Я давно перестал замечать указатели. Навигатор решал за меня, где свернуть, где замедлиться, где не напрягаться. Оставалось только сжимать руль, как сжимают поручень в метро, чтобы не упасть. Пальцы ныли от долгого напряжения: побелевшие костяшки на кожаной обшивке казались чужими.

 

Дорога была ровной, как больничный коридор. Инфернальный свет фар вырезал из темноты одинаковые, монохромные отрезки.

Встречные машины попадались редко, и каждая исчезала так же быстро, как мысль, за которую не успеваешь зацепиться.

 

Радио вещало искажёнными помехами голосами. Я, к собственному удивлению, вслушивался в паузы между ними: там не было тревожности и суеты.

Иногда память возвращала меня к смутному образу женщины-кассира. Особенно запомнились карие, чуть раскосые глаза, обведённые сурьмой, и ироничная улыбка на полных губах, предназначенная скорее не мне, а чему-то своему.

Она ловкими, доведёнными до автоматизма движениями, пробила покупку и после того, как я расплатился, придвинула ближе пачку сигарет и минералку.

 

Уже на выходе я тогда обернулся. Женщина задумчиво посмотрела на экран телефона и засунула его в карман. Ссутулившиеся плечи сделали её ниже ростом, а рыжие волосы скрыли потускневшее лицо.

 

Ни с того ни с сего мне до боли стало важно, от кого она не дождалась звонка.

И вдруг осенило, кому сам задолжал звонок. Я вернулся в машину и завёл мотор.

 

Дорога уже не была прежней — по крайней мере для меня, — хотя свет фар всё так же раздвигал сумеречную темноту. Я всё ещё искал взглядом привычные очертания, силуэты, ориентиры, которые могли бы остановить. Захотелось до покалывания в пальцах, до спазма в горле вытолкнуть прочь ощущение, что давно еду параллельно собственной жизни.

 

Радио переключилось на старую песню: ровный уставший голос звучал отголоском прошлого. Я на мгновение ослабил хватку на руле.

 

Я знал — дорога вела туда, куда на самом деле не хотелось попадать, и давно забылось, в какой именно момент нужно было притормозить и свернуть. Тем горше было осознавать, что намертво сросся с этой чёртовой дорогой, стал машиной. И даже если повернуть, от себя не убегу.

 

Нога жала на газ, опережая решение.