — он положил руку на ладонь Сильвии, лежащую рядом. — И он скоро вернётся.

Сильвия вздрогнула от прикосновения, но не отняла руки.

Охотник перевёл взгляд на неё. Она только теперь на одно мгновение взглянула на охотника.

Ни страха, ни надежды, ни любопытства. И вновь застыла, как изваяние.

Охотник смотрел на неё дольше, чем следовало.

— Я постараюсь разобраться.

— Рад это слышать, я прикажу поселить вас в северной башне. А Роб всё вам покажет.

 

Глава 2

Роб, ждал его у распахнутых ворот замка с оседланными конями. Это был невысокий брюнет средних лет с бегающим взглядом, с обветренными лицом и руками. Один из тех, кто способен из любой ситуации извлечь выгоду. Он говорил много и быстро, словно забалтывал собеседника. Даран попросил его показать место, где последний раз видели зверя.

Город начинался сразу за воротами. Дома росли стройными рядами вокруг замка, обрамляя его словно жемчужину. Всадники проехали по главной улице. Даран заметил на дверях почти каждого дома нарисованы руны, по всей видимости кровью. Защита от нечисти. Ставни были закрыты. Люди, попадавшиеся на пути, выглядели измождёнными и напуганными.

— Люди боятся, — толковал Роб. — Никто не спит спокойно. Женщины запирают детей в домах. Мужчины не выходят в поля и сады, а скоро сбор урожая яблок. Лорду бы проявить твёрдость, но он любит свой город и его жителей. Представляете, когда я родился, здесь не было ничего, кроме замка. Город построил лорд. Он приютил сезонников, возвёл для них дома. И люди из окрестных деревень, покинули свои пристанища и поселились за надёжными стенами.

Они выехали за городские ворота. За стенами, по обе стороны дороги, тянулись сады до самого леса. Ещё подъезжая к городу Даран рассмотрел, насколько обширные угодья занимают старые яблони, ветви которых ломились от плодов, словно уставшие нимфы, желавшие отдать дары. Но вокруг ни души. Яблоки разных сортов лежали на земле, гнили, и от них поднимался сладковато-терпкий запах брожения, смешанный с сыростью.

Всадники проехали мимо сожжённого замка. Тот стоял на холме, полуразрушенный, с провалившейся крышей и пустыми глазницами окон. Даран остановился на мгновение, разглядывая руины.

— Это замок графа Багрида, — Роб помедлил и пояснил, — оборотня. Огонь стёр существование зверя из памяти жителей на долгие годы. Но последние события воскресили его имя.

Даран живо представил панику и гнев людей, пришедших сюда с факелами. Они думали, что огонь уничтожит логово зверя. Так и было, до недавнего времени.

— Руины осматривали?

— Там ничего нет, только птицы гнездятся на стенах. Дети часто ходят, – он осёкся, – ходили сюда, расставлять силки. Сейчас никто не отпускает детей за стены города.

Они поехали дальше, к лесу.

У опушки их встретил лесничий Сэм, плотный, с резким лицом и спокойными глазами. На поясе у него висел нож, за плечом — лук. От него шёл сильный можжевелово-смоляной запах.

— Лесничий Сэм, — представил его Роб. — Он знает каждый куст в этих краях.

Сэм кивнул, не протягивая руки.

— Вчера мы ранили волка, — сразу начал он. — шли за ним всю ночь, но возле реки след оборвался. Мы поставили капканы вдоль троп, где он мог бы пройти.

— Покажете? — спросил Даран.

Сэм кивнул и пошёл в лес. Даран тоже спешился и последовал за ним, ведя коня за узды. Они прошли через чащу. Сэм указывал на места, где установили ловушки. Охотник одобрительно кивал. Он видел следы волка, искусно избегающие капканы, словно знал об их наличии.

— Нам бы пригодились собаки, — задумчиво произнёс Даран.

— Ни в городе, ни в деревне уже много лет никто не держит собак, — сокрушённо заявил лесничий.

— Почему?

— После того, как истребили волков, и оборотня, на скот напал мор. С ним погибли и псы. Овцы почему-то избежали этой участи. С тех пор и повелось.

– Понятно.

Даран приказал слугам вырыть ямы-ловушки, в тех местах, где заметил частое плутание следов. Они разложили приманки.

– У волка острый слух и нюх, – задумчиво произнёс Даран, – он вряд ли появится там, где ходил человек.

– Но он должен охотиться, – продолжил Сэм, – завтра мы должны найти новые следы.

– Я с Робом буду в городе. Если зверь за ночь не попадётся в ловушки, прошерстим лес.

*

В город Даран с Робом вернулись к закату. У сожжённого замка Сир Генри задержался. Он исследовал руины на предмет нор, пещер, но лишь потревожил птиц. Скворцы, вороны, дрозды с диким гамом вспорхнули и долго кружили над ним, не желая оставлять надолго гнёзда.

К вечеру Даран снова сидел за столом в замке. Трапеза была похожа на дневную, то же серебро в бокалах. На стол подали запечённое мясо, тушёные овощи, а на десерт яблочный штрудель.

Даран смотрел на тарелку и думал о следах в лесу, о сожжённом замке, о рунах на дверях.

— Что скажете, сир Даран? — поинтересовался лорд, помешивая сидр вилкой.

— Мы расставили новые ловушки, на рассвете осмотрим остальную часть леса.

— Значит, это всё-таки волк?

— Скорее всего. Хотя прямых улик нет.

Даран отпил сидра, ощутив кисловатый привкус.

— Сир Даран, вы охотитесь на волков или оборотней? – раздался голос Сильвии, словно живой ручей, которому сердце желало вторить, вопреки запретам.

— Если быть абсолютно правдивым, гораздо чаще на первых.

Лорд замер, принялся постукивать ногтем по стеклу бокала.

— Ходят слухи, что оборотни живут долго? — снова поинтересовалась Сильвия.

— Так говорят в народе, – подтвердил Даран, – а ещё о том, что они обладают недюжей силой.

— Милая, ты же помнишь графа Багрида…

— Помню, милорд, потому и спрашиваю, граф не был настолько силён, Майерс всегда побеждал его в кулачном единоборстве.

— Майерс был моложе, и кроме того, оборотень не стал бы при всех раскрывать какой нечеловеческой силой обладает.

— А где сейчас лорд Майерс? — спросил Даран, вызвав мимолетное напряжение.

— Мы не знаем, — сокрушённо ответила Сильвия, — от него нет вестей много лет. Он покинул город до того, когда сожгли замок графа.

— Сын поссорился со мной, — поспешил пояснить лорд, и бросил взгляд на невестку, то ли полный заботы, то ли опасения, — он не мог поверить, что зловещие убийства были делом рук нашего хорошего знакомого. Ему нужно было пойти с нами, то, чему мы стали свидетелями, рассеяло бы все его сомнения.

— Милорд, — заговорила кормилица, — пора делать процедуры.

— Да, конечно, – и пояснил гостю, – пиявки, кровопускание не ждут, я оставлю вас. — Он поднялся, опираясь с одной рукой на трость, с другой на руку кормилицы, и они покинули зал.

Слуги убирали со стола. Даран и Сильвия молча сидели напротив друг друга, не поднимая взгляда. Наконец Сильвия поднялась:

— Я тоже покину вас, сир Даран, удачной вам охоты.

— Благодарю, миледи.

Даран ещё долго стоял возле камина, смотрел на пламя и пытался сплести воедино все ниточки, когда послышался вой из леса…

 

Глава 3

Утренний туман не торопился рассеяться и повис между мокрых стволов. Охотники ехали по лесу несколько часов, периодически спешиваясь, проверяя капканы, и пытаясь выйти на след, что было не просто. Сэм вёл группу, состоящую из трёх охотников, Роба и двух добровольцев из замковой стражи. Замыкал отряд Даран на вороном коне с арбалетом за спиной.

Они спешились у чащи и разошлись цепью. Стражники остались у лошадей. Лес стоял беззвучный, только опавшие листья хрустели под ногами и фыркали лошади. В тумане вырисовывались лишь призрачные силуэты.

Даран различил сквозь можжевелово-смоляной смог, перебивающий все запахи, терпкость мокрой псины.

В ту же секунду донёсся хриплый рык, и огромный волк бросился на охотников, застав их врасплох.

Зверь сражался, как загнанный. Он действовал так быстро, что охотники не успевали схватиться за ножи и прицелиться из лука. Туман был его сообщником. Словно призрак он выныривал из пелены, грыз, рвал и метался меж людей, оставляя их озираться и целиться друг в друга. Одному вцепился в яремную вену, охотник рухнул на колени, зажимая хлещущую кровь. Второму разодрал лицо – тот заорал, закрываясь руками. Огромная пасть сомкнулась на запястье третьего, топор полетел на землю.

Охотники отбивались, кто как мог. Один мечом, рубя вслепую в тумане. Другой – дубиной. Сэм выстрелил из лука, но промахнулся. Роб стрелял из арбалета. Болт с серебряным наконечником впился в дерево в дюйме от Дарана, и если бы тот не отступил на шаг, чтобы прицелиться, то был бы ранен. Генри вскинул арбалет, поймал в прицел мечущийся силуэт, всплывающий в тумане. Выстрелил. Попал в грудь. Зверь издал звук, похожий на скулёж и вой одновременно. Даран выстрелил второй раз в шею. Волк замер. Осекся на полудвижении, рухнул в пожелтевшую листву и затих. Роб выстрелил в застывшую цель.

Доносилось тяжелое дыхание и стоны раненых. Даран вопросительно указал Робу на болт в стволе, на что тот пожал плечами и смущенно улыбнулся, говоря «прости, не заметил». Сир Генри подошёл к зверю, присел на корточки, осмотрел тело. Шерсть серая. Морда оскалена. Смерть запечатлела выражение угрозы.

Туман начал рассеиваться.

— Это волчица, — тихо сказал он.

— Кормящая, — Сэм вытер пот со лба. — Значит, где-то должно быть логово.

Подоспели стражники:

— Нужно отвезти раненых в город, — приказал Даран, — а мы продолжим поиски.

Охотник с раненной рукой отказался ехать, лесничий и Роб перевязали его.

Роб, охотник, лесничий и Даран разошлись в разные стороны в поисках логова. Они шли по следу волчицы. Но следов было много, они вели в никуда и обрывались. Словно волчица специально водила их кругами, не давая близко подойти к логову. Тогда охотники стали осматривать основания скал и холмов на наличие пещер и нор. Прошло несколько часов, когда донёсся крик Роба:

— Мы нашли логово.

Все кинулись на зов. Охотник указывал на каменистый склон за кустами.

Пещера оказалась неглубокой, расщелина под огромным валуном, прикрытая корягами. У самого входа лежал чёрный волк. Огромный и неподвижный.

— Это тот, кого мы ранили, — сказал Роб, приглядевшись. — Сдох в своей яме. – В руках у него были окровавленные разодранные одежды, – я нашёл это здесь.

Даран пригнулся и перешагнул через волка в темноту, вслед за Сэмом. Казалось, сир Генри пытался ещё что-то отыскать. Из глубины пещеры донесся тонкий жалобный скулёж. Через мгновение Сэм показался с двумя маленькими щенятами, которых держал за загривок.

— Она защищала логово, — сказал он, выходя из пещеры.

Даран задержался, какое-то тёмное пятно привлекло его внимание.

Раненный охотник держал в руках найденные вещи. Его кулаки сжимались от ярости. Увидев щенков, он заорал.

Он выхватил щенков из рук Сэма и швырнул одного об скалу.

– Вот вам, – в его голосе звенела злость.

Тонкий писк оборвался.

— Стой! — попытался остановить его лесничий. — Лесу нельзя без волка!

— Они будут грызть наших детей, а мы их отпускать? — рявкнул охотник. — Закончим это здесь и сейчас!

И размазал о скалу второго. Кровь потекла по серому камню. Но ему было мало, он вошёл в пещеру в поисках ещё одного живого существа, по пути пиная мёртвое животное. Но в логове было пусто. И чтобы как-то выплеснуть злость, он достал из-за пояса топор и начал рубить ветки. Охотники соединили несколько веток верёвками в подобие носилок.

Одни носилки прицепили к коню Роба, вторые – к коню раненого охотника и уложили в них мёртвые тела животных. Сэм и Даран задержались у пещеры.

— Я не заметил в логове человечьих костей.

— Может, они утащили их куда-нибудь или закопали, — поделился мыслями лесничий.

— Возможно. Нужно организовать поисковые работы.

Лесничий молчал, глядя на кровавое пятно на камне.

Когда всадники отъехали на достаточное расстояние, Даран вытащил из-за кожаного пурпуэна третьего щенка. Совсем крошечный, с закрытыми глазами, он дрожал в ладонях охотника.

— Видимо, самый слабый, — сказал Даран, протягивая его лесничему. — Не добрался до гибели.

Сэм бережно взял щенка и выдохнул:

— Спасибо.

Даран кивнул, развернул коня и поскакал догонять остальных, оставляя Сэма одного на лесной тропе с дрожащим комочком чёрной шерсти.

 

 

Глава 4

Когда Даран въехал в город, его встретили радостными криками. Горожане праздновали. Люди высыпали на улицы, махали чепцами, дети бежали следом за лошадьми.

Охотников приветствовали, как героев.

Тела волков вывезли на главную улицу. Люди выкрикивали проклятия и закидывали мёртвых животных камнями. Здесь были и те, чьи дети пропали. Они словно ждали, что следом за животными в город войдут дети. Но чуда не случилось.

Потом толпа уволокла сира Генри праздновать в таверну. Заведение гудело голосами. Охотников хлопали по плечам, подносили кружки. Все были изрядно пьяны.

Роб вкатил в заведение бочку сидра. Он успел заехать в замок и рассказать об удачной охоте лорду.

— От лорда, — объявил он.

Хозяин таверны, плотный мужик с красным носом, разлил сидр по деревянным кружкам, подсел к столу Дарана.

— За лорда Клиффорда!

— За лорда, — присутствующие подняли кружки.

Трактирщик понизил голос, подался ближе.

— Знаете, многие уже решились уехать из города, но лорд снова спас всех, как и пятнадцать лет назад. Тогда он впустил всех за свои стены, защитил от зверя. Вы ведь уже слышали про оборотня, потрошившего девушек? Люди думали на волков, мы истребили всех в округе, — он развёл руками, — но убийства не прекратились. Волк появлялся и исчезал, как призрак. Город стал единственным убежищем, но зверя видели и на улицах. А когда следы привели к графу Багриду… то, что там нашли, привело людей в неописуемый ужас. Говорят, весь погреб замка был усеян костями. Люди сожгли и замок, и его владельца.

— Ахах, – засмеялся за соседним столом один из посетителей. – Граф Багрид был душегубом, да, – он икнул, – но не оборотнем. Он просто был конкурентом, — продолжал мужик. Даран обернулся. Мужик сидел в углу, развалившись на лавке. Красное лицо, мутный взгляд, видно с первого взгляда, что пьян в стельку.

— Скажи, кому достались сады графа? А? – опять икнул. – Вот оно и то. Лорд волков побил, а потом у местных скот пропал, все издохли от болезни. Вот и пашем теперь в яблоневом саду, сидр гоняем.

— Ты чё несёшь? Не веди таких речей в моей таверне, — рявкнул хозяин, хлопнув ладонью по столу. – Иди, проспись.

Мужик запнулся.

— А сын лорда? — спросил Даран хозяина, отпивая сидр.

Тот прищурил глаза, на мгновение замялся.

— Об этом никто не говорит. Но в городе ходили слухи о том, что он тоже стал жертвой оборотня, — сказал он тихо. — Хотя лорд говорит, что тот путешествует. Никто не перечит. Но столько лет прошло… Знаете, граф Клиффорд не позволяет леди Сильвии надеть траур, не позволяет выйти замуж. За ней до сих пор сватаются. Вот, бароны Милгард с Лафреном, думаете за сидром приехали? Да, свататься они приехали. Вот и сейчас в замок поскакали. Но не отдаёт её лорд никому. Всё сына ждёт. Так и будет она сидеть в замке, как в клетке. А время то идёт. Правда выглядит леди очень молодо, не чета моей Розали, хотя они ровесницы, — он кивнул на пышную женщину с круглым румяным лицом, в простом шерстяном платье с закатанными рукавам, которая разносила горячие пироги с мясом.

Даран перевел взгляд на кружку с сидром.

Гул в кабаке нарастал. Сидр лился рекой.

За соседним столом снова икнул посетитель.

— Да оборотень она, вот и не портится, как твоя Розали, — раздался пьяный смех. — Вот, что она делает на рассвете в садах, а всё в лес смотрит. И сынок лорда того, – он поднял ладонь и развернул её на тыльную сторону, имитируя обращение. – А ведь с его исчезновением и прекратились убийства. И родила она невесть кого, говорят волчонка. Думаешь мельника зазря зарезали, видел он чадо с хвостом, вот и порешили, чтобы слухов не было.

– Тебя бы кто порешил, чешешь невесть, что, – зарычал на него хозяин таверны, – оборотнем был граф Багрид. Путаешь ты всё, пьянь беспробудная. ¬

— Много лет назад лорду нужно было, чтобы мы построили этот город, сейчас он хочет, чтобы город опустел.

— Вытолкайте уже кто-нибудь его наружу, — умолял хозяин таверны.

– …помяните мои сло… — и пьяного вынесли за дверь двое мужиков.

— Совсем мозги пропил. И мельник был тот ещё выпивоха, вот и попал в лапы волка.

Хозяйка подала Дарану пирог с мясом.

– За счёт заведения, – подмигнула она ему.

Сир Генри только сейчас понял, насколько был голоден.

Он вышел из таверны ночью. Холодный воздух ударил в лицо, выветривая сидровый хмель. Звёзды стояли высоко, луна иногда пряталась за редкими облаками. Город затихал, ветер шуршал соломой на крышах.

Он отвязал коня и отправился в замок. Хотелось спать, но мысли не давали покоя. В логове он не обнаружил следов жертв. Только кости мелкого зверья. Если волки таскали детей, где кости? Остатки одежды были слабым доказательством. Где хоть что-то, что указывало бы на логово людоедов? Неужели есть ещё оборотень? Или может, эти убийства вовсе не дело рук мистического существа?

Но самый главный вопрос он боялся себе задать. Почему он не хочет смириться с тем, что дело, за которое хорошо заплатят, разрешилось так быстро?

Даран шёл по пустынной улице, глядя на залитый лунным светом замок, возвышающийся над городом. Пред ним предстал образ Сильвии. Это был ответ.

Он тяжело вздохнул. Надо поспать. Утро вечера мудренее.

 

Часть 2

Глава 5

Возвратившись в замок, Даран подошёл к конюшне. Полусонный Джад, протирая глаза, принял коня у охотника.

Сир Генри направился в зал.

Внутри замка горели свечи. Гости всё ещё были там. Старый лорд в серебряной кольчуге сидел у камина, Сильвия застыла в кресле, смотрела на пламя, кормилица стояла за её спиной. В углу дремал Роб.

— Чем дольше мы торгуемся, тем хуже вкус у сидра, вы же понимаете это лучше любого, — говорил невысокий коренастый мужчина в синей тунике, расшитой золотом и мехом. Он сидел перед лордом и обеими руками упирался в рукоятку меча, подвешенного на поясе справа. — Если вы надеетесь на королевского поставщика, то сюда они вряд ли приедут. Слухи об оборотне уже дошли до ушей короля.

— Кто бы ни распространял слухи, теперь это в прошлом. Волков больше нет. И, барон Милгард, — усмехнулся лорд, — когда вы хотели купить сад, ваше предложение было баснословно щедрее.

— Я и сейчас готов заплатить и за сад, и за замок…

— Этого не будет никогда, — повысил голос лорд, и кожа его стала синее.

Милгард переглянулся с Лафреном, стоящим у кресла Сильвии. Высокий шатен с волосами, убранными в хвост, был облачён в такую же богато украшенную тунику, но зелёного цвета.

Тут старый лорд увидел охотника, и лицо его расплылось в улыбке.

— Вот он, наш защитник! — воскликнул старик, поднимая кубок. — С победой, сир Генри. Вы избавили нас от напасти.

Даран поприветствовал всех, подошёл к камину, протянул руки к огню, согревая озябшие пальцы.

— Я нашёл только волков, — сказал он, не глядя на лорда. — Но в логове не было человеческих костей.

Лорд перестал улыбаться.

— Но там же были окровавленные вещи. Возможно, волки утаскивали добычу в другое место, — сказал он жёстче, чем следовало, а затем приказал слуге разлить сидр для героя.

– Или закапывали, – продолжил Даран, – поэтому я хотел попросить людей, чтобы организовать поиски в лесу, возле логова.

– Да, конечно, – быстро согласился лорд, – но после того, как мы соберём урожай. Мы больше не можем терять времени.

Дарану протянули бокал. Янтарная жидкость завораживающе отражала все отблески огня. Сир Генри перевёл взгляд на старика, на кормилицу, на Сильвию – она по-прежнему не поднимала глаз, застыв, как кукла в серебряном корсете.

— Понятно. Мне уже достаточно, милорд, я бы хотел отдохнуть, — сказал Даран, ставя нетронутый бокал на стол.

Лорд не скрывал облегчения.

— Да-да, идите. И леди Сильвию проводите, — он махнул рукой в сторону невестки. — Завтра важный день. Нужно набраться сил. А мы ещё засидимся за игрой в кости, да, милорды? – те одобрительно кивнули, – Роб, принеси ещё свечей.

Сильвия словно вышла из оцепенения и медленно поднялась с кресла. Серебряный корсет блеснул в свете камина. Длинные рукава в пол, расшитые серебряной нитью, скрывали руки. Головной убор засверкал мелкими искрами, словно приютил стаю светлячков. Подол серого платья мягко зашуршал по каменному полу.

Мужчины, все, кроме лорда, стоя проводили её взглядами.

Она прошла через зал, не глядя ни на кого. Даран двинулся следом, держась на шаг позади.

Они вышли в коридор. Здесь было полутемно, редкие факелы на стенах разгоняли мрак. Даран взял один из канделябров у самого входа. Они поднялись наверх по узким ступеням. Огни свечей дрожали, заставляя тени плясать по стенам. Наверху был коридор с несколькими дверями.

У первой двери Сильвия остановилась, обернулась, и Даран вблизи увидел бледное лицо с серыми глазами, в которых тонули крапинки золота. Она молча протянула руку к Дарану, заставив его замереть. Взяла из канделябра одну из пяти свечей.

— Ваши покои дальше, — сказала она тихо.

Даран поклонился. Не успел он произнести ни слова, как Сильвия исчезла за дверью своей комнаты.

Даран остался стоять у двери с канделябром в руке и шляпой за пазухой. Свечи, освещали его лицо снизу, делая черты лица глубже. Он смотрел на закрытую дверь.

Овеянный странным чувством, Даран стоял так несколько мгновений. Чувство было похоже на то, когда смотришь в тёмный колодец и не знаешь, есть там вода или пустота. Что-то было в этой женщине. Что-то, что он не мог прочитать.

Он нашёл свои покои. Внутри было холодно. Простая кровать, лавка, таз для умывания. Его вещи лежали на сундуке – кто-то уже принёс их из конюшни. Он поставил канделябр на лавку, рухнул на кровать, не раздеваясь и забылся сном.

 

***

Отряд охотников разделился для поиска ведьмы. Даран потерял связь со своими на туманном болоте. Каждая кочка вырывалась из торфяного месива громадным крокодилом. Охотник стрелял из арбалета, но болты не причиняли им вред.

Каждая ветка становилась когтистой лапой, оставляла глубокие борозды порезов на кожаном пурпуэне. Даран истекал кровью. Он потерял арбалет и меч в топи, вооружившись кинжалом полз в направлении света. Стволы превращались в удавов и гадюк. Первые душили, вторые жалили, и их яд причинял адскую боль, словно под кожу проникала раскалёнными спицами. А потом он потерял способность двигаться. Тело отказало, но дух так просто не сломать. Даран сопротивлялся, дыхание стало прерывистым. Он был готов перегрызть зубами глотку любому противнику, прячущемуся в тумане, ибо руки не слушались, чтобы поднять кинжал..

Из пелены тумана появилась тень. Скрюченный силуэт в плаще с капюшоном. Но туман начал рассеиваться, и образ ведьмы разрушился. Вместо неё на Дарана смотрела девочка лет десяти, с корзиной с грибами. Она подошла ближе к охотнику, провела ладонью над ранами, и боль отступила. Даран почувствовал покой и умиротворение:

– Спи, – шепнула она ему ухо.

 

Даран открыл глаза.

 

Глава 6

Утро ворвалось шумом. В комнате было относительно светло, солнце пробивалось в узкое окно. Где-то внизу, во дворе, слышались крики, топот, звон металла.

Он сел на кровати, провёл рукой по лицу. Голова гудела, то ли от сидра, то ли от недосыпа.

Выглянул в окно. Внизу, во дворе, собиралась толпа.

Даран умылся из тазика и спустился вниз. Протискиваясь сквозь галдящую толпу, нашёл Роба у конюшни:

— Что случилось? — спросил Даран.

— Труп чёрного волка исчез, — сказал Роб, не глядя на него.

Даран нахмурился.

— Люди в ужасе, — продолжил Роб. — Говорят, оборотень ожил. Что это не волк был, а нечисть. Она и сейчас где-то здесь, среди нас.

В этот момент на балкон замка вышел лорд. Он был по своему обыкновению в кольчуге поверх обычного одеяния. Одной рукой опираясь на трость, он поднял другую, призывая к тишине.

— Я понимаю ваш страх, но вам нечего бояться! — крикнул он, стараясь перекрыть гул толпы. — Это проделки злоумышленников, желающих помешать сбору урожая. Уверяю вас, виновники будут наказаны. Но для вашего спокойствия я выставлю стражу. – Толпа затихла, голос лорда прозвучал спокойнее, но твёрже. — Мы не позволим страху управлять нами, иначе мы проиграем. Урожай должен быть собран. Яблоки гниют на ветках, и, если мы не соберём их сейчас, зимой мы останемся без сидра, без запасов, без еды. Оборотень мёртв. Волки мертвы. То, что случилось с телом — проделки тех, кто хочет посеять панику. Но я не позволю им запугать нас.

Люди переглядывались, перешёптывались, сомневались. Среди толпы сир Генри заметил баронов Милгарда и Лафрена о чём-то переговаривающимися с грузным человеком в чепце и кожаном фартуке.

– Идите в сады собирать яблоки. Работайте, как работали ваши отцы и деды. – лорд приложил руку к сердцу, – А я обещаю вам защиту. — Затем, обернувшись, сказал слуге, – Мы едем в сады, подать мне повозку.

Джад подвёл крытый кожей экипаж, запряжённый лошадьми. Лорд с трудом устроился внутри. Леди Марена села рядом, подкладывая за спину лорда подушки.

– Вы же сопроводите нас, сир Генри? – спросил лорд Клиффорд тоном, не терпящим отказа.

– Конечно, милорд.

Знатные господа — Милгард и Лафрен — тоже сели на коней. Следом двинулись всадники из замковой стражи. Люди, сначала нерешительно, а потом всё смелее, потянулись за ними.

Даран не выпускал из виду Сильвию. Она была верхом на серой кобыле, в своём неизменном серебряном корсете и длинном плаще, отделанном мехом. Лицо её было бесстрастным. Даран заметил: она смотрела куда-то вдаль, туда, где лес подступал к самым садам.

Они добрались до садов. День задался солнечным, но холодным, поздняя осень давала о себе знать.

Лорд приказал остановить у старой яблони. Оперся на трость и оглядел сады с явным удовольствием. Люди разбрелись по рядам. Они собирали всё, до чего можно дотянуться в плоские широкие корзины. Остальные яблоки мужчины сбивали с веток длинными шестами, а женщины и дети подбирали падалицу в высокие корзины, которые складывали в телеги.

— Отличный урожай, — сказал лорд, вдыхая запах спелых яблок. — Мы сделаем лучший сидр за последние десять лет.

Даран стоял в тени и наблюдал. Он видел, как Сильвия медленно ехала по аллее между яблонями, как её пальцы иногда касались веток, но ни одного плода она не сорвала. Он не спускал с неё глаз, пытался рассмотреть, что она ищет за горизонтом, и неосознанно всё время оказывался рядом. Леди Сильвия, словно чувствуя пристальное внимание, оглядывалась, но столкнувшись с его взглядом, смущенно отводила глаза.

Лорд сидел на стуле и потчевал себя и баронов сидром. Телеги наполнялись. Гул голосов то нарастал, то затихал. Где-то послышалось пение. Остальные подтянулись.

И вдруг эту гармонию расколол крик. Пение затихло, и люди начали собираться возле источника шума.

К лорду бежал тот самый грузный мужик в кожаном переднике, перепачканном кровью. Он кричал, размахивая чем-то в руках.

— Лорд! — закричал он, задыхаясь. — Оборотень унёс моего сына! Мой мальчик в лапах зверя… вот, поглядите…

Он поднёс к лорду верхнюю одежду в тёмных пятнах.

Лицо лорда исказила ярость.

Толпа, рассмотрев кровь, взорвалась.

Люди бросили корзины и шесты. Женщины прижимали к себе детей. Мужчины хватались за топоры и вилы.

Даран подошёл ближе взял одежду из рук мясника. Кровь была почти свежей, а в некоторых местах на ткани были отверстия, словно от клыков.

— Где нашли? — спросил он.

– Ттам, – мясник указал в сторону города, – зааза мясной лавкой, – начал заикаться он, то ли от страха, то ли от горя, бросая исподтишка взгляд на баронов.

Милгард и Лафрен переглянулись. Сиру Генри показалось, что на лице Милгарда мелькнуло что-то похожее на торжество, но он быстро спрятал его за маской сочувствия.

– Я его на рынок послал за яйцами. Обычно он шустрый, а тут, нет его, и нет. И вот, – кивнул он на одежду.

Даран вскочил на коня. Лорд в гневе разбил бокал с сидром и смотрел на Роба так, будто тот должен прочесть его мысли.

Сбор урожая был негласно завершён. Люди, загрузив корзины в телеги, потянулись в город.

Сир Генри прискакал на указанное место. Земля в узком переулке за лавкой мясника была истоптана, но крови охотник обнаружил мало, несколько засохших капель на булыжниках. Слишком мало для ребёнка, которого утащил зверь.

Среди камней у стены он заметил клок чёрной шерсти. Он поднял его, повертел в пальцах. Шерсть была жёсткая, с подшерстком — точно такая же, как у чёрного волка из логова.

Но волчьих следов не было. Только человеческие, истоптавшие всё вокруг.

Даран поднялся, стряхнул землю с колен. Спрятал клок шерсти в карман. Может быть прав лорд, и тут плетётся заговор? Но кто участники? Он смотрел на переулок, на стены, на окна домов, и знал — здесь не было зверя. Здесь были люди.

 

 

Глава 7

В городе нарастала паника. Люди сновали по улицам, искали повозки, собирали пожитки в дорогу. Кто-то уже был у главных ворот с требованием открыть их, кто-то кричал, что никого не выпустят, пока не найдут зверя.

Среди этой беготни Даран пробирался к замку, у которого тоже царила суета. Люди разгружали корзины с яблоками.

В зале были кормилица и Сильвия. Даран поприветствовал дам, и спросил о лорде.

Леди Марена указала на коридор:

– Лорд в погребе. Я провожу вас.

Сир Генри пропустил даму вперед.

– Это был зверь? – вдруг раздался голос, журчанием ручья.

Даран только отрицательно покачал головой, и ему показалось, что Сильвия выдохнула.

В погребе замка было сыро и холодно. В огромном помещении, разделенном арками на несколько залов, настаивались и хранились бочки янтарного напитка. Высокие корзины с яблоками стояли вдоль стен у входа, разбавляя запах плесени сладковатым фруктовым духом. Здесь же находились механизмы для размельчения фруктов. Где-то за третьей аркой Даран заметил свет. Канделябры стояли на дубовом столе, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Граф Клиффорд сидел на деревянном кресле без верхней одежды, в одной расшнурованной рубашке с закатанными рукавами и выглядел при этом свете, как живой мертвец. На синей груди у него ползали чёрные жирные пиявки. Роб сделал на правой руке небольшой надрез, из которого вытекла почти чёрная кровь на небольшую глиняную плошку. В другой руке он держал неизменный бокал с янтарным напитком.

– Аа, сир Генри, что нового?

Роб и кормилица отошли в сторону и о чём-то шептались.

— Следов зверя я не нашёл, — сказал Даран. — Только клок шерсти и отпечатки человеческих ног вокруг.

Лорд словно говорил сам с собой. В его глазах мелькнуло что-то, то ли страх, то ли гнев.

— Я так и знал. Это всё проделки баронов, Милгарта и Лафрена, – сказал лорд, сжимая бокал так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Они причастны к краже трупа. И к убийству детей. Они хотят, чтобы город пал, хотят прибрать к рукам всё моё графство. Чтобы Сильвия досталась им. – Лорд размахнулся и снова разбил бокал с сидром о стену. – Я не позволю. Я не отдам им ни города, ни Сильвию. Они думают, что я немощен, но я скоро излечусь!

Даран посмотрел на лорда долгим взглядом.

— Откуда такая уверенность, что это бароны?

— Посудите сами, только им выгодно, чтобы город опустел, яблоки сгнили, а сидр прокис. Но я ничего не могу доказать. Кто-то, что-то видел?

– Нет, милорд, почти все были в садах.

– Много лет назад душегубство графа Багрида бросило тень на волков. Мы искали оборотня, обращающегося в волка. Но оборотнем был человек, скрывающий свою звериную натуру. Я дам вам людей для поисков в лесу и в городе. Найдите виновных.

 

*

Даран сидел на краю кровати в северной башне и смотрел на клок чёрной шерсти, зажатый в пальцах. За окном стояла глубокая ночь. Город затих, но тишина эта казалась тяжелой, нарастающей, готовой разразиться громом.

Корзины с яблоками стояли вдоль стены буквально везде: в коридоре, в башне, даже в его комнате.

Он взял зелёное яблоко, потёр его о кожаный рукав. Раздался неприятный скрип. Даран поморщился и откусил. Фрукт был кислым. Он поморщился ещё больше.

Он перебирал в голове всё, что видел и слышал за последние дни. Волчица с щенками. Чёрный волк, убитый, а потом исчезнувший.

Дети, которых утащили, а не растерзали на месте. Отсутствие костей.

Лорд, который помешан на серебре. Который пьёт его, носит, сыплет в еду, бросает в бокалы гостям. Который посинел, заработав серебряную хворь. Который запретил Сильвии носить траур и не позволил выйти замуж. Который убеждает всех, что сын путешествует.

И Сильвия. Бледная, опустошённая, застывшая в серебряном корсете. Она похожа на птицу в клетке, которую кормят через прутья. А серебро — это клетка.

Даран встал. Подошёл к окну.

Бароны и мясник? Нужно было найти связь между ними.

Роб, который внезапно оказался и охотником, и цирюльником, и ещё неизвестно кем.

И история с графом Багридом и волками не давала ему покоя. Он не исключал вероятности существования оборотней. Но здесь было гораздо больше человеческих следов. Сир Генри слишком долго жил, чтобы понимать, на что толкают людей жадность, власть, страх. Под подозрением были все.

 

***

Даран проснулся в деревянной хижине, почерневшей от сырости. Он не чувствовал боли, раны зажили, но двигаться всё ещё не мог. Охотник осмотрел помещение. Под потолком были развешаны пучки трав, грибы, куриные и заячьи лапы. На стене висела шкура чёрного волка, а под ним в раскрытом сундуке лежали серебряные болты, чаши, наручи, кольчуга, корсет и другие вещи. У другой стены стояли несколько корзин с дикими яблоками. А на них, покоился арбалет. В очаге горело пламя и что-то кипело в котле, перебивая зелёным сладковато-пряным духом можжевелово-смоляной запах.

В хижину вошла то ли старуха, то ли девочка и подошла к огню. От её плаща поднялся столб зеленоватого пара. Она зачерпнула ковшиком варево, поднесла к охотнику и дунула ему в лицо сладковатое облачко. Даран закашлялся. Теперь перед ним стояла девочка. Она пыталась накормить его с ложечки супом. А потом снова шепнула: «Спи!».

 

 

Глава 8

Даран проснулся, пытаясь прогнать морок навязчивого сна.

Утром по городу разлетелся новый слух. Исчез ещё один ребенок. Сын лесничего. Мальчишка пас коз на окраине и не вернулся к вечеру. Лесничий стоял бледный, но держался. Рядом Риз, старший сын, парень лет четырнадцати, с пробивающимся пухом на лице, с горящими глазами и сжатыми кулаками.

Несколько семей запрягали телеги, чтобы покинуть город. Другие только готовились уехать. Никуда не собирались лишь те, чьи дети не были найдены. Они резали агнцев и рисовали свежие руны на дверях. Защита снаружи и страх внутри за остальных детей. Приближалось полнолуние. Воздух стал тяжёлым, плотным, как перед грозой.

Даран и лесничий шли по краю леса, осматривая землю. За ними старший сын лесничего, который отказывался возвращаться домой.

— Я не уйду, — сказал он, заталкивая за шерстяной дублет волчонка, — я могу помочь отыскать брата.

Лесничий остановился, повернулся к нему. Он смотрел в глаза сыну, пока тот не отвёл взгляд.

— Риз, ты знаешь, что я прав. — сказал он тихо. — Иди домой, Мы справимся.

Парень сжал зубы, но подчинился. Он пошёл обратно, гоняя коз, оборачиваясь несколько раз, а затем исчез за холмами.

— Отпечатки колес, — сказал Даран. — Свежие. Ведут от леса — в город. Кто-то въезжал в город ночью. Или выезжал.

Лесничий выпрямился.

– Каждый раз, когда исчезал ребенок, поблизости был след повозки.

– И ты об этом только сейчас говоришь?

– Я не думал, что они связаны, повозка могла проехать позже или раньше.

– Это ещё одна улика, подтверждающая, что похищение дело рук людей, а не зверя. Кто пользуется повозками?

– Многие. Ездят за дровами в лес, за овощами в деревню, на рыбалку, в поле, кормилица, раздает милостыню, охотники шкуру привозят и добычу.

– Понятно, а бароны?

– Сами нет, но слуги… значит мой сын в городе? — глухо предположил Сэм. — Мы должны обыскать каждый дом.

 

*

Тео ничего не видел сквозь мешковину. Он ощущал только запах плесени и яблок. Его руки и ноги были связаны верёвками и скованы цепью. Но мальчику не было страшно. Сквозь плетённые нити он различил свет, кто-то вошёл с факелом. Кто-то отстегнул цепи, поднял его за шкирку, как собака хватает мелкого щенка, и усадил на стул.

– Не шевелись, – рявкнул неизвестный, и оторвал ему рукав.

– Я не боюсь вас, – осмелел мальчик, когда кто-то придавил ему грудь, он не мог двигаться, словно руку привязали к телу, а тело к столбу.

– Мне не страшно, – повторил он, – это вам надо бояться, вам не следовало трогать меня и других детей. Мой брат найдёт вас, ай – почувствовал он словно его ужалила оса, – он вас всех разорвёт в клочья, – продолжал он, ощущая легкое головокружение и, как рука становится тяжелее, – да вы все с сума посходите, когда увидите его клыки и когти.

В то же мгновение стало тихо. Настолько, что он расслышал биение собственного сердца.

 

*

Ночь накрыла город. Из таверны вышли двое. В тусклом фонарном свете вырисовывался силуэт охотника с раненной рукой и того пьяницы, которому мерещатся заговоры. Оба шатались, как камыши в ветренную погоду.

– Воо те крест, это была чёрная женщина на колеснице…– рассказывал очередные байки пьянчуга.

— Да заткнись ты, — отмахнулся охотник. — Пойду отолью.

Он отошёл за угол дома, расстегнул портки. В темноте раздался тихий, жалобный скулёж.

Охотник замер. Повернул голову. В нескольких шагах от него покачиваясь на маленьких лапках ковылял чёрный волчонок. Охотник зажмурился, покачал головой, чтобы снять похмельный смог. Но волчонок не исчез, скулил, словно искал кого-то или звал.

— Ты откуда взялся? — пьяно усмехнулся охотник. — Сейчас я с тобой разберусь.

Щенок побежал за угол, в переулок. Охотник двинулся за ним, на ходу вытаскивая топор.

В темноте раздался глухой хруст. Хрип. Затем удар. Звук рвущейся плоти. Хрип.

Пьяница, стоявший у таверны, услышал странный звук и насторожился.

— Эй? — позвал он. — Ты где? Ты чего?

Тишина. Потом звук падающего тела.

Он двинулся вперёд, нашаривая рукоятку кинжала.

— Ты чего там? Отзовись!

Он заглянул за угол. В свете луны, выглянувшей из-за туч, он увидел огромную фигуру. Зверь, лохматый, с горящими глазами. Он сидел на груди охотника.

Пьяница закричал. Отшатнулся, уронил кинжал, и спотыкаясь, побежал по улице.

— Оборотень! — орал он, не помня себя. — Я видел оборотня!

Он добежал до замка, влетел в ворота, рухнул на колени перед стражей, хватая воздух ртом.

— Оборотень … там… – указывал мужик в обратном направление, – он убил его… разодрал, как тряпку… я видел…

Сир Генри и лесничий нашли тело охотника. Оно лежало в тёмном переулке. Горло было разодрано, не ножом, не топором, а звериными когтями.

Вокруг были следы зверя, переходящие в человеческие. Доносился можжевелово-смоляной дух.

Лесничий выглядел раздавленно, словно снова потерял сына.

– Чертовщина какая-то, – выругался Даран.

Мужчины города, вооружившись вилами и топорами, вышли на улицы. Факелы перемещались то в одну точку, то в другую — люди гонялись за тенью, за слухом, за страхом. Кто-то кричал, что оборотня видели у северной стены, и толпа двигалась туда.

Даран и лесничий шли по следу. Впереди, в лунном свете, мелькнуло что-то чёрное. Донесся вой. Оборотень двигался в сторону замка.

У Дарана сжалось сердце. Единственное, о чём он мог сейчас думать, это Сильвия. Она была там, в башне. Одна. Замок стоял без охраны — все люди ушли за оборотнем.

Даран побежал.

Они выскочили к конюшне. Тело глухонемого Джада, с неизменной улыбкой, теперь неподвижно лежало у входа. Горло было перегрызено, глаза открыты. Лесничий побежал осматривать другое крыло замка.

Даран не остановился. Он бросился к северной башне.

Внутри было тихо. Даран слышал своё дыхание и ещё — тяжёлый звук, как когти касались каменного пола, застеленного соломой. Зверь был здесь. Он поднимался по лестнице, в башню. Туда, где жила Сильвия.

Даран побежал. Сердце колотилось. Он боялся не успеть.

Тень мелькнула впереди, в коридоре, поднялась по лестнице. Даран выстрелил, но болт словно пройдя сквозь тень застряла в стене. На этаже леди зверь исчез. Дверь в покои Сильвии была открыта. Сир Генри ворвался внутрь, с арбалетом наизготовку. Она стояла у окна.

 

 

Глава 9

Луна заливала комнату белым светом. На леди была только ночная рубашка и отделанный мехом плащ, накинутый на плечи. Она расчёсывала волосы цвета льна с серебристым отливом, длинные, до пят. Женщина замерла при виде него. Глаза расширились — но не от страха.

Сир Генри бегло осмотрел комнату, подошёл к раскрытому окну. Высота была с десяток ярдов. С такой высоты костей не соберёшь, даже если ты оборотень. Даран немного перевёл дыхание, осмотрел свою комнату и покои кормилицы. Никого.

Он шёл попятам зверя или ему показалось? Куда делся оборотень? Не причинил ли ей вреда? А может это она?

Вопросы сыпались один за другим и ему нужен был ответ, чтобы двигаться дальше, чтобы освещать дорогу. Он вернулся в покои Сильвии.

От неё исходило какое-то серебряное сияние, словно она была статуей, выточенной из лунного камня.

В комнате было тихо. Повсюду лежали яблоки. На стене висел незаконченный гобелен. На манекене красовалось платье, ещё недошитое, с иглой в вороте. Вот чем она жила в ожидании, в тишине, в этом застывшем времени. Нашивала на гобелены орнаменты с волками, яблонями.

Кто она, птица в клетке или зверь под невинным образом? Этот вопрос мучил его всё сильнее. А что, если она и есть оборотень? Сможет ли он её принять? На этот вопрос у него не нашлось ответа. Даран должен был найти раны или шрамы от укуса. Или не найти. Доказать себе, что она не при чём.

Даран опустил арбалет и шагнул к ней. Скинул с неё плащ, тот упал к её ногам. Потянул за верёвки, стягивающие ворот. Она не шелохнулась. Рубашка скользнула вниз.

Кожа Сильвии сияла в лунном свете. Она была гладкой — ни одной царапины, ни одного шрама. Он искал тщательно, проводил пальцами по безупречному телу. Изгибы, выточенные природой, линия бедра, сужающаяся в талию, реберная клетка, грудь с девичьими ареолами, соски, затвердевающие от прикосновения.

Сердце Дарана невыносимо билось. Он не слышал ничего, кроме крови, пульсирующей в висках. Руки дошли до шеи, пальцы вошли в волосы, проверяя кожу головы. Мягкие шелковистые и одновременно вьющие волосы нежно щекотали ему ладони.

Он искал следы зверя, но их не было.

Сильвия смотрела на него с какой-то древней покорностью так, словно он делал что-то само собой разумеющееся. Её глаза, серые с крапинками золота, завораживали.

Он притянул её голову ближе. Она сделала шаг вперёд, и теперь её тело касалась его кожаных одежд. Он смотрел на неё сверху вниз, держа её лицо в ладонях, словно драгоценную чашу, из которой желал испить, но боролся с вожделением. Мука была написана на его лице, но золотые крапинки в радужной оболочке увеличились, тело отвечало, губы звали. И Даран сдался.

Он впился в её губы, словно мучимый жаждой путник в пустыне припадает к источнику, и ощутил, как она ответила на поцелуй, несмело, но горячо. Её пальцы вслепую блуждали по пурпуэну, распуская узлы. Пряжка ослабла и ремень лёг у ног. Следом сполз пурпуэн. Петля за петлёй она освобождала его тело от рубашки. Он не мешал, оторвался от её губ, провёл горячим ртом по шее, вдоль ключицы. Она запрокинула голову, открывая горло. Пальцы Дарана скользили по стройному ряду позвонков вниз к выпуклым ягодицам. Она провела рукой по шраму на животе вниз, проскользнула внутрь портков, от которых он спешно избавился.

Теперь они стояли друг перед другом обнаженные, как в день творения. Луна заливала их серебром, холодным и живым одновременно.

Он сжал ее запястье, притянул к себе, вдохнул запах её волос: яблоки и ромашки.

Они упали на скинутую одежду так, будто сдались чему-то, чему сопротивлялись слишком долго. Он накрыл её собой, чувствуя, как её тело, подобное лунному камню, начинает согреваться под его руками.

Его губы скользили по её шее, по ключицам, по груди, и он слышал, как её дыхание сбивается, становится прерывистым. Её пальцы запутались в его волосах, притягивали ближе, не давая оторваться.

Он остановился. На её лице была написана жажда, которая не утоляется от близости, а распаляется.

Он чувствовал, как птица избавляется от клети, и сама становится клетью для него самого.

**

Из окна виднелись языки пламени. Факелы гусеницей ползали по улицам. Люди искали зверя. Крики доносились вдалеке, приглушенные стенами, стонами, актом любви, приближающимся к финалу.

Майерс, как обычно зарылся в лён волос Сильвии:

– Ты пахнешь, как луг, на котором я любил отдыхать в детстве.

– А ты – зверем?

– Каким это я зверем пахну? – пощекотал он её за пятки, вызвав смех, – Меня лошади боятся, близко не подпускают, и собаки лают, учуяв издали.

– Настоящим! Вот каким!

– Тем, за кем охотятся сейчас? – серьёзно сказал он.

– Они просто не знают, что ты не способен никому причинить зла. Не знают того, что душегуб кто-то другой. Дорогой супруг, не стоило бродить в облике зверя, везде есть глаза и уши.

– Ты всегда права, но здесь…, ты не представляешь, насколько это волнительно и опьяняюще, ощущение свободы. Словно ты рождён для одного мига – надышаться этой волей. Как бы я хотел тебе это показать.

– Мне не нужно, – улыбнулась Сильвия и погладила обнажённый живот, – я уже это чувствую под сердцем.

Майерс превратился в одно большое обожание. Он вернулся в постель и приложил ухо к животу супруги.

– Ну как ты там? Тебе не тесно? Ты же не против, чтобы папочка немного прогулялся?

– Нет, Майерс, не уходи.

– А Риз не против, он понимает, как это мне нужно.

– Это опасно!

– Опасно было отправиться на вороньи земли. Столкнуться с исчадием. Но эта напасть, – он провёл рукой по шраму на плече, – не проклятие, как показалось сначала, а дар. Там я мог быть собой. Но я оставил сердце здесь, рядом с тобой, – он провел тыльной стороной ладони по её щеке. Поцеловав её, Майерс начал одеваться.

– Прошу тебя, останься

– Я не недолго, любовь моя, верь мне, – улыбнулся Майерс и исчез за дверью.

*

Даран не мог надышаться опьяняющим запахом её волос. Она водила пальцами по каждому шраму на его спине, карта прошлого, которую он забыл в мгновении ока.

Но раздался вой волка где-то за пределами замка. Он смотрел на неё отуманенным взглядом, опустошенный, и в то же время полный нежности, которую отравляла тревога.

– Это где-то у постоялого двора. Я должен идти.

Даран одевался медленно, затянул ремень, взял арбалет. Леди Сильвия накинула плащ на голое тело. Он обернулся к ней, застав печальную улыбку.

Даран снял из-за пояса кинжал, вложил рукояткой в её ладонь, притянув к себе за талию запечатлел губы долгим поцелуем.

Затем быстро вышел, не дав себе времени передумать.

Сильвия стояла у раскрытого окна с кинжалом в руке.

 

Глава 10

Даран выбежал из замка, через двор, минуя конюшню и тело Джада. В городе горели факелы.

Он шёл быстрым шагом, с арбалетом в руке. Факелы мелькали впереди — люди сбились в толпу у постоялого двора.

Он прошёл мимо домов, мимо переулка, где лежал труп охотника. Ветер доносил запах дыма, страха, железа.

Даран пробирался сквозь толпу. Толпа расступилась.

На земле лежали трое. Тот, что был в зелёной тунике, был заколот в грудь, тот, что в синей, лежал с распоротым животом, а у третьего в кожаном переднике и чёрной шубе был раскрошен череп топором. Сир Генри узнал тела: бароны Милгард, Лафрен, и мясник в шкуре чёрного волка.

Даран присел на корточки, чтобы осмотреть раны. По всей видимости, мясника ударили топором по голове, а бороны закололи друг друга. Здесь не было следов зверя. Только людей. Но сами ли они устроили эту кровавую бойню, или им кто-то помог.

Даран попытался отыскать в толпе Сэма, но не нашёл его.

*

Трупы перенесли во двор замка. Лорд, опираясь на трость, медленно обошёл тела.

— Значит, это всё-таки они, — сказал лорд. — Смута. Милгарт хотел посеять страх. Мясник — с волчьей шкурой, чтобы имитировать зверя. Но они перессорились между собой и порешили друг друга.

— А где же тогда сын мясника? – раздалось из толпы.

— Стража проверяет лавку.

Он повернулся к Дарану:

— Вы же охотник. Скажите им, что это дело рук человеческих, а не зверя.

— Да, — подтвердил Даран. — Эти следы оставили люди.

Толпа выдохнула. Кто-то перекрестился.

— Нашли, нашли мальчонка! — выкрикнул кто-то.

Люди расступились, пропуская двух стражников и хрупкого мальчика.

– Он был заперт в подвале под лавкой, – доложили они.

— Выходит, мясник сговорился с баронами? — шептались одни.

— Выходит, никакого оборотня не было? — говорили другие.

— Тогда, где же остальные дети?

— Где сын лесничего?

Лорд заговорил тихо, но всем было слышно:

— Боюсь предположить худшее, но мы всё же будем надеяться отыскать всех жертв этого безумного заговора. Я обещаю, что не успокоюсь, пока не будут найдены все…

 

Конец второй части