На самом краю тихого прибрежного городка, затерянного между сосновыми лесами и меловыми горами, стоял дом.

Старый, деревянный, с облетевшей краской на ставнях и плющом, оплетающим веранду. В этом доме жили тишина и Она.

 

Сегодня, стоя у распахнутого окна, она вспоминала, что когда-то пела на сцене большого зала – красиво, громко, от сердца.

Так, что люди замирали, и даже цветы, казалось, раскрывались шире. Но голос стал с годами хриплым, сцены исчезли, большие города тоже, и остались только утренний кофе, пёс Джек и письма, которые она писала, но не отправляла. Все они были к нему. Они расстались почти тридцать лет назад.

Он ушёл весной, сказав, что вернётся осенью, когда клёны станут медными, а Волга – серой. Но не вернулся ни осенью, ни через год...

Писал редко, короткие открытки из странных городов без обратного адреса, но в каждом слове был он, тот самый, которого она ждала.

Каждый вечер она зажигала у калитки фонарь для тех, кто блуждал в темноте и искал дорогу.

И в этом была странная бесконечная вера, что он помнит и вернётся...

 

Далеко-далеко, за пустынями с бескрайними песками, за морями, за горными хребтами, за красными барханами, за финиковыми рощами расположился город-оазис.

 

День угасал. Сумерки обнимали город.

Мегаполис торопился перейти в ночной режим жизни. Танцующие огоньки фонтанов завораживали. Веяло прохладой.

Небоскрёбы отсвечивали и напоминали космические корабли перед стартом.

Человек никуда не торопился.

Его никто не ждал. В уютной квартире на сто шестнадцатом этаже вместе с ним обитало одиночество.

Молчаливое, сонное, скучное...

В панорамных окнах отражались удивительные краски заката в пустыне.

Не отпускала мысль, что именно ночью должно произойти чудо. Какое, зачем? Он давно не ждал чудес.

Заснуть бы.

 

В который раз снился дом.

Старый, деревянный, с облетевшей краской на ставнях и плющом, оплетающим веранду.

Проснувшись, он долго пытался вспомнить, откуда в его снах этот дом? Почему он снится так часто?

 

Распахнул окно.

Город внизу переливался сотнями тысяч огней, а звёзды казались такими близкими, что стоило просто протянуть руку и… вот оно – седьмое небо!

 

Тишина. Более четверти века он живёт один. Любовь осталась там, в другой стране, в маленьком городке на берегу широкой и невероятно красивой реки.

Только сейчас он понял, что карьера не стоила таких жертв, но тогда его манили другие страны, интересная работа, достаток, приключения.

 

В груди что-то больно кольнуло и скрипнуло, как будто ржавая шестерёнка пыталась сдвинуться с места, но не могла.

Неведомо из каких глубин памяти возникли осенние, яркие клёны...

Рука потянулась к телефону:

– Такси в аэропорт. Сейчас. Я и так опоздал на тридцать лет!

 

В тот день, плывущие, резко очерченные облака, были тёмно-серого цвета. Надвигалась гроза. Джек вдруг залаял, но как-то по-особенному.

У калитки стоял он. В волосах седина, а в глазах – осень. Настоящая, глубокая, с запахом листвы.

Волга катила серые волны, а клёны...

Листья клёнов были красновато-коричневые, похожие на медь.

Она молчала, глядя на него. На человека, которого так долго звала мысленно. Потом просто подошла и обняла его.

Гроза прошла стороной, а в доме запахло ветром и табаком.

 

Иногда, чтобы случилось настоящее, нужно просто дождаться. Это счастье – быть там, где тебя ждут.