У каждого человека есть душа.

Говорят, среди этих душ есть души, находящиеся как бы «на одной волне»; они чувствуют свою вторую половинку и стремятся к сближению. И — энергия, исходящая из таких душ, усиливает их внутренний магнетизм, который превращается в обоюдное влечение.

Мне всегда верилось в обоюдное влечение.

Поэтому не могу понять, почему испытав такое влечение, люди расстаются.

Мне было тринадцать, когда развелись мои родители. Тогда я научился, а, может, не научился, ведь этому не учат и не учатся, скорее, приобрёл без всяких волевых усилий навык — присутствовать телом, не душой.

Тело может быть где угодно, душа ещё более где угодно. Отдельно от тела.

Надо быть поосторожней, не то можно и рехнуться…

Жить среди взрослых — наука, имеющая строгие правила, и, если твой отец не с тобой, а мать… тоже, — она глазами «мимо тебя» в своём неком мире, то правила эти освоить должен ты сам. Самостоятельно. Зорко всматриваясь, прислушиваясь осторожно, как рысь на охоте, я научился пробираться в их головы так, что вскоре мысли — неконтролируемые, проникающие, чужие, ненужные, от которых невозможно избавиться — сами стали звучать в моей голове.

Это не отчуждает меня от реальности. У меня есть приятели в школе, но одиночество мне отнюдь не чуждо. Иногда одиночество дар и я люблю его.

Мир несовершенен настолько, что мне хочется, чтобы случилось некое невероятное излучение, при котором всё вокруг исчезло бы, и настал бы мой мир, я его называю «Парк» — моё тайное место. Я люблю здесь проводить время, о нём знает лишь одна девочка. Девочка эта после долгих сопротивлений подчинилась неведомой силе, влекущей её к себе и, отпустив то, что держало её здесь, отправилась в неизвестность. Там мы с ней и познакомились.

Однажды я рассказал ей о «Парке». Вначале она не могла его себе представить: её мир был другим, но потом начала мечтать увидеть. Она поверила мне!

И вот — мы уже не были детьми, нам было по 16 — пришло, наступило время показать ей мой мир. Она хлопала в ладоши от радости. Она танцевала. Ей понравилось!

Эта девочка — мой Друг — поверила мне, и я подумал, мне захотелось, чтобы также поверила Мира. Мира… она другая. Она не как та девочка, она вся в реальности, из которой не выходит.

И я сказал девочке про Миру. Я зря это сделал! Что-то случилось. С девочкой.

«Нет, нет! Ты со мной!», то: «Ты не со мной?» почему-то кричала она.

Тогда я впервые увидел смирительную рубашку…

Первым побуждением было броситься ей на помощь, раскидать этих монстров, связывающих её. Мой «Парк»… он не сразу погас, напротив, он становился ещё ярче, потом пропала музыка, появились серые тона. Наверное, что-то должно было случиться и со мной, но кто-то очень сильно до боли сжимал мои руки, голову, поворачивая её к себе. Голос — громкий, не допускающий ничего кроме себя, властно приказывал: «смотри на меня! Ты здесь!». Затем с терпимостью, которой я в себе и не подозревал, я позволил увести меня. Всё произошло быстро.

Той ночью я не спал, выкурил пачку сигарет. Почти в пять утра я запер дверь, включил полный свет и написал письмо той девочке: «Между нами явно существует духовная и телепатическая связь, мы чувствуем это и прекрасно понимаем друг друга без слов. Я не люблю зеркальных отражений, и мне нравится быть рядом с тобой. Теперь я знаю, что тебя пугает белая одежда с длинными рукавами и электрический ток. Мы этого никогда обсуждать не будем, просто будем знать».

Переведя дух, дописал: «Постскриптум. К сожалению, я в какой-то степени агностик. Нам не доказать о существовании наших Миров. Да и не надо никому ничего доказывать. Мы обязательно встретимся. Искренне надеюсь, что моё письмо застанет тебя в хорошем настроении. Чуть не забыл сказать, мне очень нравится, когда ты смеёшься. Друг».

Письмо отправить не удалось. Не знал куда. А когда узнал, то решил поступать и поступил в медицинский.

 

Вся последующая моя жизнь прошла и проходит тихо. Моё влечение к Мире, как я и чувствовал, оказалось обоюдным. Поженились. Чувствую большое искушение, но никогда не говорю ей о своём «Парке», не стремлюсь показать ей его. Она другая... слишком правильная.

Продолжаю учиться в медицинском. Подрабатываю в медицинском учреждении, что не слишком большая смелость с моей стороны: видеть её — моего Друга. Да, я, наконец, буквально ошалев от радости, нашёл её. В подвале она больше десяти лет и вот уже год, как я рядом. Я один из тех гориллоподобных санитаров. Я Марк.

Я также как тогда в «Парке», смотрю на неё ласково и улыбаюсь, но она упорно не узнаёт меня. Может, не хочет узнавать?

Я сохранил то письмо, которое писал ей в ту ночь. Дописал: «Ты мой Друг. Мира моя жена. Я люблю вас обеих. По-разному», незаметно от доктора, оставил ей под одеялом. Чувствую, она и так знает о том, о чём написано в письме — интуитивно.

Она его не читает.

Я прихожу к ней тайком от сотрудников. Держу её за руку. Она улыбается во сне. И тогда мы с ней встречаемся в «Парке», но там я другой Марк, прежний. Я так думаю, что "прежний", на самом же деле стоит мне только прикоснуться губами к её губам и тогда: тишину прорезает скрежет металла — это ключ проворачивается в замочной скважине. И приходится начинать всё сначала.

Её мозг измождён, организм истерзан, но она снова и снова упрямо, покидая тело, устремляется в свой мир.

 

Мой Друг! Моя девочка! Узнай меня! Посмотри ясными глазами. И мы покинем это место! Физически покинем, а не только душами.

Либо мне придётся сделать нечто непоправимое, и тогда мы вдвоём навсегда останемся здесь, но в разных помещениях.

И тогда всё исчезнет.

А как же Мира?