Где-то на задворках Вселенной. Три тысячи четыреста восемнадцатый земной год.

 

Почти стемнело. На горизонте – редкая, как зубы карги, тайга. И во весь окоём – снег, снег, снег… Белой скатертью на графском столе. Оригинальной солонкой посерёдке – избушка. На крыльце двое чем-то похожих пожилых мужчин, почти старики, прощаются. Один уходит, пошатываясь, в сторону леса. Можно бы подумать, что фонарь на его лбу освещает дорогу, но человек такового фонаря не имеет. Свет конусом следует сам собой, заботливо сопровождая бедолагу. И пьяница абсолютно не удивляется этому факту.

– Ну и что, что нельзя... Подумаешь, нельзя... Ну, выпили, закусили, поговорили... Мне ж от безлюдья призраки начали мерещиться... А так – хорошо... Йэх!... Что хорошо?.. А хорошо, что близко посты наши... А, ваще, зря нас сюда посадили... Тррри года сидим... без толку... Нету тут людей... Токо зверррушки... П-пы-планета зверушек... И вечной зимы...

Мужчина идёт и идёт, ведомый светом, и продолжает периодически негромко возмущаться.

 

Лаборатория. Первый этаж. Просыпается молодой сотрудник. Тревожно. Может, звук какой-то? Идёт к окну. Белеет новенький снеговик, слепленный кем-то. Аккуратный, симметричный. Забавный. В какой-то миг кажется, будто он шевелится. Но нет. Всё тихо и бездвижно. Даже отсвет местной луны тоже, кажется, оледенел. Застыл. Лаборант снова ложится. Вспоминает споры на Земле о существовании Города на этой планете. Предположения есть, но всё недоказуемо. Пока разрешены только визуальные наблюдения. Никаких вторжений, внедрений и проникновений вглубь. Только глаза и уши. Пока. Но скука и неопределённость уже вьёт паутинки сомнений в умах. Есть ли здесь разумная жизнь? Цивилизация? Кругом одни снега. Вечная мерзлота. Только млекопитающие, очень похожие на наших. Странно, что нет других отрядов. Ну, изучим хоть это.

 

Москва. Большой театр. "Лебединое озеро". Молодой человек появляется в одной из лож, наклоняется и шепчет на ухо солидному лысому мужчине. Тот спешно покидает зал, в фойе подключается к связи:

– Что у вас происходит?

– Максим Петрович, из Института исчезли все животные с Эльдинтау!

– Что, все?!

– Все, абсолютно. Бесследно.

 

Эльдинтау. Со снеговика перед опустевшей лабораторией срочно стаивает весь снег, от него самого, как от радиостанции (а это она, похоже, и есть), идут краткие сигналы в окружающее пространство:

– Шестому району избавиться от покрова, восемнадцатый готовится к реэвакуации, двадцать третий – пустить ток по контуру...

 

На бескрайнем белом просторе два – не совсем белых – медведя: они почему-то цвета освещения закатным Солнцем на Земле. Звери встают на задние лапы и начинают избавляться от шкур удивительного окраса. Внутри оказываются очень симпатичные девчонки.

 

– Вас учитель предупреждал о запрете на инициативу? Жёлтых животных изобрели! Умницы-разумницы! Сначала выучили бы предмет! Зоологию местности проживания любых посетителей из Комоса надо знать назубок! На три месяца в школу аспиралинового анализа и четыре – на тренажёры активного внимания! И не попадайтесь мне на глаза!

И ректор так страшно вращает этими самыми глазами, что девчонки убегают без оглядки.