Саади родился в Ширазе в начале XIII века — точная дата неизвестна, как и многое в его биографии. Он происходил из небогатой семьи, рано потерял отца, учился в медресе Низамия в Багдаде у известных богословов, прилежно изучал исламское право, историю и персидскую литературу. Он был мусульманином-суннитом, но позже, когда в Персии восторжествовал шиизм, его труды читали и почитали уже по обе стороны религиозного разрыва. Уже тогда начал писать стихи — живые, полные юношеской любви к жизни, к музыке, к миру, который он не собирался покидать в келье.
В 1226 году в Фарс вторглись монголы; Саади бежал и больше тридцати лет провёл в скитаниях. Он странствовал по Анатолии, Сирии, Египту, Ираку, совершил четырнадцать паломничеств в Мекку, был проповедником в Дамаске и Баальбеке, уходил в пустыню под Иерусалимом. Его захватили в плен крестоносцы в Акре, и семь лет он рыл траншеи за стенами крепости. Освобождённый за выкуп, он женился на дочери своего спасителя — безобразной и сварливой, сбежал от неё в Северную Африку и снова пошёл по дорогам. Он встречался с бандитами и имамами, сидел в чайных с торговцами, проповедниками и нищими суфиями, слушал сборщиков мёда в Азербайджане, опасавшихся монголов, и бродил по развалинам Хорезма. Позже он оказался в Индии, в Синде, в Гуджарате — но куда бы он ни шёл, он вглядывался, запоминал и записывал.
В 1257 году Саади вернулся в Шираз, где его приняли как одного из величайших жителей провинции. Он отказался от места придворного поэта, жил как суфийский шейх и наставлял учеников. Там, в относительном покое, он составил две свои главные книги: поэму «Бустан» («Плодовый сад») и сборник притч «Гулистан» («Цветник роз»). В них не было отвлечённого мистицизма — был живой опыт, наблюдение, насмешливая мудрость человека, который знает цену и властителю, и дервишу, и купцу, и нищему. Саади писал о справедливости, о дружбе, о том, как вести себя в этом мире — не в идеальном, а в том, который рушится, воюет, торгует и молится.
Последние годы он провёл в Ширазе. Умер между 1291 и 1294 годами. Его мавзолей стал национальной святыней Ирана. «Бустан» позже назовут одной из ста величайших книг всех времён, а строки Саади разойдутся по всему миру — от персидских школ до европейских кабинетов. Он не был богословом-систематиком и не создал новой доктрины. Он был тем, кто, пройдя через всё, сохранил ясность ума и добрую усмешку, — и оставил её в книгах.