Иван Горелов женился на Татьянке, девчонке работящей и покладистой. Только свекровь тревожилась, как бы Татьяна их породу внешностью не испортила. Гореловы славились красотой и статью, а в Татьяне ни яркости глаз, ни черноты бровей. Особенно волосы подвели. Жиденькие, мышиного цвета.

Татьяна в муже души не чаяла. И ласков с ней Ванечка, и до работы охоч. На других женщин не смотрит, хоть многие бесстыдницы на женатого заглядываются. Только раздражало, как Иван своими кудрями гордится. Пока ровной волной не лягут, будет у зеркала гребнем их приглаживать.

В тот день Татьяна, уже будучи беременной, затеялась печь хлеб. Тесто подходило слабо, поэтому Таня переволокла квашню на южное окошко. Прогреет солнышко, глядишь, поднимется, как и полагается.

Тесто тестом, а других дел немерено. Татьяна направилась в хозяйственный двор, тут и Иван вернулся.

— Устал, прилягу, — предупредил он жену и устроился на кухонной лежанке, аккурат возле окошка, где тесто подходило.

А подходило оно знатно! Вначале крышку сдвинуло, потом по краю кадки поползло, торопливо к голове Ивана приближаясь. А тот, не ведая, что у него на макушке творится, спал крепким сном.

Когда Таня спохватилась, теплое тесто на мужниных волосах уж обосновалось. Женщина ахнула и бросилась поскорее баню топить, Ивана кудри спасать.

Куда там! Сколько мылом не терли, водой не споласкивали, тесто упорно цеплялось за волосы, скручиваясь и сворачиваясь на каждой прядке.

— Ничего, Ванечка, высохнет и само осыплется, — дрожащим голосом уверяла мужа Татьянка, впрочем, не особо веря в свои слова. Не зря. Пришлось свекрови остричь сына чуть ли не налысо. Как ни странно, такая прическа Ивану понравилась, и упреков в Танин адрес он не бросал.

А когда ребенок родился, радости-то было! Мальчонка златоглавый и синеглазый, весь в отца. Но самое удивительное, что Танины волосы после родов вдруг окрепли и кудрями завились.

Богата беременность на чудеса!