Стихи Саади

 

Как милая ступит из кругаВелений взаимной любви —Она уж тебе не подруга,И с нею ты связь — разорви. Чье сердце меня не жалелоВ дни страха и скорби моей —Какое быть может мне делоДо страхов его и скорбей? И если мне друг мой бесстыдноОбиды чинит, что ни шаг,Откуда мне может быть видно,Кто друг и кто лютый мой враг? А если любовница хочетКазаться твоею рабой,То знай, что тебя лишь морочит,В душе потешаясь тобой. Что значат ее все приветы?Ловец то готовит силок.Что значат мольбы и советы?Вор метит на твой кошелек. В любовь неизменную веря,Не траться, чтоб не было бед.Грозит тебе денег потеря,А милой простынет и след. Мгновенный восторг не покроетСтраданья бесчисленных дней.Пирушка ночная не стоитПохмелья наутро за ней.

Замедли, караван, шаги. Покой души моей — уходит.Уходит милая моя, и сердце тоже с ней — уходит.Лукавя, мнил я от людей укрыть мучительную боль.Укроешь разве, если кровь из раны, как ручей, уходит?Тоскуя, сплел я руки с ней, расстался в тяжкой муке с ней.В грудь острый нож разлуки с ней все глубже и больней — уходит.Молю: погонщик, не спеши, шатер заветный — удержи,Мой тополь, свет моей души, отрада вся моя — уходит.Не сказки я про то слыхал, как дух из тела улетал —Я сам воочию видал, как жизнь, душа моя — уходит.Вернись, краса и честь моя, кудесница прелестная!Призывным воплем песнь Моя под небо самое — уходит.Я знаю: ты — жестокий друг, неверный и далекий друг.Все же, ясноокий друг, к тебе мечта моя — уходит.Ты, дерзкий Саади, опять на милую посмел роптать!В моей ли власти приказать: пусть прочь тоска моя — уходит?

Попавшийся в сети любезникНаходит двойник себе в том,Кого на аркане наездницВлечет за собою пешком… Я взял бы любовь не на время,Чтоб ноше посбавили мне.Не барин мне нужен, чье бремяТаскал бы я век на спине.

Слугою ты стал у подруги,Она же — не ценит тебя.К чему предлагать ей услуги,Души своей цену губя? Блажен, кто в ночную лишь поруЛелеет ее на груди.И, верность блюдя к уговору,На утро ей скажет: «Иди!» А если у милой в неволеТы стонешь, без пользы любя,Ты сам виноват в своей доле,Взвалив тяготу на себя. Когда по рукой моей грудиПлодов, и все сладких, как мед,Сажать ли мне зелье, откудаЛишь горький рождается плод? Подруга ли радостна будет,А я — удручен и угрюм?Ее ли печаль не разбудит,А я — не засну из-за дум?

Я не знал того сначала, что моя подруга — злая.Лучше не ковать союза, чем потом ломать, играя.На меня друзья в обиде, что тебе я сердце отдал.А с тебя не спросят — что же ты прелестная такая?Кто нам набожно бормочет: «Ай, подальше от красавиц!» —Понапрасну он хлопочет — наша мысль о том — иная.Подыми покров: чужому все равно тебя не видеть.В малом зеркале не можешь отразиться ты, большая.За кольцо дверей заветных не дает соперник взяться.Разве нищим забреет и мне в твой квартал, гроши сбирая?Пытки страсти, жизнь дервиша, град насмешек, яд злоречья —Все стерплю, но дней разлуки я не вынесу, родная.Грезил я: придет подруга, муки сердца расскажу ей.Что рассказывать? Ты входишь и уходит боль былая.Надо вынести украдкой, погасить огонь докучный —Не увидели б соседи, что сб мною, дорогая.Но гасить огонь — что пользы, от соперников скрываясь.Выдает лицо любимой, свет лучистый разливая.Сзади на волю рваться из твоих оков — не стоит.Знает он: в цепях у милой слаще воли, слаще рая.

Хотя бы попалось и многоКрасавиц тебе на пути,Взгляни — и своею дорогойСпеши равнодушно пройти. Вращайся во всяком народе,Со всеми смеясь без забот.Но сердце держи на свободе —Иль горе с любовью придет. Атласам, шелкам, как новинке,Дивиться ты можешь подчас.Но помни притом, что на рынкеНередки ни шелк, ни атлас. Как конь или мул, тот подвижен,Кто к странствиям вольным привык.Не слеп он, не глух, не унижен,Как жернова двигатель, плуг! Свободному мало охотыВ оковы дать тело свое.Беспечный — зачем на заботыСпокойное сменит житье?

Серебряный тополь… Средь луга — идешь ты.Неверная, злая, без друга — идешь ты.Такая ты въявь или снишься такой?Как весело, стройно, упруго идешь ты!Пугливые пери бегут от людей.Как пери мила, без испуга идешь ты.Ты зрелища хочешь? Гляди ж на себя.На лучшее разве, подруга, идешь ты?Пошел бы с тобою, да люди забьютТревогу. От шумного круга — уйдешь ты?Скажи, пожалеешь меня иль уйдешь?Присядешь на миг иль от друга уйдешь ты?Я власти твоей покорился давно.Куда еще грабить жестоко идешь ты?—Пройти по Глазам ли захочешь моим —Глаза подставляю, лишь только идешь ты.Бранишь ты меня — рвусь я ближе к тебе.Молюсь на тебя, но далеко идешь ты.Нигде от тебя не спасутся сердца.Взяв город, захватывать округ идешь ты.Иди, хоть уходит из сердца покой.Пленительно, друг черноокий, идешь ты!С тобою и сердце? и взор Саади —Не думай же, что одиноко — идешь ты.

Капля дождевая пала с тучи в море,Где буграми волны ходят на просторе. «Что же я-то в этой страшной бездне значу? —Капля горевала, — здесь и жизнь утрачу!» Но от темной доли в лоне вод суровомРаковина каплю осенила кровом… Сберегла от смерти, от беды и страха,И теперь та капля — лучший перл у шаха.

репко ударил я заступом в рыхлую землю.Вдруг из таинственной тьмы ее вещему голосу внемлю: «Помни, врываясь в глубокие недра мои:Их удобрили своими костями собратья твои!»

На заре распустившейся розе сказал соловей:«Здесь красавиц немало — гляди же скромней!»Рассмеялася роза: «Сердиться за правду — грешно.Но жесткое слово кто ж молвит любимой своей?»

Коль спокойно ты будешь на муки страдальца взирать —Не могу я свой мир и душевный покой отстоять.Красоту свою гордую видишь ты в зеркале мира —Но пойми: что влюбленным приходится претерпевать!О, приди! Наступила весна. Мы умчимся с тобою,Бросим сад и в пустыне оставим других ночевать.Почему над ручьем не шумишь ты густым кипарисом?Кипарисом тебе подобает весь мир осенять.Ты такой красотою сияешь, таким совершенством,Что и красноречивым каламом их не описать.Кто сказал, что смотреть я не должен на лик твой чудесный?Стыдно годы прожить и лица твоего не видать.Так тебя я люблю, что из рук твоих чашу любуюЯ приму, пусть мне яд суждено в том напитке принять.Я от горя в молчанье горю. Ты об этом не знаешь!Ты не видишь: слеза на глазах моих блещет опять!Ты ведь знал, Саади: твое сердце ограблено будет…Как набегу разбоя грозящего противостать?Но надежда мне брезжит теперь, что придет исцеленье.Ночь уходит, глухая зима удаляется вспять.

В ночь разлуки с любимой мне завесы парча не нужна —В темной опочивальне одинокая ночь так длинна.Люди мудрые знают, как теряет свой ум одержимый.У влюбленных безумцев впереди безнадежность одна.Пусть не плод померанца — свою руку безумец порежет.Зулейха невиновна, недостойна укоров она.Чтобы старец суровый не утратил душевного мира,Скрой лицо кисеею, ибо ты так нежна, так юна.Ты подобна бутону белой розы, а нежностью стана —Кипарису: так дивно ты гибка, и тонка, и стройна.Нет, любой твоей речи я ни словом не стану перечить.Без тебя нет мне жизни, без тебя мне и радость бедна.Я всю ночь до рассвета просидел, своих глаз не смыкая,К Сурайе устремляя блеск очей-близнецов из окна.Ночь и светоч зажженный, — вместе радостно им до рассветаЛюбоваться тобой, упиваться, не ведая сна.Перед кем изолью свои жалобы? Ведь по законуШариата влюбленных — на тебе за убийство вина.Ты похитила сердце обещаний коварной игрою…Скажешь: племенем Са’да так разграблена вражья казна.Не меня одного лишь — Саади — уничтожить ты можешьМногих верных… Но сжалься! Ты ведь милостью дивной полна.

Мы живем в неверье, клятву нарушая то и знай.Всемогущий! Это слово ты забвенью не предай!Клятву верных нарушает и цены любви не знаетНизкий духом, кто средь верных оказался невзначай.Если в день суда на выбор мне дадут, мол, что желаешь?Я скажу: подругу дайте! Вам отдам небесный рай.Пусть расстанусь с головою, но любви останусь верным,Даже в час, когда над миром грянет ангела карнай.Умирал я, но здоровым стал, едва пришла подруга.Врач! Подобным мне — недужным — ты бальзама не давай!Болен я. Но ты явилась и болезни удивилась.Исцели меня, вопросов праздных мне не задавай!Ветерок, что веет в пуще, позабудет луг цветущий,Если кос твоих коснется благовонных, словно май.И зубами изумленья разум свой укусит палец,Если ты с лица откинешь кисеи летучий край.Мне отрада пред тобою пламенеть, сгорать свечою.Не гаси меня до срока, с головы до ног сжигай!Не для глаз недальновидных красота, но ты, о мудрый,Кисти самого аллаха след в ней тайный различай.Взоры всех к тебе стремятся, но любовь и откровеньеНе для низких себялюбцев, не для наглых черных стай.Ты у Саади, о верный, научись живому чувству,На своей могиле бедной мандрагоры насаждай.Темным душам недоступны все восторги опьяненья,Прочь уйди, советчик трезвый, в пьянстве нас не упрекай.

Терпенье и вожделенье выходят из берегов.Ты к страсти полна презренья, но я, увы, не таков.Сочувствия полным взглядом хоть раз на меня взгляни,Чтоб не был я жалким нищим в чертоге царских пиров.Владыка жестокосердный рабов несчастных казнит,Но есть ведь предел терпенья и в душах его рабов.Я жизни своей не мыслю, любимая, без тебя,Как жить одному, без друга, средь низменных и врагов?Когда умру, будет поздно рыдать, взывать надо мной.Не оживить слезами убитых стужей ростков.Моих скорбей и страданий словами не описать,Поймешь, когда возвратишься, увидишь сама — без слов.Дервиш богатствами духа владеет, а не казной.Вернись! Возьми мою душу, служить я тебе готов!О небо, продли подруге сиянье жизни ее,Чтоб никогда не расстались мы в темной дали веков.В глазах Красоты презренны богатство и блеск владыкИ доблесть, и подвиг верных, как ни был бы подвиг суров.Но если бы покрывало упало с лица Лейли, —Врагов Меджнуна убило б сиянье ее зрачков.Внемли, Саади, каламу своей счастливой судьбыИ, что ни даст, не сгибайся под ношей ее даров!

Я нестерпимо жажду, кравчий! Скорей наполни чашу намИ угости меня сначала, потом отдай ее друзьям.Объятый сладостными снами, ходил я долго между вами.Но расставаяся с друзьями: «Прощайте», — молвил прежним снам.Перед мечетью проходила она, и сердце позабылоСвященные михраба своды, подобные ее бровям.Я не онагр степной, не ранен, ничьей петлей не заарканен,Но от стрелы ее крылатой по вольным не уйду степям.Я некогда испил блаженство с той, что зовется Совершенство…Так рыба на песке, в мученьях, тоскует по морским волнам.До пояса не доставал мне ручей, и я пренебрегал им;Теперь он бурным и бездонным вдруг уподобился морям.И я тону… Когда ж судьбою я буду выброшен на берег, —О грозном океанском смерче в слезах поведаю я вам.И вероломным я не стану, и не пожалуюсь хакану,Что я сражен ее очами, подобно вражеским мечам.Я кровью сердца истекаю, от ревности изнемогаю,Так бедный страж дворца рыдает, певцам внимая по ночам.О Саади, беги неверной! Увы… Ты на крючке, как рыба, —Она тебя на берег тянет; к ней — волей — не идешь ты сам.

Коль с лица покров летучий ты откинешь, моя луна,Красотою твоею будет слава солнца посрамлена.Сбить с пути аскета могут эти пламенные глаза,А от глаз моих давно уж отогнали отраду сна.И давно бразды рассудка уронила моя рука.Я безумен. Мне святыня прежней истины не видна.Но Меджнуна не избавит от мучений встреча с Лейли,Изнуренному водянкой чаша полная не полна.Тот не искренний влюбленный, кто не выпьет из милых рукЧашу огненного яда вместо искристого вина.Как жалка судьба лишенных человечности и любви!Ведь любовь и человечность — неразрывная суть одна.Принеси огня скорее и собрание озари!А с пустых руин налога не потребует и казна.Люди пьют вино надежды, но надежд они лишены.Я не пью, душа любовью к ней навеки опьянена.Саади в себе не волен, он захлестнут петлей любви,Сбит стрелой, чьим жалом ярость Афросьяба сокрушена.

В дни пиров та красавица сердце мое привлекла,Кравчий, дай нам вина, чтобы песню она завела.В ночь на пиршестве мудрых ты нас красотой озарила.Тише! Чтобы кутилы не знали, за кем ты ушла!Ты вчера пировала. Все видят — глаза твои томны.Я от всех утаю, что со мною вино ты пила.Ты красива лицом, голос твой мое сердце чарует,Хорошо, что судьба тебе голос волшебный дала.Взгляд турчанки — стрела, брови темные выгнуты луком.Боже мой! Но откуда у ней эти лук и стрела?Я — плененный орел, я сижу в этой клетке железной.Дверцу клетки открой. И свои распахну я крыла!Саади! Был проворен в полете, а в сети попался;Кто же, кроме тебя, мог поймать его, словно орла?

Я влюблен в эти звуки, в этот сердце мне ранящий стон.Я беспечен, и день мой проплывает неясно, как сон.Ночи… Ночи бессонные в ожиданье моей светлоокой,Но тускнеет пред нею свет, которым весь мир озарен.Если вновь приведется мне лицо ее нежное видеть —Сам себя я счастливым буду звать до скончанья времен.Я — не муж, если скрою свою грудь от камней порицанья.Муж душой своей твердой, как щитом, от копья огражден.Не изведав несчастий, не достигнешь заветного счастья.Кто дождался Ноуруза, стужу зимнюю вытерпел он.Хоть жнецы были мудры, но Лейли они тайны не знали,Лишь Меджнун ее ведал, кем был весь урожай их спален.Сонм влюбленных, что верой и богатствами мира играет,Жатвы не собирает, а несметным добром наделен.Ты другого арканом уловляй! Мы же — верные слуги.Ведь не нужно стреножить скакуна, что давно приручен.День вчерашний умчался, ну, а завтра пока не настало.Саади, лишь сегодня ты и волен в себе и силен!

О, если бы мне опять удалось увидеть тебя ценой любой,На все времена до Судного дня я был бы доволен своей судьбой!Но вьюк с моего верблюда упал… В туманную даль ушел караван.Я брошен толпой вероломных друзей, что заняты были только собой.Когда чужестранец в беду попадет, ему и чужой сострадает народ.Друзья же обидели друга в пути, покинув его в пустыне глухой.Надеюсь я — долгие дни пройдут, раскаянье тронет души друзей.Я верю — придут они, друга найдут, измученные своею нуждой.Ведь воля — о муж, — это воля твоя! Захочешь — воюй, захочешь — мирись.Я волю свою давно зачеркнул — иду за тобой безвестной тропой.А кто на чужбине осла завязил в трясине и сам свалился без сил,Ты молви ему, что в сладостном сне увидит он край покинутый свой.Ты счастья, ты радости ищешь себе. На образ красавицы этой взгляни!А если взглянул — с отрадой простись, навеки забудь свой сон и покой.Огнепоклонник, и христианин, и мусульманин — по вере своей, —Молитвы возносят, но только мы, о пери, твоей пленены красотой!Я прахом у ног ее пасть захотел. «Помедли! — она промолвила мне, —Я не хочу, чтоб лежал ты в пыли и мучился вновь моей виной!»Я гурию-деву увидел вчера, которая в сборище шумном друзейСказала возлюбленному своему, поникшему горестно головой:«Желанья ты хочешь свои утолить? Ты больше ко встрече со мной не стремись!Иль вовсе от воли своей откажись, тогда насладишься любовью со мной».Коль сердце печаль свою в тайне хранит, то, кровью оно истекая, горит.Не бойся предстать пред глазами врагов открыто, с израненною душой.Пусть море мучений клокочет в тебе, но ты никому не жалуйся, друг,Пока утешителя своего не встретишь ты здесь — на дороге земной.О стройный, высокий мой кипарис, раскрой окрыленные веки свои,Чтоб тайны покров над скорбью моей я снял пред тобой своею рукой!Друзья говорят: «Саади! Почему ты так безрассудно любви предался?Унизил ты гордость и славу свою пред этой невежественной толпой».Мы в бедности, мы в униженье, друзья, и гордость, и славу свою утвердим!Но каждый из нас — по воле своей — пусть выберет сам тот путь иль иной.

Что не вовремя ночью глухой барабан зазвучал?Что, до света проснувшись, на дереве дрозд закричал?Миг иль целую ночь приникал я устами к устам…Но огонь этой страсти пылающей не потухал.Я и счастлив и грустен. Лицо мое, слышу, горит.Не вмещается в сердце все счастье, что в мире я взял.Головою склоняюсь к твоим, о мой идол, ногам.На чужбину с тобой я ушел бы и странником стал.О, когда бы судьба помирилась со счастьем моим,Онемел бы хулитель и низкий завистник пропал.В мир явился кумир. И прославленный ваш СаадиИзменился душой, — поклоняться он идолу стал.

Мне опостылело ходить в хитоне этом голубом!Эй, друг, мы осмеем ханжей с их святостью и плутовством.Кумиру поклонялись мы, весь день молитвы бормоча.Ты нас теперь благослови — и мы свой идол разобьем.Средь юных я хочу сидеть, и пить вино, и песни петь,Чтобы бежала детвора за охмелевшим чудаком.В простор пустынь меня влечет из этой душной тесноты.Несется радостная весть ко мне с рассветным ветерком.Пойми, когда разумен ты! Не прозевай, когда ты мудр!Возможно, лишь одним таким ты одарен счастливым днем.Где одноногий кипарис шумит, колеблясь на ветру,Пусть пляшет юный кипарис, блистая чистым серебром.Ты утешаешь сердце мне, ты радуешь печальный взор.Но разлучаешь ты меня с покоем сердца, с мирным сном!Терпенье, разум, вера, мир теперь покинули меня,Но может ли простолюдин взывать пред шаховым шатром?Пусть льется дождь из глаз твоих, и в молниях — гроза скорбей —Ты пред невеждой промолчи, откройся перед мудрецом.Смотри: не внемлет Саади укорам низких и лжецов.Суфий, лишения терпи! Дай, кравчий, мне фиал с вином!

Тяжесть печали сердце мое томит,Пламя разлуки в сердце моем кипит.Розы и гиацинты мне не забыть,В памяти вечно смоль твоих кос блестит.Яда мне горше стал без тебя шербет,Дух мой надежда встречи с тобой живит.На изголовье слезы я лью в ночи,Днем — ожиданье в сердце моем горит.Сотнею кубков пусть упоят меня,В чаши отравы разлука их превратит.Предан печалям, как палачам, Саади!Не измени мне, иль пусть я буду убит!

Кто предан владыке — нарушит ли повиновенье?И мяч пред чоуганом окажет ли сопротивленье?Из лука бровей кипарис мой пускает стрелу,Но верный от этой стрелы не отпрянет в смятенье.Возьми мою руку! Беспомощен я пред тобой,Обвей мою шею руками, полна сожаленья!О, если бы тайны завеса открылась на миг —Сады красоты увидал бы весь мир в восхищенье…Все смертные пламенным взглядом твоим сражены,И общего больше не слышно теперь осужденья.Но той красоты, что я вижу в лице у тебя,Не видит никто. В ней надежда и свет откровенья.Сказал я врачу о беде моей. Врач отвечал:«К устам ее нежным устами прильни на мгновенье».Я молвил ему, что, наверно, от горя умру,Что мне недоступно лекарство и нет исцеленья.Разумные по наковальне не бьют кулаком,А я обезумел. Ты — солнце. А я? — буду тенью!Но тверд Саади, не боится укоров людских, —Ведь капля дождя не боится морского волненья,Кто истине предан, тот голову сложит в бою!Лежит перед верным широкое поле сраженья.

Эй, виночерпий! Дай кувшин с душою яхонта красней!Что — яхонт? Дай мне ту, чей взгляд вина багряного хмельней!Учитель старый, наш отец, вино большою чашей пил,Чтоб защитить учеников от брани лжеучителей.Скорбей на жизненном пути без чаши не перенести,Верблюду пьяному шагать с тяжелой ношей веселей.Ты утешаешь нам сердца. Бессмысленной была бы жизньБез солнца твоего лица, что солнца вечного светлей.Что я о красоте твоей, о сущности твоей скажу?Немеет пред тобой хвала молящихся тебе людей.Пусть держит медоносных пчел разумный старый пчеловод.Но тот, кто пьет из уст твоих, мед соберет вселенной всей.Ты сердце, как коня, взяла и в даль степную угнала,Но если сердце увела, то и душой моей владей!Или отравленной стрелой меня ты насмерть порази,Или спасительной стрелы душе моей не пожалей.Предупреди меня, молю, пред тем, как выпустить стрелу,Пред смертью дай поцеловать туранский лук твоих бровей.Какие муки снес, гляди, с тобой в разлуке Саади,Так обещай же встречу мне, надеждой радости повей!Но хоть целительный бальзам затянет рану, может быть,Останутся рубцы от ран, как видно, до скончанья дней.