Марусин проснулся после полудня. Голова раскалывалась так, словно внутри кто-то методично работал отбойным молотком. Во рту была пустыня. Студент пошарил вокруг, но пивные бутылки были вылаканы до дна. Илья спал, свернувшись калачиком на соседней кровати. Марусин с трудом поднялся, прошлёпал босыми ногами к холодильнику. Но рассол из-под огурцов выхлебали до капли, и теперь на дне банки сиротливо темнели разбухшие укропные зонтики. Обводя неприбранную комнату мутным взглядом, он увидел драгоценности. Они лежали прямо на пыльном, заставленном всяким барахлом комоде, и сверкали так, что глазам становилось больно даже сквозь похмельную пелену. Марусин завис. Он стоял посреди комнаты и мутно вспоминал вчерашнее. Были в клубе с Мариной. Она привезла их в общежитие, но они с Ильёй продолжали пить, потом выходили в магазин за добавкой, а дальше — сплошная пелена. Что же они могли учудить? И как всё это здесь оказалось?

Марусин растолкал Илью и сел рядом на край кровати. Сосед проснулся не сразу — сначала долго моргал, тёр лицо ладонями и сипел что-то нечленораздельное. Наконец оба сосредоточенно уставились на ювелирные изделия.

— Это ты? — толкнул Илью Марусин локтем.

— Не-а, — только головой мотнул Илья. Он сидел, нахохлившись, и мычал что-то невнятное, явно не в силах сформулировать ни одной связной мысли.

— Ты уверен? — уточнил Марусин, вглядываясь в помятое лицо товарища.

— Ага… —выдавил Илья и отрицательно покачал головой.

Студенты проснулись окончательно. Марусин зарядил телефон и залез в интернет. Он пролистал новости, но не нашёл ни слова о краже, пропаже.

— Илья… если это ничьё, то наше…

— А как оно здесь оказалось? — голос у Ильи был хриплый и чужой.

— Не всё ли равно? — Марусин почесал затылок; в голове медленно начала оформляться мысль. — Давай к Аврааму сходим.

 

Авраам в ломбарде долго и внимательно изучал находку. Он крутил драгоценности в руках, подносил к глазам, рассматривал через монокль, будто они таили какой-то секретный чертёж. Потом отложил, снял монокль и выложил на прилавок ровные пачки — 8 миллионов рублей.

— Если бы я вас не знал, даже связываться не стал бы… — сказал он весомо. — А так…

— Они стоят больше, — Марусин оттолкнул деньги обратно через стойку, – я гуглил.

— Ну, тогда давай отнесём их в полицию… — развёл руками Авраам.

— Ладно, накинь ещё два — берём.

Авраам прищурился, снова водрузил монокль на глаз, окинул студентов долгим изучающим взглядом, а потом неспешно удалился в подсобку и вернулся с деньгами.

Студенты собрали деньги в рюкзак. На улице они остановили такси — первую же машину, которая показалась из-за поворота.

— В аэропорт, — сказал Марусин, захлопнув дверцу.

 

Лицо шофёра скрывал респиратор с клапаном. Глубоко посаженные серые глаза часто и подозрительно метали взгляды, подобные ледяным стрелам, в салонное зеркало заднего вида. Сквозь стеклянную перегородку студенты ловили эти стрелы и почему-то чувствовали себя не в своей тарелке, оправдывая свою неловкость чувством вины. Илья плотнее прижимал к себе рюкзак. Марусин спорил с ним:

— Надо бы заехать за Мариной. Она всегда нас выручала, возьмём её с собой.

— Ты же её знаешь. Она ни за что не отпросится с работы, — возражал Илья. — А если что — мы ей деньги на карту скинем.

Марусин замялся, но продолжать спор не стал. Сквозь шум мотора послышалось слабое шипение. Оно доносилось откуда-то сзади. Салон окутало приторное сладковато пахнущее облако. В следующую секунду двери с характерным щелчком защёлкнулись на замок. Оба студента инстинктивно дёрнулись к ручкам — бесполезно.

– Что за… – начал Марусин, но не смог договорить, захлёбываясь приступами кашля. Голова налилась свинцовой тяжестью, перед глазами всё поплыло мутными кругами. Илья барабанил в перегородку. Марусин попытался крикнуть, но язык не слушался, ноги стали ватными. Он увидел, как Илья обмяк и сполз на сиденье. Спустя несколько секунд и он потерял сознание.

Такси мерно урчало мотором и уверенно вывозило пассажиров за город. Городские улицы сменились пустырём, пустырь — лесом, лес — заброшенной деревней, где тишину, разгоняли лягушачьи кваки.

 

Марусин очнулся от душераздирающего визга, с головной болью и в полной темноте. Глаза не различали ни стен, ни потолка — только густой, плотный мрак, который, казалось, давил на лицо прохладой. Он нащупал сырую и шершавую стену. Рядом послышался стон.

– Илья? – едва овладевая речью, произнес Марусин.

– Ггде мыыы? Что слууучилось?

— Тсс! — раздался голос неизвестного, – бесов разбудите.

– Ты кто? – еле шевеля языком спросил Илья.

– Я никто, тебе только кажется, что я здесь, на самом деле меня нет, и никогда не было.

– Что за бред? – попытался подняться Марусин. – Что это за шум?

– Это плотоядные исчадия, они рыдают от голода. Марго давно их не кормила.

– Какая Марго?

–Хозяйка.

–Где мы? – пытался хоть что-то понять Илья.

– В чистилище!

– Это яма, – послышался голос Марусина, – или колодец. Телефоны, зажигалки?

– Ничего, – сокрушился товарищ, – и денег тоже нет. Думаешь, всё из-за них?

– Не знаю, – пелена рассеивалась, и Марусин начал различать очертания незнакомца.

Он сидел в углу, тёр подбородок о колени, и мелко дрожал. Безумно водя глазами по темноте, он вслушивался в каждый шорох

— Тсс! – снова зашипел он, прижимая палец к губам.

– Ты давно здесь?

– Я всегда был здесь, и всегда буду. Тсс! Я договорился с бесами. – закивал он головой.– Только тихо, а то услышат.

— Ты знаешь, кто нас сюда посадил? — спросил Марусин.

— Да знамо кто, ироды, — прошептал третий.

— Зачем мы им?

— Я слышал, в деревнях используют рабский труд, – предположил Илья.

— Глупцы! — вдруг выпалил третий, и в его голосе прорезалась надрывная нотка. — Они вас вычистят и скормят чертям!

— Чего? — Илья напрягся.

— Не слушай его… он сумасшедший, — Марусин попробовал карабкаться по стенам, но ни одна попытка не увенчалась успехом. Он соскальзывал и вновь оказывался на дне. Даже, когда Илья подставил плечи, до отверстия было не дотянуться.

Сквозь протяжное визжание послышался звук подъезжающей машины. Мотор заглох. Хлопнула дверца.

— Ну вот, скальпель привезли, — прошептал третий и забился в небольшое углубление так сильно, словно хотел слиться со стеной. Студенты тоже замерли. Сверху послышались шаги, потом голоса. Через минуту послышался звук открывающейся крышки и яма наполнилась облаком.

 

 

Марусин вновь очнулся от визга свиней. Этот звук не давал покоя —отдавался тупой болью в висках. Его вывернуло. Когда позывы рвоты, наконец, отступили, он оглянулся.

В яме никого не было. Илья исчез. Безумный тоже.

Марусин поднял голову. Где-то там, наверху, в чёрном прямоугольнике неба виднелись звёзды. А рядом с ним болталась верёвка, сброшенная сверху. Марусин схватился за неё, подтянулся, перебирая руками, и с трудом вылез наружу.

Он оказался в полуразрушенном дворике. Худой дом с треснувшими стёклами окон покосился набок, рядом стоял сарай, а поодаль хлев, откуда и доносился нестерпимый визг свиней. Воздух пах навозом, прелой соломой и ещё чем-то сладковатым, отчего к горлу снова подкатила тошнота. Сарай освещался изнутри настолько ярко, что лучи пробивались в темноту. Марусин, таясь за разбросанным во дворе хламом, приблизился к одной из щелей. Он заглянул и замер.

Прямо на столе, застеленном полиэтиленом, проводили операцию. Большой прожектор, установленный над столом, освещал окровавленное тело. Врач в хирургических перчатках и с фонарём на лбу сосредоточенно вырезал из пациента органы. Марусин почувствовал слабость в ногах, когда понял, что на импровизированном операционном столе лежит третий.

— Марго! — орал пьяный мужик, трясущимися руками в перчатках упаковывая органы в пакеты. — Заткни уже этих хряков!

– Они жрать хотят! — пробасил женский голос из дома.

— Скоро уже! — снова заорал мужик. Когда он складывал орган в переносной медицинский холодильник, едва не уронил упаковку.

— Сделаешь непригодными — не получим денег! – оттолкнул его шофёр, натягивая перчатки. –Лучше проверь следующего!

Мужик подошёл к связанному человеку, который бился в истерике, мотая головой и пытаясь что-то выкрикнуть сквозь кляп. Марусин узнал Илью.

Мужик поднял полено, валявшееся рядом, и с размаху опустил его на голову Ильи. Студент обмяк и больше не двигался.

– Ну зачем так грубо, – пожурил его врач, – у нас же есть препарат.

– Так быстрее.

 

Марусин развернулся и пустился бежать. Он бежал ни о чём не думая, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, раздирая руки о ветки. Только воздух свистел в ушах и сердце колотилось где-то в горле. В голове пульсировала одна мысль: бежать, бежать, бежать.

Но в темноте навернулся и упал. Его снова стошнило. Верниииссь, ссспасссии его – шептали голоса в голове.

Прохладный ветер приятно холодил разгоряченное лицо и едва раскачивал ветки сонного леса. Кваканье лягушек создавали идиллию. Ни намёка на страшную сцену, увиденную всего несколько минут назад. Марусин присмотрелся. Сквозь деревья пробивался мигающий свет. Студент направился к источнику и вышел к дому. Во дворе трещал костёр, перед которым сидел старик на бревне и курил трубку.

— Мужик, – взмолился Марусин – помоги! Там человеков режут! У тебя есть оружие?

Старик не торопился с ответом. Медленно вынул трубку изо рта, выпустил струю дыма в звёздное небо и только потом процедил сквозь зубы:

— Ну есть…

—Помоги спасти друга!

— Ты че, совсем из ума выжил, торчок? — Старик даже не повернул головы. — В деревне, кроме меня, почти никого не осталось!

— Они же прирежут его!

— Кто? — Голос старика вдруг стал жёстким.

— Убийцы, ироды, бесы! — выпалил Марусин.

Старик оживился, сверкнув глазами.

— Ты видел бесов?

Марусин протянул, глядя прямо на него:

— Да-а…

– Где?

–Там, – студент указал в сторону леса, и засомневался, – там ещё свиньи орали…

Старик больше не спрашивал. Прихрамывая, он засеменил к низкой, почерневшей от времени, избушке. Внутри загремел чем-то, забормотал, и через минуту вышел обратно с двустволкой в руках. Не прекращая тараторить, он заряжал ружьё на ходу.

— Пошли — бормотал старик, —покажешь! Всё из-за этих бесов! Они всю жизнь из деревни выжрали, людей попутали. Скольких уж… Скольких уж они… Эх…

Он не договорил, только махнул и зашагал вперёд, будто знал куда. Марусин поспешил за ним. Вскоре начал доноситься жуткий, нестерпимый визг.

 

– Ишь ты, – проговорил старик, когда они подошли к сараю, – не знал, что у Алефтины родственники объявились, полтора года, как схоронили...

– Надо Илью вытащить, – напомнил ему Марусин.

– Ты это, дверку открой, а я прикрою, – уверенно спланировал старик, – вытащим парня!

Марусин на счёт три распахнул дверь и ввалился внутрь. Старик навёл двустволку на присутствующих:

– Руки вверх и не дёргаться.

Пьяный мужик и шофёр обернулись и замерли на мгновение. Марусин кинулся к Илье. Мужик хотел схватить полено, но старик выстрелил в него. В это момент шофёр достал пистолет, но не успел направить на вошедших. Выстрелом его отбросило в сторону. Илья, который начал приходить в себя, задёргался и замычал. Марусин развязал верёвку, сорвал кляп и, не дожидаясь, пока друг оклемается, взвалил его на себя и помчал через двор — в лес, подальше от этого места.

Шофёр и мужик корчились на земле, а старик торопливо перезаряжал ружьё, трясущимися пальцами доставая новые патроны из кармана. Шофёр пытался дотянуться до оружия, а мужик орал на врача, который так и замер с поднятыми руками, продолжая сжимать скальпель:

– Я ранен, сделай что-нибудь.

Доктор обернулся. Свет фонаря ослепил старика, и на мгновенье ему привиделось другое. Старик замер и перекрестился.

— Ангел… — выдохнул он, глядя на фигуру врача с сияющим нимбом. Старик замешкался, ружьё опустилось. Но он тряхнул головой, сбросил наваждение, перевёл взгляд с доктора на пациента, распластанного на столе. — Бесы. Точно бесы.

Он вскинул ружьё, но в этот момент кто-то сзади огрел старика чем-то тяжелым. Марго в пьяном угаре смотрела на поверженного старика без всякого выражения.

— Совсем ошалел… — пробасила она. — вы там как?

— Бедро задел, — ответил мужик, морщась от боли.

— Плечо… — прохрипел шофёр, поднимаясь.

— Надо вернуть их, пока они на дорогу не вышли, — как бы про себя проговорил врач.

Внезапно визг свиней усилился, к нему присоединился топот копыт. Он нарастал, становился громче, ближе, и вот уже казалось, что воздух вокруг дрожит от этого сплошного вопля.

— Марго, ты что, свиней выпустила?! — заорал мужик, вглядываясь в темноту.

— Что-о-о… — раздалось в ответ.

Из темноты, сметая всё на своём пути, вылетели четыре громадных чёрных хряка. Словно дикие хищники, почуявшие кровь, они набросились на присутствующих. Они топали копытами, кусали, глодали, рвали тела своими огромными клыками, и при этом визг не прекращался ни на секунду, перекрывая крики и стоны.

 

Марусин нёс Илью под руку. Студент еле передвигал ноги, но с каждым метром, шаг становился уверенней. Они спешили, продираясь сквозь кусты, деревья, и неожиданно вышли к дороге.

Фары приближающейся машины ослепили измученных студентов. Они замерли на месте, зажмурившись. Автомобиль остановился. Дверца открылась, и из неё показалась Марина.

— Как ты?.. Какого ты здесь делаешь? — удивлённо выдохнул Марусин, не веря своим глазам.

Маринка махала перед его носом телефоном.

— А какого ты мне шлёшь всякие селфи из клуба? — голос у неё был звонкий и сердитый. — А в геолокации значишься где-то за городом!

— Ты что, следишь за мной? — опешил Марусин.

— А что, не должна? — Она упёрла руки в бока и смотрела на него с таким видом, будто это он провинился. – Что вы вообще здесь делаете?

— Родная, вывези нас отсюда, я тебе потом всё расскажу, — только и смог сказать Марусин.

 

На рассвете старик пришёл в себя. Голова гудела, спину ломило, и каждая мышца ныла так, будто его переехала телега. Он с трудом поднялся с бревна, опираясь на ружьё, и огляделся. Костёр догорел. Рядом лежала пустая бутылка из-под самогона.

— Бесы… — прошептал дед, вспоминая наваждение. — Бесы…– и, прихрамывая, поплёлся к себе.

 

"...агента пушистого рапорт...

…в ходе оперативной слежки за хирургом Косоговым Дмитрием Анатольевичем подозревающимся в незаконном изъятии органов без согласия клиентов вышел на след такси с номерным знаком 97 жми 123…

прибыл на место преступления (координаты прилагаются)

из рюкзака находящегося в такси произвёл изъятие мобильного телефона студента Института стали и сплавов Марусина Ивана Сергеевича

переслал компрометирующие селфи клубной активности данного индивида его девушке дабы спровоцировать к незамедлительной деятельности

отворил люк в яму в которой находился пострадавший студент спустил туда верёвку

нашептал ему мысли о спасении соседа по общежитию

завёл к гражданину Захару Осиповичу Грымза который не отличался умом и сообразительностью зато был лёгок на подъём кодом активации которого было слово бесы

выпустил свиней в количестве четыре штуки для заметания следов

оттащил старика к месту жительства

изъял вещдоки и поместил в сейф…"

 

Полковник крепко приложился к фляжке, затем отворил сейф. На папках с донесениями лежали ювелирные украшения Дома Cartier и пачки рублей, предположительно десять миллионов.

— Вот, каналья, этот Пушистый! – в сердцах вскрикнул полковник.