Он
Над местом, где оживший горизонт
привычно упражняется в растяжке –
закат,
держащий смолоду фасон,
склонился, подустав – и дышит тяжко…
Мой /вечный/ забавляется со мной:
настойчиво, хитро́, и незабвенно
куражится,
особенно в пивной,
сдувая на лицо ошмётки пены.
Недавно заморочил словом /блок/,
но склонны к озарению поэты,
и я, как просветлённый – выдать смог,
что это –
десять пачек сигаретных.
Из всех розеток льёт электроток –
аквариум,
а выглядит квартирой,
амфибией врезаясь в потолок,
/мункирую/ в ловушке микромира.
И вижу:
будто солнце испокон
запасливо в ладони собирает,
как «миро» чудодейственных икон,
любовь, и свет её – неисчерпаем;
не молния на небе шелестит –
расстёгивают ангелы застёжку,
и раздразнив ментальный аппетит,
сквозь щель идеи сыплются –
в ладошки…
Мой главный забавляется со мной,
прикинувшись прищепкой на верёвке,
а я бельём свисаю над землёй,
от птичек уворачиваясь ловко.
