На изломе
На раз и два...раcсыпалась страна,
которая казалась нерушимой.
Где мать звала обедать из окна,
а мы гоняли мячик дотемна,
где были все друзья ещё живыми.
Я уезжал спонтанно, налегке,
сжимая крепко паспорт несерпастый,
Прощай, вокзал, в голубоватой мгле,
/прости, синица, дело - в журавле/,
прощай, перрон. И очередь за счастьем.
Там статуя Свободы в синеве,
Здесь - голод, челноки, бардак в общаге,
мордоворот в бордовом пиджаке,
помешанный на водке и жратве,
портвейн, селёдка в крафтовой бумаге.
Здесь чёрный бумер мчит по мостовой,
и местная Кармен без конвоира,
шатаясь по Торговой и Тверской,
колдует над протянутой рукой:
-Ты станешь Корлеоне, как Де Ниро.
Свободу девяностых, как кумар,
глотали мы, захлёбываясь в драках.
Бандиты, стрелки, девки, дед Хасан,
застолья, "Кольщик", позже "Магадан",
и смерть от наркоты в гнилых бараках.
И я уехал в глянцевую даль,
матрёшек прихватив, как сувениры.
На гвоздике грустила пастораль,
а мама нажимала на сигнал
велосипеда в старенькой квартире...
