Стихи Томаса Стернз элиота

I Мы полые люди,Мы чучела, а не людиСклоняемся вместе-Труха в голове,Бормочем вместеТихо и сухо,Вез чувства и сути.Как ветер в сухой травеИли крысы в грудеСтекла и жести Нечто без формы, тени без цвета,Мышцы без силы, жест без движенья;Прямо смотревшие душиЗа краем другого Царства смертиВидят, что мы не заблудшиеБурные души — но толькоПолые люди,Чучела, а не люди. II Я глаз во сне опасаюсь,Но в призрачном царстве смертиИх нет никогда:Эти глаза —Солнечный свет на разбитой колонне,Дрожащие ветви;А голосаВ поющем ветреТоржественней и отдаленней,Чем гаснущая звезда. Да не приближусьВ призрачном царстве смертиДа унижусьПредстав нарочитой личинойВ крысиной одежке, в шкуре вороньейВ поле на двух шестахНа ветруВоробьям на страх,Только не ближе — Только не эта последняя встречаВ сумрачном царстве. III Мертвая это странаКактусовая странаГаснущая звездаВидит как воздевают рукиК каменным изваяньямМертвые племена.Так ли утром, когдаМы замираем, взыскуяНежностиВ этом другом царстве смертиГубы, данные намДля поцелуя,Шепчут молитвы битым камням. IV Здесь нет глазГлаз нет здесьВ долине меркнущих звездВ полой долинеВ черепе наших утраченных царств К месту последней встречиВлачимся вместeСтрашимся речиНа берегу полноводной реки Незрячи, покаНе вспыхнут глазаКак немеркнущая звездаКак тысячелепестковаяРоза сумрака царства смертиНадежда лишьДля пустых людей. V Мы пляшем перед кактусомКактусом кактусомМы пляшем перед кактусомВ пять часов утра. Между идеейИ повседневностьюМежду помысломИ поступкомПадает Тень Ибо Твое есть Царство Между зачатиемИ рождениемМежду движениемИ ответомПадает Тень Жизнь очень длинна Между влечениемИ содроганиемМежду возможностьюИ реальностьюМежду сущностьюИ проявлениемПадает Тень Ибо Твое есть Царство Ибо ТвоеЖизнь оченьИбо Твое есть Вот как кончится мирВот как кончится мирВот как кончится мирНе взрыв но всхлип.

I …Так как я не надеюсь вернуться назад,так как я не надеюсь,так как я не надеюсь вернуться,с дикой жаждой талантаи других человеческих черт бытия,ввиду мимолетности сей,в высь стремлюсь не стремиться я.(Расправляет ли дряхлый орел свои крылья?) И к чему мне роптать,понимая, что Сила не вернется опять? Так как я не надеюсь снова познатьнесомненный сомнительной славы час.Так как я не жду,так как знаю, что не смогу узнатьодну настоящую быстротечнуюСилу, Дух, Власть, так как мне не испить ее,к родникам средь цветущих дерев не вернуться опять. Так как знаю, что время есть время всегда, и место всегда только место,и что сущее — сущее только на время,и только в одном из мест.В свете этого, я довольствуюсьтем, что есть.Так что я не надену счастливый лик,так что я отвергаю истошный крик,так как я не надеюсь вернуться назад.И поэтому весел я,весел тем, что могу для себя создатьпричину веселья. Боже, смилуйся надо мной!Я молю, чтобы я позабылвсе материи, бывшие почвоюдолгих и спорных раздумий,всю излишнюю мудрость,так как я не надеюсь вернуться назад.Говорятся эти слова в ответтому, что свершилось,тому, что свершилось — возврата нет.Не суди строго нас, Судия,прояви свою милость. Так как эти крылья уже коротки для полета, так как только флюгер хлещет, взбивает небо.Ну а небо нынче весьма маленькое и сухое, меньше и суше, чем желание.Научи нас любви и равнодушию.Научи нас смирению.Молись за нас, грешных, ныне, и в час нашей смерти.Молись за нас ныне, и в час нашей смерти.

А я собственными глазами видел Кумскую Сивиллу, сидящую в бутылке — и когда мальчишки кричали ей: «Чего ты хочешь, Сивилла?», она отвечала: «Хочу умереть».

Есть несколько способов восприятия Рождества,Кое-какие из них мы здесь опустим:Общественное восприятие, пренебрежительное, сугубо коммерческое, Буйное (с кабаками, открытыми до полуночи)И ребячливое – но вовсе не восприятие ребёнком,Для которого свеча это звезда, а позолоченный ангел,Распустивший крылья на самой верхушке,Это не ёлочное украшение, а настоящий ангел.Ребёнок относится к ёлке с восторгом,Пусть же распространится его восторгНа весь праздник, воспринимаемый им отнюдь не как повод,Чтобы восхищение блеском, очарованиеПервой ёлки, которая западёт ему в память,Чтобы радость рождественским подаркам(Каждый из которых пахнет по-своему, но всякий раз – волнующе)И ожидание рождественского гуся или индюшки,И тихий трепет, когда их подают к столу,Чтобы благоговение и весельеНе оказались утрачены и в дальнейшем –В жизни с её опостылевшими привычками, усталостью и скукой,С мыслями о смерти и с осознанием собственной жизненной неудачи,Или же в ханжестве приторной и притворнойВеры, настоенной на самообмане,Господу неугодной и равнодушной к ребёнку(И здесь я с благодарностью вспоминаюСвятую Люцию, её рождественский гимн, её огненный венец);Чтобы ближе к концу, в твое восьмидесятое Рождество(«Восьмидесятое» взято здесь произвольно и означает «последнее»)Накопившиеся за всю жизнь воспоминанияо ежегодном душевном прорывеПретворились бы в концепцию великого счастья,Оборачивающегося одновременно и великим страхом,Потому что страх неизбежно охватит каждого,Ибо начало напомнит нам о конце,А первое пришествие – о Втором Пришествии.