Ночной город не спал. Он мечтал, страдал, цеплялся за жизнь.

 

Легенды говорили, что сотню лет назад «Дамба Отчаяния» была обычной песчаной насыпью, высотой с одноэтажный домик. Но даже сейчас тридцатиметровое железобетонное чудо инженерной мысли не спасало от воды. Для Океана город просто не существовал — он медленно и неотвратимо брал своё.

 

Никто не помнил, с чего всё началось. Но это было уже не важно — планета умирала. Обречённые люди отвечали природе всё более гениальными, и в то же время безумными идеями. В поисках спасения учёные из НИИ «Периодической необратимости» случайно выпустили из лабораторий новый букет ментальных вирусов. Началась стремительная мутация, и эпидемию уже было не остановить. Сами горе‐изобретатели теперь томились в психиатрической клинике. Будто потопа городу было мало — огромная невидимая рука душила последнюю надежду.

 

И всё же город держался за неё — упрямо, тихо, почти незаметно. По бульвару Потерянной Надежды шли фигуры в резиновых сапогах и масках, отражаясь в неоновом перламутре луж...

 

В одной из жилых квартир, где ещё мерцал свет и не всё было потеряно, на коленях молодой хозяйки дремал кот. Внезапно в комнату без стука вошёл исхудалый мужчина.

 

— Я заражён, — сказал он и присел к столу.

 

Женщина не удивилась. Её гость всегда был восприимчив ко всяким заразам: то грибов, поющих под дождём, подцепит, то наберётся снов, в которых улицы сворачивались в свитки, рассыпаясь в прах. Теперь — вирус.

 

— Симптомы?

 

— Провалы в памяти. Обострённая чувствительность к чужому счастью.

 

Кот мяукнул, понюхал печенье в матовой вазочке, с хрустом надломил одно. Потом — плавно перетёк на диванную подушку.

 

— Лечится? — спросила она.

 

Мужчина растерянно пожал плечами.

— Теоретически — взаимностью. На практике — не зафиксировано ни одного выздоровления.

 

Она молча разглядывала его лицо, где уже угадывалась маска смерти, и вспоминала их первую встречу в одной из лабораторий НИИ. Тогда молодой лаборант по ошибке вместо заварки подлил профессору выжимку запечатанных галлюцинаций. Профессор исчез прямо на глазах у сотрудников. А под халатом оказался кот.

 

Дождь всё сильнее хлестал по затемнённому окну.

Кот, не отрываясь от печенья, мурчал.

 

Спохватившись, мужчина достал из кармана листовку — видимо, именно ради неё он и пришёл.

На ней было напечатано:

«Добровольцы — на войну вирусов!

Побочные эффекты: повторение по седьмому кругу, потеря ориентации во времени».

 

Немного помявшись, он положил её рядом с чашкой.

 

— Пойдёшь?

 

Она взяла листовку, бегло просмотрела, скомкала, сунула в карман.

 

Кот взглянул на настенные часы (до полуночи оставалось семь минут), хвостом незаметно сдвинул минутную стрелку вперёд.

 

— Успеем? — тихо спросил мужчина.

 

Она кивнула.

— Если подольёшь чаю. Коту.

 

Он подлил. Кот охотно прихлебнул.

 

Когда пробило двенадцать, пара вышла в окно. Их тут же смыло волной.

 

Кот довольно ухмыльнулся, потянулся за печеньем и щёлкнул лапой по выключателю.

 

Город снова погас.