Стихи Владимира Раевского

Солнце покрылось серою мглой,Тучи, спираясь, быстро несутся,Вихрь, сотрясая листья с дерев,С шумом и силой дол пробегая,Пыль подымает кверху столбом!Враны над лесом стаей виются.Нивы клубятся волной. Подернут горизонт полуночною тьмой,И молния, виясь, из бурных туч сверкает;Перун отзывами грохочет за горой,И эхо гул его сторицей раздробляет! С ветром холодным падает дождь,Сосны и ели с скрипом трясутся,Воды взмутились быстрой волнойПеною желтой в берег плеская.Дикие гуси скрылись в тростник,Шумом внезапным вол устрашенный,Вкруг озираясь, ревет. Гигантов бурных строй по высоте летит,И молния сильней на горизонте блещет!Удар удару вслед гром яростный вторитИ смертоносные перуны долу мещет! Пловец в волнах погибель зрит,Сильнее хладный дождь шумит,Во мраке бледный огнь мерцает,Перун из черных туч летитИ раздробленный дуб пылает!..

Раздался звон глухой… Я слышу скорбный глас,Песнь погребальную вдали протяжным хором,И гроб, предшествуем бесчувственным собором.Увы! То юноша предвременно угас!Неумолимая невинного сразилаЗарею юных днейИ кров таинственный, неведомый открылаДля горести отца, родных его, друзей.Ни плач, ни жалобы, ни правое роптаньеИз вечной тишины его не воззовут.Но скорбь и горести, как легкий ветр, пройдут.Останется в удел одно воспоминанье!..Где стройность дивная в цепи круговращенья? Где ж истинный закон природы, путь прямой?Здесь юноша исчез, там старец век другой,Полмертв и полужив, средь мрачного забвенья,Живет, не чувствуя ми скорби, ни веселья…Здесь добродетельный, гонимый злой судьбой,Пристанища себе от бури и ненастьяВ могиле ждет одной…Злодей средь роскоши, рабынь и любострастья,С убитой совестью не знает скорби злой.Как тучей омрачен свет рамния денницы,Дни юные мои средь горести текут,Покой и счастие в преддверии гробницыМеня к ничтожеству таинственно ведут…Но с смертию мой дух ужель не возродится?Ужель душа моя исчезнет вся со мной?Ужели, снедь червей, под крышей гробовойМысль, разум навсегда, как тело, истребится?Я жив, величие природы, естествоСквозь мрак незнания завесу сокровеннуЯвляют чудный мир, и в мире — божество!И я свой слабый взор бросаю на вселенну,Порядок общий зрю: течение светил,Одногодичное природы измененье,Ко гробу общее от жизни назначенье —Которые никто, как Сильный, утвердил.Почто же человек путем скорбей, страданья,Гонений, нищеты к погибели идет?Почто безвременно смерть лютая сечетЖизнь юноши среди любви очарованья?Почто разврат, корысть, тиранство ставят тронНа гибели добра, невинности, покою?Почто несчастных жертв струится кровь рекоюИ сирых и вдовиц не умолкает стон?Убийца покровен правительства рукою,И суеверие, омывшися в крови,Безвинного на казнь кровавою стезеюВлечет, читая гимн смиренью и любви!..Землетрясения, убийства и пожары,Болезни, нищету и язвы лютой карыКто в мире произвесть устроенном возмог?Ужель творец добра, ужели сильный бог?... . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .Но тщетно я стремлюсь постигнуть сокровенье,Завесу мрачную встречаю пред собой —И жду минуты роковой,Когда откроется мрак тайный заблужденья…Никто не вразумит, что нас за гробом ждет,Мудрец с унынием зрит в будущем истленье,Злодей со трепетом нетление зовет;Бессмертие души есть страх для преступленья.Измерить таинства и сильного законНе тщетно ль человек в безумии стремится?Круг жизни временный мгновенно совершится,Там! — благо верное, а здесь — минутный сон.

Шумит осенний ветр, долины опустели.Унынье тайное встречает смутный взор:Луга зеленые, дубравы пожелтели;Склонясь под бурями, скрипит столетний бор!В ущелья гор гигант полночный ополчился,И в воды пал с высот огнекрылатый змий…И вид гармонии чудесной пременился.В нестройство зримое враждующих стихий,С порывом в берега гранитные плескаетСвирепый океан пенистою волной!Бездонной пропастью воздушна хлябь зияет,День смежен с вечностью, а свет его — со тьмой!.. Таков движений ход, таков закон природы…О смертный! Ты ль дерзнул роптать на промысл твой?Могущество ума, дух сильный, дар свободыНе высят ли тебя превыше тьмы земной?..Скажи, не ты ль дерзнул проникнуть сокровенье?И Прометеев огнь предерзостно возжечь?Измерить разумом миров круговращеньеИ силу дивную и огнь громов пресечь?По влаге гибельной открыть пути несчетны,В пространстве целого атбм едва приметный?Взор к солнцу устремя, в эфире воспарить?И искру божества возжечь уразуменьемДо сил единого, до зодчего миров?О, сколь твой дух велик минутным появленьем!Твой век есть миг, но миг приметен в тьме веков;Твой глас струнами лир народам передастсяИ творческой рукой их мрак преобразит,Светильник возгорит!.. гармония раздастся!..И в будущих веках звук стройный отразит!.. Но кто сей человек, не духом возвышенный,Но властью грозною народа облечен?Зачем в его руках сей пламенник возженный.Зачем он стражею тройною окружен?..Отец своих сынов не может устрашиться…Иль жертв рыдающих тирану страшен вид?Призрак отмщения в душе его гнездится,Тогда как рабства цепь народ слепой теснит.Так раболепствуйте: то участь униженных!Природы смутен взор, она и вам есть мать;Чего вы ищете средь братии убиенных?Почто дерзаете в безумии роптатьНа провидение, на зло и трон порока?..Жизнь ваша — слепота; а смерть — забвенья миг;И к цели слабых душ ничтожеству дорога…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Свирепствуй, грозный день!.. Да страшною грозоюПромчится не в возврат невинных скорбь и стон,Да адские дела померкнут адской тьмою…И в бездну упадет железной злобы трон!Да яростью стихий минутное нестройствоУстройство вечное и радость возродит!..Врата отверзнутся свободы и спокойства —И добродетели луч ясный возблестит!..

Смотря на глупости, коварство, хитрость, лесть,Смотря, как смертные с холодною душоюДруг друга режут, жгут и кровь течет рекоюЗа громкозвучну честь!Смотря, как визири, пошевели усами,Простого спагиса, но подлого душой,Вдруг делают пашой,Дают — луну, бунчук и править областями;Как знатный вертопрах, бездушный пустословИвана a rebours с Семеном гнет на двойкуИль бедных поселян, отнявши у отцов,Меняет на скворца, на пуделя иль сойку,И правом знатности везде уважен он!..Как лицемер, ханжа, презря святой закон,В разврате поседев, гарем по праву властиТворит из слабых жертв его презренной страсти.Когда невинных стон волнует грудь мою, —Я слезы лью!Но если на меня фортуна улыбнетсяИ если, как сатрап персидский на коврах,Я нежуся в Армидиных садах,Тогда как вкруг меня толпою радость вьетсяИ милая ко мне с улыбкою идетИ страстный поцелуй в объятиях даетВ награду прежних мук, в залог любови нежной,И я вкушаю рай на груди белоснежной!..Или в кругу друзей на вакховых пирах,Когда суждение людей, заботы, гореМы топим в пуншевое море,Румянец розовый пылает на щеках,И взоры радостью блистают,И беспристрастные друзьяСужденью смелому, шумя, рукоплескают, —Тогда смеюсь и я!Взирая, как Сократ, Овидий и Сенека,Лукреций, Тасс, Колумб, Камбэнс, ГалилейПогибли жертвою предрассуждений века,Интриг и зависти иль жертвою страстей!..Смотря, как в нищете таланты погибают,Безумцы ум гнетут, знать право воспрещают,Как гордый Александр Херила другом звал,Как конь Калигулы в сенате заседал,Как в Мексике, в Перу, в Бразилии, КанадеЗа веру предают людей огню, мечу,На человечество в несноснейшей досаде, —Я слезы лью!..Но после отдыха, когда в моей прихожейНе кредиторов строй докучливых, стоит,Но вестник радостный от девушки пригожей,Которая «люблю! люблю!» мне говорит!Когда печальный свет в мечтах позабываюИ в патриаршески века переношусь,Пасу стада в венце, их скиптром подгоняю,Астреи вижу век, но вдруг опять проснусь…И чудо новое: Хвостова сочиненья,Я вижу, Глазунов за деньги продает,И к довершению чудес чудотворенья —Они раскуплены, наш бард купцов не ждет!..Иль Сумарокова, Фонвизина, КрыловаКогда внимаю я — и вижу вкруг себяПремудрость под седлом, Скотинина… [*]Тогда смеюсь и я! _____________ [*] Стих не дописан в рукописи. — Ред.

Там далее: провинциал Минос,<Он> указательным перстом чертит законы;С улыбкой важною, поднявши красный нос,Он проповедует, как межевать загоны,Как Ева и АдамВ раю поссорились за несогласность мненья,Как Гавриил их бил пребольно по плечам;Как трудно было им тягаться по судамЗа родовое их отцовское именье;Как был когда-то царь, ему прозванье Петр,Что первый он завел в России фраков моды;Что есть орудие — названьем барометр…Что за морем живут арабы иль уроды…И все в безмолвии, с преклонной головой,Глаголу мудреца столь важного внимаютИ изредка, когда он скажет вздор пустой,Они с почтением ему рукоплескают.И сей великий муж, сей грозный судия,Уездный меценат и удивленье света,Из милости свой взор бросает на меняНаместо пышного ответа.Представь же, добрый мой и несравненный друг.Сей свет, исполненный столь дивными умами, —Там злобу и разврат, а здесь безумцев круг,Там царедворцев строй с предлинными ушами,Здесь женщин, дышащих коварством, суетой,И новых Мессалин в нимфомании злобной…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Здесь… едва простым перомМогу изобразить картину преступлений,Насильств и ужасов мегеры модной, злой,Терзающей народ жезлом постановлений.Кровавый пот с лица, печальный, смутный взор,Согбенны рамена и впалые ланитыИ дряхлость ранняя, и вкруг детей собор —Истлевшим рубищем покрыты;Шалаш, ни от дождя и зноя и зимойОт вьюг и холода, от бури и ненастьяНе защищаемый и кровлею простой,И вкруг следы нужды, печалей и несчастья —Суть призраки тех жертв, которые в трудахСвой век для гордых чад корысти сокращаютИ все сокровища из недр земли, в водахДля расточения владельцев извлекают!И, в довершение, невинных дочерейИ юных жен — одно несчастных достоянье —Влачит к растлению седой прелюбодейИ на уста кладет ударами молчанье!Но полно, я боюсь, чтоб чувств свободный жарНе сделал страшною столь важную картину,Чтоб друга твоего несовершенный дарНе выразил не так ужасных зол причину!!!…Льзя ль видеть бед ярмо и духом не страдать?Льзя ль в обществе невежд, средь злых и преступленья,Где добродетель есть как злоехидный тать,Где зависть черная под видом снисхожденья,Где воздух заражен пороков смрадной мглою, —Льзя ль мизантропии одежду не носить?Дитя и женщины бегут за мишурою,А сердце робкое, нетвердый, слабый умУтешен призраком и тешится мечтою;Но человек среди своих великих думЗреть должен — истину, прелестну наготою.О, сколько раз с собойЯ в изысканиях терялся отвлеченных,Здесь видел образец создания смешной,А там великое — но с целию презренной!..Напрасно б стал тебе систему созидатьВслед Канту, Шеллингу и многим им подобным.Субъект, объект — велит молчатьО пышной глупости всех тварей земнородных.Я знаю цель мою и сей ничтожный дар,Дар жизни, связь души с началом разрушенья, —И слабый мой талант и песнопенья жарСлабеет с мыслию — минутного явленья.Никто не вразумил, что нас за гробом ждет,Ни тысячи волхвов, ни книги Моисея,Ни мужи дивные, гласящи дивный сброд,Ни гений Лейбница в листах Феодицеи.И червь, и я, и ты, и целый смертных родДля будущих времен пройдет, как блеск Элиды.Скажи мне, где народ обширной Атлантиды?Вот связь — всех сущих здесь и общий сей закон,Не испытающий в движеньях перемены!А смертных глупый род, пуская глупый стон,В веригах алчности, злодейств, убийств, измены,Вседневно к алтарю Химеры вопиет…И мнит в пустой мольбе обресть свое спасенье,Бессмертие то здесь, то там в безвестном ждетИ гибнет жертвою скорбей и злоключенья…. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Сатурн губительной рукоюИзгладит зданья городов,Дела героев, мудрецовТуманною покроет тьмою.Иссушит глубину морей,Воздвигнет горы средь степей,И любопытный взор потомковНе тщетно ль будет вопрошать:Где царств подножие искатьСреди рассеянных обломков?.. Где ж узрит он твой бренный прах,Сын персти слабый и надменный?Куда с толпою, дерзновенный,Неся с собою смерть и страх,По трупам братии убиенных,Среди полей опустошенныхТы вслед стремишься за мечтой —И пал!.. Где ж лавр побед и славы?Я зрю вокруг следы кровавыИ глас проклятий за тобой!.. Полмертвый слабый сибарит,Мечтой тщеславия вспоенныйИ жизнью рано пресыщенный,Средь общих бедствий в неге спит.Проснись, сын счастья развращенный!Взгляни на жребий уреченный:Тебя предвременно зоветКо гробу смерти глас унылый,Никто над мрачною могилойСлезы сердечной не прольет. Вельможа, друг царя надежный,Личина истины самой,Покрыл порок корысти злой,Питая дух вражды мятежной.Каких ты ждешь себе наград?Тебе награда — страшный ад,Народ, цепями отягченный,Ждет с воплем гибели твоей.Голодных добыча червей,Брось взор ко гробу устрашенный… Тиран, как гордый дуб, упал,Перуном в ярости сраженный,И свет, колеблясь, изумленныйС невольной радостью взирал,Как шаткие менялись троны,Как вдруг свободу и законыДавал монарх — граждан отец —И цепи рабства рвал не силой, —Тебя ждет слава за могилой,Любовь детей — тебе венец!

Хотя глас дружества молчанью твоемуБез прекословия и укоризн прощает,Но можно ль нежность дать холодному уму,Который действие с причиной разбирает?Ужели хладная и мертвая Сибирь,Где видны ужасы неласковой природы.Где вьюги, и мороз, и вихорь-богатырьОт точки полюса под знаменем свободыСтремятся по горам пустынным бушевать,Могла твой прежний дух и дружбы уверенья,Как кедра сильный ветр главу, поколебать…И силлогизма дать софизму заключенья.Ужель свинцовый часПокрыл прошедшее невозвратимой тьмою,Ужель он заглушил влеченья тайный глас.Который юношей нас съединил с тобою?..Конечно, в те часы, как мыслью ты леталС Невтоном, с Гершелем в планетах отдаленных,Движенья их, часы, минуты исчислял,Их жителям давал законы непременны,Чужд бренности земной,О друге забывал, как о пылинке бренной,И гений добрый твойНа время оставлял тебя мечтой химерной.Иль, долгу верный раб, в союзе с суетой,Заботой, нуждами и бедством окруженный,Не мог ты жертвовать минутою однойДля друга ежедневно? Но прочь сомнение, ты тот же должен быть:Те ж чувства, чуждые и низости и лести,И ум возвышенный, способный отличитьТалант от глупости, дым суеты от чести,Те ж мысли правоты, размер во всех делах,И поступь, сродная закону протяжений,Те ж Эйлер и Лагранж — в сияющих глазахПо тем же степеням высоких уравнений!..Прости, мой друг,Метафорическим моим уподобленьям!С тяжелой головой, с унынием сам-друг.Могу ли услаждать приятным песнопеньемТвой к бурям приобвыкший слух?К тому ж вожатый мой, Вакх дерзостный и юный,Тогда как я пишу, волнуя бурный дух, —Мои наладил струны!..Напрасно б стал тебе забавы воспевать,О радостях вещать дрожащими устамиИ подвиги мои с улыбкой исчислятьНа поле боевом не голосом, очами…Погибло все, как сон с младенческой мечтой.Любитель некогда военной непогоды,С прискорбием теперь меч обнажаю свой,Как чадо смелое безвластия, свободы!..Я свет печальный созерцал —И волос дыбом становился!Когда же глубину души людей познал,Я с светом раздружился!..Руссо и Тимона невольно оправдалИ, им последовать готовый,Чем более людей боялся и бежал,Тем делались сносней тяжелые оковы!С пустынею в душе, с сомненьем ко всему,Не доверяющий сим тварям ослепленным,Которы в гордости, в невежестве умуВозносят алтари… и гонят ум смиренный…

Когда над родиной моейИз тучи молния сверкала,Когда Москва в цепях страдалаСреди убийства и огней,Когда губительной рукоюВойна носила смерть и страхИ разливала кровь рекоюНа милых отческих полях, —Тогда в душе моей свободнойЯ узы в первый раз узналИ, видя скорби глас народной,От соучастья трепетал…Как быстро гибнет блеск зарницы,Так из разрушенной столицыТиран стремительной стопойВспять хлынул с хищною ордой!И вслед ему бог бранный мщенья,Во мзду насильств и преступленья,Перуны грозные бросалИ путь гробами застилал…Орудие сей грозной мести,Я взор печальный отвратилОт поприща кровавой честиИ острый меч в ножны вложил…Но ты, мой друг! при шуме славыСреди триумфов и побед,Среди громов борьбы кровавыСтремясь за разрушеньем вслед.Свидетель россов смелых силы,Смиренья их и правоты, —Поведай мне, что мыслил ты,Зря цель изрытую могилы?Скажи, ужель увеселялТебя трофей, в крови омытый,Ужель венок, корыстью свитый,Рассудка силу заглушал?..И мрачная завеса пала!Атропа гибельным резцомЕдва нить жизни не прервалаТвою под роковым мечом.Простясь с неласковой судьбою,С печальным опытом, с мечтою,Ты удалился на покойТуда, где Лена, Обь волнойВ гранитные брега плескаютИ по седым во мгле лесамК Гиперборейским берегам,Во льдах волнуясь, протекают,Где все в немых пустынях спит,Где чуть приметен блеск природы,Но где живут сыны свободы,Где луч учения горит!..Твои там отческие лары,Там мир и радости с тобой,Туда кровавою рукойВойну, убийства и пожарыНе понесет никто с собой!..В беседе там красноречивойС тобой великий Архимед,Декарт и Кант трудолюбивыйИ Гершель с циркулем планет!И всё в гармонии с душою,И чужд клевет и злобы слух…Почто ж зовешь меня, мой друг,Делить все радости с тобою!Могу ль покоем обладать?Пловец над пропастью бездоннойВ отчизне милой, но безродной,Не ведая куда пристать,Я в море суеты блуждаю,Стремлюсь вперед, ищу путиВ надежде пристань обрестиИ — снова в море уплываю.

Где вы, о призраки счастливых обольщений,Куда сокрылися восторги и любовь?Я вижу тень одну прошедших наслаждений!Светильник гаснет мой, и леденеет кровь!.. На то ли Прометей ;рукою дерзновеннойПохитил у богов дар жизни, огнь святой, —Чтоб житель сей земли, кругом несовершенной,Терял сей самый дар с рассветшею зарей? Давно ли, девами на играх окруженный,Я им, краснелся, безмолвствуя, внимал!И Терпсихорою в круг шумный увлеченный,С прикосновением взор робкий опускал. Сколь юность сладостна беспечностью златою!Души исполнена восторгов и собой, —Ласкала прихотям, невинностью самою,Являя всюду рай, блаженство и покой! О сладострастие, восторг неизъяснимый!Могу ль изобразить сей тихий, сладкий жар,Стремленье робкое души нетерпеливой…И упоение — богов чистейший дар! Я помню первое свиданье, дерзновенье…Коснулся… мертвый хлад по членам пробежал.И огнь его сменил, и бурных чувств гореньеСлабело, гаснуло… и дух мой исчезал!Но к жаждущим устам коварный сын Киприды,Как нектар, страшный яд с улыбкой подавал,И цепи грозные, под блеском роз сокрыты,Со взором радостным на чувства налагал!И чувства гаснули в пучине заблуждений…Неопытный, я тек легчайшею стезейК причине гибельной минутных упоенийИ жертвой сделался безмерности страстей…О Геба юная, услышь мое моленьеИ в чувствах воскреси почти погасший жар!Дай силу прежнюю и право наслажденья, —Умеренность — тебе мой будет первый дар!..

Смиренных душ приют, безбедная обитель,Меня мой гений-покровительПод сень твою сокрыл от сильных бурных бед.Я рано жизнию ненастной утомился,Встречая пред собой гонений мрачный след,И посох путничий в руках моих сломился. Оставя для других блеск пагубных честей,Под кровлею твоейУжель я не найду желанного покою?Ужели, брошенный на жертву бурных волнБесчувственной судьбою,О скалу бедствий злых мой раздробится челн? Нет, нет! здесь счастие прямое обитает,Здесь сон предчувствами меня не устрашает,Здесь голос петела и трели соловья,При блеске утреннем природы,Приятный, легкий сон уносит от меня,И с каждым днем мой дух живит огонь свободы. Фортуна в жизни сейВ удел мне не дала ни злата, ни честейИ путь мой иглами терновыми покрыла,Зато природа и дар мне тайну стройно петьНа лире Фебовой открыла,Чтоб в ней усладу зреть,Чтоб ей хвалы греметь. Природе-матери мое благодаренье,Фортуне и чинам я золоту презренье.Пускай мечтатели спешат к концуИ прихотливый рок о благе умоляют,Пусть курят фимиам неверному слепцуИ с трепетом его веленья исполняют. В уединении моемМне чужд тот гибельный ярем,Который тяготит безумцев ослепленных.Я видел бурный свет — я видел в нем людей,У коих на сердцах, от злобы закаленных,Таится страшный яд для близких, для друзей. Под небом неродным назначено судьбоюМне примирение с собоюИ след поросший зреть к обители отца.Но будь благословен стократ приют смиренный,Где нежат радости свободного певца —Среди природы оживленной!

Давно ль природа воскресалаИз мертвой тишиныИ юная весна рукою рассыпалаПо бархатным лугам душистые цветы?Давно ли голос филомелыАвроры золотой приветствовал приходИ сельских граций хороводВ забавах воспевал природу, май веселый?Утихли песни их, пернатых смолкнул хор.И птицы стаями в край теплый отлетают,Туманы серые долину покрывают,И листья сбросил бор!Свирели стройный звук в полях не раздается,Ветр буйный с севера несется,И хладный дождь шумит…Усталый селянин под кровлею смиренной,От шума удаленный,Плоды трудов своих с родной семьей делит.Цветы поблекшие, деревья обнаженны,Сей молчаливый вид природы, скрытой в мгле,Изображает путь вечерний утомленныхСтрадальцев на земле.И нам назначена таинственной рукоюПремену быструю невидимо узнать,Зреть радость и восторг рассветшею зарею.Дней в полдень жребия превратность испытать —И скользкою стопой стремиться к назначенью!..Счастлив, стократ счастлив, кто поздних дней приходИ солнца ясного последний оборотВстречает, не страшась, под дружескою сенью,Кто сильных тайных мук на сердце не узнал,Чей челн покойно тек вдали подводных скал.Вдали от непогод и бурных треволнений,Чей кормчий был — устав свободы золотой,И цель стремления — природа и покой.Стезей неровною опасных приключенийКуда стремимся мы за славою пустой?Невольники сует, страстей, предубеждений,Дает ли слава вам и благо, и покой,И право чистых наслаждений?Нет, слабый человек родится для забот.С издетства от святой природы отвыкает,Его на скользкий путь свет пагубно зовет.Где ослепление умами управляет,И век его, как сон невидимый, летит,Который изредка мечтою сладкой льстит,А чаще — мрачные виденья представляет…И парки лютые, прервавши жизни нить,Его для вечности сокрытой пробуждают!

Пришлец! здесь родина твоя —Впервые светлая заряЗдесь взор твой озарила,Здесь колыбель твоя былаИ праотцев твоих могила!Здесь первые дары природа излилаНа юношеский ум беспечный, откровенный,Здесь жертву бурных бед, судьбою обреченный,Ты самовластия не знал еще страстей —Но буря над тобой поникла грозовая…И милые поля отчизны оставляя,Оставил навсегда ты мир невинных дней!Здесь те ж источника резвящиеся воды,Близ коих я в часы туманной непогодыСмотрел на радужный восходИ взором измерял стремленье туч бегущихИль в утро летнее лазурный небосводСличал с поверхностью зыбей быстротекущих.То ж солнце, тот же дня и вечера обзор,Те же мирные и рощи и долины…Почто ж унылый взорНе видит прежней в них пленительной картины?Погибло все, как сон с младенческой мечтой!Утрата сильная душевныя свободы,Разнообразное величие природыСлила для чувств под цвет и грубый и простой!

Нет, нет, не изменюсь свободною душоюИ в самой стороне приветливых цирцей,Где взоры их горят под дымкою сквозноюЖеланьем, негою и пламенем страстей,Где воздух кажется любови жар вдыхает.Взлелеянный в чаду пороков сибаритПред девой каждою пусть выю преклоняетИ, низкий раб страстей, душой порочной спит.Мой друг, я буду твой, не изменюсь душою.И чувства юные, восторг и пламень мой,И ложе [роскоши не разделю с другою.И будет в ревности упрек напрасен твой.

Еще румянцы на щеках,Во взорах сладострастье,Желанье, роскошь на устахНе погасило счастье.Пускай бессмысленный советВнимает малодушный,В ком страсти есть, в том страха нет;Стыдитесь быть послушныРабам, отжившим под луной;Здесь парками забыты,Они забыли жребий свойИ страшный брег Коциты!..Друзья! Мы смерть предупредимНа ложе упоеньяИ клятвенный обет дадим —Не ждать чредой явленья.Скрепим и длани и сердца!С бестрепетной душоюИспьем фиял утех до днаИ ступим в гроб ногою…

Шумите, волны! ветр, бушуй,И, тучи черные, вокруг меня носитесь!Мой ясен взор, покоен дух,И чувства тихие не знают страсти бурной,И я узнал покойВ свободе золотой!Стремитесь на войну, сыны побед и славы!Кровавый меч не нужен мне:Храним пенатами, я цену наслажденийБлиз милых мне опять узнал;Под сению родноюЗдесь счастие со мною.Опасен свет — и радость в немПодвержена всегда судьбине переменнойПод тенью лип покоюсь я,Вкушая сладкий мед, из милых рук налитый;И мысль и голос словНе ведают оков!Пусть среди роскоши Лукуллы утопают:Их жизнь — не жизнь, но мрачный сон;Их участь славная достойна состраданья;Им чужд покой — и бедствий тьмаТревожит наслажденьяВ минуты сновиденья.Не слышен глас Зоилов мне,И пышный, ложный блеск меня не обольщает;Пускай сатрап дает законИскателям честен улыбкою одной!Здесь с музою моейЯ не зову честей!Хотите ль, смертные, путь к счастью сокровенныйВ сей жизни временной найти?Покиньте замыслы к бессмертию ничтожныИ бросьте лавр и посох свой —В объятиях природы,Пред алтарем свободы.

Мой век — как день туманныйОсеннею поройПред бурей и грозой —Средь мрака и забвеньяТечет без возвращенья,Печалью омрачен. Ни солнца свет лазурный,Ни бледный свет луны,Ни радости весны,Ни голос филомелы,Ни нимфы взор веселыйМеня не веселят. Напрасно к наслажденьюПрелестный ГанимедМеня с собой зовет!О юноша счастливый!Твой взор полустыдливыйОпасен, но не мне. Ни клик друзей веселых —В час вакховых пиров,При голосе певцов,При шуме упоеньяМеня на путь весельяОпять не воззовет! И взор вельможи тихий,С улыбкой пара словИ вслед ему льстецовВ приязни уверенье —Вселяют лишь презреньеК невеждам и льстецам! От почестей ничтожных —Средь Марсовых полей,Где братии и друзейСтруится кровь рекою, —Мой взор, увы, с слезоюДалеко отвращен! Но, бури уклоненный,Я радуюсь мечтой!И тихий голос свойВ минуты вдохновеньяСливаю с песнопеньемБожественных певцов!

Изгнанник с маем и веснойТебя приветствует, друг милый.Опять зимы безмолвной и унылойТемничный образ пред тобойПрироды девственной сменился красотой…А для меня — прошла весна!..Очаровательной улыбкою онаТоски по родине, привычного роптанья.Печальных дум и бед воспоминаньяНе истребит в душе отжившей и немой.Там, за вершинами Урала,Осталось все, что дух питало мой,И вера и любовь, — я внес сюда с собойЛишь муки страшные Тантала!Зачем затворника надежда обольщала?Зачем алкал он видеть край родной?Прижать друзей к груди, измученной тоской,И шестилетнюю неволю,Борьбу с судьбой, страдальческую долю —Опять в беседе вечевой,При кликах радости мятежной,Забыть за чашей круговой?Или с любовницей младойОтдать все прошлое порывам страсти нежной?..Зачем коварные мечтыМой ум младенческий прельщали?Зачем прекрасные цветыНад бездной путь терновый застилали?К чему коварный этот сон?Я был давно к страданьям приучен, —Шесть лет дышал темничною печальюИ грозный рок мне грудь сковалНесчастием, как закаленной сталью.Зачем я благ земных желал,Сдружившись с жизнью неземною,И примирения искалС людьми и грозною судьбою?Они смеялись надо мной…О, если б сто подземных жерлДохнуло пламенною лавойНа этот род безумный и лукавый!Без слез, без горести б смотрелНа гибель их, на огненные волны,И, провидением довольный,Я б этот час благословлял,Как будто б заблистал мне первый луч денницы.Но нет! Зачем удар карающей десницыПротиву немощных слепцов?Они из приторных наемницы сосцов,Еще повитые, как цепью, пеленами,Глотали алчными устамиВсе грязное, все низкое, как прах!Ярем невольничий — их доля в колыбели,Болезнь младенчества — их доля в сединах.Знакомо ль им стремленье к славной цели,К стяжанию победного венца?Нет! Нет! Не внятен им волшебный глас певца,Волнующий возвышенные страсти,Вливающий небесный дух в сердцаИ возвышающий наш дух среди напасти!В душе бесчувственность и на челе позор,Пред слабым — власти наглый взор,И рабство — пред судьбой и силой,Неверие в устах и бледность пред могилой —Не есть ли их постыдное клеймо?Нет! Нет! Не обменю моей жестокой долиНа это славное ярмо,На эту цепь приманчивой неволи!Я здесь, сюда коварный рокИз бурных волн, пучин и бездныОтбросил утлый мой челнок;Я здесь, и звук знакомый и любезныйНе тронет слуха моего;Мой смутный взор и бледное челоОпять зарей весны не просияют,Уста мои — лишь ропот и печальНевнятным звуком выражают…Напрасно б взгляд бросал в безвестну даль,Напрасно б ждал счастливой перемены:Подземный стон, и вековые стены,Затвор железный, звук цепейИ тайный зов утраченных друзейМеня и здесь тревожат в сновиденьи,И отдаление в моем воображеньяНе истребит сей пагубной мечты,И все высокие картиныПрироды грозной красоты:Саяна снежные вершиныИ мрачный вид безвыходной тайги,Бурана рев и лом, и треск реки,Подавленной, стесненной в беге льдами,И торосы, вскипевшие стенами,Как вековых руин следы,И племена рассеянной орды,Полярных дикарей воинственные нравы.Их разум гибкий и лукавый,Коварный взгляд, нестройный звук речей;Повсюду грабежи, убийства, как забавы,И резкие черты и буйный дух людей,Которых страсти, заблужденье,Гоненье, клевета, порох и преступленье,Как крепкое к звену звено,Сковали в общество одно…Страна, где каждый дом есть книга приключений,Где вся земля — отверженных есть дом,Где Минихов и Меньшикова генийНи славой прежнею, ни лавровым венцомНе различен убийц презренных с долей.Все это дивное для смелой кисти полеКакой-то новостью еще блестит для глаз,Но мой восторг давно в душе погас.О милый друг! Все прелести чужбины,Все красоты волшебной сей картиныНе радуют: они не в родине моей.Скажи, кому отдам сердечные томленья?Кто мысль мою и тайные движеньяДуши поймет? Чей сладкий звук речейВольет в больную грудь минутную отраду?Кто руку даст изгнаннику, как брату?С кем лето знойное я жизни разделю?Кто скажет мне, потупя взор стыдливойИ руку сжав рукою боязливой,Невнятным шопотом прекрасное: люблю.Цветы поблекшие еще передо мною.Мне их дала младая дева в дар,И с ними чувств и тайной страсти жар;Я взял цветы холодною рукоюИ руку ей с признательностью сжал,И девственную грудь с улыбкой целовал…Я розы рвал… но их благоуханьеДалеко ветр противный уносил.Дерзну ль назвать минутное желанье,Обманчивый восторг моих душевных силЛюбовью чистою и нежной?Нет, нет. Любовь — одно мне с верой и надеждой,Во мне их рок суровый умертвил!Ты знаешь сам, мой друг, мои страданья,Ты сам темничною заразою дышал…Но долго ли твои продлились испытанья?Ты тягость бытия одну минуту знал…А я? Могу ль предать прошедшее забвенью!Оставить все, что сердце тяготит?Не я ли веровал с улыбкой в провиденье?В борьбе с судьбой упал сей хрупкий щит.Исчезло все!.. Под сводами темницыПогиб мой дар с прелестною мечтой!Невнятен звук моей цевницы —Согласен он с моей душой;Дерзну ли трепетной рукойЗавесу истины ужаснойПоднять пред суетной толпой?Сей труд бесплодный и опасныйДушевных ран не исцелит;И для изгнанника сияньеПрошедших дней не возвратит;Мое ужасно упованье!Благая вера — вот мой щит,Души отжившей ожиданья;Давно прошли, как миг один,Как сладкий сон, лета мои младые —И с ними радости земные…Как счастия беспечный сын,Близ лар под кровлею родною,Довольный светом и судьбою,В моем неведенья я счастье находил!..Как вольное дитя природы,Я только неба видел своды;И легкий утренний зефирЭмблемой был моей свободы…И славы дым, ее кумир,Для глаз завистливых блестящий мишурою,С поклонников безумною толпою,Души невинной не прельщал…Тогда ни следствий, ни начал,Добра, страстей и преступлений,В хаосе споров, жарких прений,Расторгнуть ум мой не алкал.Мой взор беспечно созерцалЛишь блеск светил в орбитах их движенья,В лугах я свежих роз искал.Не тайны дивной обновленья,Не свист железа и свинца,Не гром из медных жерл и стали,Не лютый в битве клик бойцаТогда мой робкий слух прельщали:Любил я сладостный напев,Как май веселых, сельских девПод звук задумчивой свирели,Любил в тени густых деревЯ слушать птичек нежных трели,Иль звонкой голос соловья…Любил журчание ручья…Любил вечернею порой у колыбелиС безмолвием внимать,Как нежная, сквозь слезы, мать,Прижав к груди младенца, прорекалаРазлуку с кровлею родной,Борьбу с людьми, борьбу с судьбой,И провиденье умолялаМладенцу дать удел благой!..Прошло неведенье святое!Мой час пробил!.. В душе моей простойВсе страсти, спавшие в покое,Вскипели бурною волной!Недетский взор сквозь мрак густойЯ бросил к новой, тайной цели…И радость скрылась от очей,Как в тучах блеск дневных лучей,Вдали я видел бледный свет,И скорбь стеснила грудь, ланиты побледнела,Поблек прекрасной веры цвет,Сомненья срезанный косою.О добродетель! пред тобоюЯ пал во прах, я слезы лилИ с умилением молилОтдать мне прошлое, отдать мне мир с собою!С людьми я мира не просил,Я их узнал, я их чуждался —Приветов, ласки их боялсяИ дружбы, как вражды крамольной, трепетал.Я видел, как, укрыв отточенный кинжал,Мне руки жмет с улыбкою лукавойИ крест на грудь кладет рукой еще кровавойПо человечеству мой брат!Везде я слышал плач и жалобные стоны,Я видел, как в пыли потоптаны лежалиПрава народные, щит слабого — законы;С безмолвным трепетом раскрылЯ Клии крепкие скрижали,Но хладный пот чело мое покрыл,Глубокие черты на обагренной сталиМой жребий царств, народов и царей,События грядущих днейИ настоящего в протекшем указали.Давно мне этот мир — как степь безбрежная Сахары,Где дышит ветр песчаном волной,Как океан, где грозные ударыВалов не устают греметь над головой.Мне этот край одно пространное кладбище,В котором ищет взор безбедного жилищаСреди преступничьих гробов!И мой ударит час всеобщею чредою,И знак сотрет с земли моих следов,И снег завеет дерн над крышей гробовою;Весной оттает снег, за годом год пройдет,Могильный холм сравняется с землеюИ крест без надписи падет!..Жестокий Крон безжалостной рукоюРазрушит гордые чертоги городов,Дела героев, мудрецовТуманною покроет тьмою,Иссушит глубину морей,Воздвигнет горы средь степей,И любопытный взор потомковНе тщетно ль будет вопрошать,Где царства падшие искатьСреди рассеянных обломков?..Куда же мой отвеет время прах?Где денутся все призраки златые?Куда отделится таинственное я?Где будет след минутный бытия,Надежды, суеты, желания земные?Давно погибло все, чего мой дух алкал!Чего ж я жду с отжившею душою?Кто к жизни мысль страдальца приковал?И не в родстве ль давно я с прахом и землею?Не время ли мне сделать шаг впередИ снять покров с таинственной химеры?В моих руках светильник чистой веры, —Он свет в пути моем прольет!..

Шуми, шуми, Икаугун,Твой шум глухой, однообразныйСлился в одно с толпою дум,С мечтой печальной и бессвязной? Далеко мой стремится взорЧрез эти снежные вершины,Гряду гранитных стен и горНа отдаленные равнины. Кто их увидит, кто найдет?Один орел под облаками…Для нас здесь неба ясный сводЗакрыт утесами, лесами. Зачем же ты, пришлец, сменялСвои прелестные долиныНа дикий лес, громады скал,На эти мрачные теснины? Зачем оставил дом, детей,Привет их, ласковые взорыИ непритворный смех друзей?Зачем принес твой ропот в горы? Не сам ли ты себе сказал,Любуясь дикою природой:«Средь этих тор, гранитных скалДышу я силой и свободой!» Ты здесь нашел привет роднойИ жизни хилой обновление;Ты сам воздвиг сей крест святойВ завет любви и примиренья! Здесь всё в согласии с душойТвоею мрачной, своевольной,Здесь нет людей, ты сам с собой!Чего ж желаешь, недовольный? В вершинах гор гремит перун,Прибрежных скал колебля своды.Внизу шумит Икаугун,Ревут его в утесах воды, Зачем они кипят струей,Куда, белея пеной снежной,Как бурей взломанной стезейНесут свой шум, разбег мятежный? Спроси природу — где уставДля сил надменных и свободы?Они не знают наших прав, —Здесь горы, каменные своды И зимний лед их волю жмут;С вершим гранитного СаянаОни летят, они бегутК брегам привольным океана! Кто ж остановит вечный бег?О, сколько власти, воли, силыСебе присвоил человек,Пришлец земли, жилец могилы. Прости, ключ жизни, ключ святой,С обетом мира и надеждыПришлец прощается с тобой!Сын рока, волей неизбежной Он призван рано в мир страстей…Прошли темничной жизни годы,И эти каменные сводыВо тьме две тысячи ночейЛегли свинцом в груди моей. Текут вперед изгнанья годы,Все те же солнце и луна,Такая ж осень и весна,Все тот же гул от непогоды. И та же книга прошлых лет,В ней только прибыли страницы,В умах все тот же мрак и свет,Но в драме жизни — жизни нет,Предмет один, другие лица… Прости ж, ключ жизни, ключ святой.Твои я пил целебны водыИ снова жизнью и веснойДышал, как юный сын природы! Вдали от света, от людейЗдесь все, как в родине моей,Светлело южною зарею;Забилось сердце веселей —И в темной памяти моейМинуты счастья прежних днейБлеснули яркою чертою… И все вокруг меня цвело,И думы гордые молчали,И сои страстей изображалиУста и бледное чело.

Когда ты был младенцем в колыбелиИ голосом невинным лепетал.Кто жизни план младенцу начертал,Назначил кто твой путь к опасной цели?В объятиях кормилицы своейТы напрягал бессильные ручонкиИ с криком разрывал, как цепь, свивальник тонкий!Кто первый смысл родил в златой душе твоейО вольности и тяжести цепей?В объятиях кормилицы твоейТы различал неволю от свободы…И небо ясное любил…

Меня жалеть?.. О люди, ваше ль дело?Не вами мне назначено страдать!Моя болезнь, разрушенное тело —Есть жизни след, душевных сил печать! Когда я был младенцем в колыбели,Кто жизни план моей чертил,Тот волю, мысль, призыв к высокой целиУ юноши надменного развил. В моих руках протекшего страницы —Он тайну в них грядущего мне вскрыл:И, гость земли, я, с ней простясь, ходил,Как в дом родной, в мои темницы! И жизнь страстей прошла как метеор,Мой кончен путь, конец борьбы с судьбою;Я выдержал с людьми опасный спорИ падаю пред силой неземною! К чему же мне бесплодный толк людей?Пред ним отчет мой кончен без ошибки;Я жду не слез, не скорби от друзей,Но одобрительной улыбки!

Мой милый друг, твой час пробил,Твоя заря взошла для света;Вдали — безвестной жизни метаИ трудный путь для слабых сил.Теперь в твои святые годыЯвленья чудные природы:Блеск солнца в радужных лучах,Светило ночи со звездамиВ неизмеримых небесах,Раскаты грома за горами,Реки взволнованный поток,Луга, покрытые цветами,Огнем пылающий восток…Зовут твой взор, твое вниманье,Тревожат чувства и мечты;Ты дышишь миром красоты,И мир — твое очарованье!.. Твой век младенческий, как день,Прошел, погас невозвратимо;В незрелой памяти, как тень,Исчезнет жизни след счастливый. Тебя вскормила в пеленахНе грудь наемницы холодной —На нежных матери руках,Под властью кроткой и природной.Ты улыбайся взросла.Ты доли рабской не видала,И сил души не подавлялаВ тебе печальная нужда.Отец, добывши суд людей,Ночные думы, крест тяжелый,Играл, как юноша веселый,С тобой в кругу своих детей.И луч безоблачной денницыСиял так светло для тебя!Ты знала только близ себяОдни приветливые лица,Не как изгнанника дитя,Но как дитя отца-счастливца!И ты узнаешь новый свет,И ты, мой друг, людей увидишь;Ты встретишь ласки и приветИ голос странный их услышишь.Там вечный шумный маскарад,В нем театральные наряды,Во всем размер, во всем обряды,На все судейский строгий взгляд —Ты не сочтешь смешной игрою,Торговлей лжи, набором слов,Поддельной, грубой мишуроюИ бредом страждущих голов…Нет, для тебя блестит, алеетИ дышит мир еще весной,Твой лик невинный не бледнеетИ не сверкает взор враждой.А я в твои младые годыЛюдей и света не видал…Я много лет не знал свободы,Одних товарищей я зналВ моем учебном заключенья,Где время шло, как день один,Без жизни, красок и картин,В желаньях, скуке и ученый.Там в книгах я людей и светУзнал. Но с волею мятежной,Как видит бой вдали атлет,В себе самом самонадежныйПустил чрез океан безбрежныйЧелнок мой к цели роковой.О друг мой, с бурей и грозойИ с разъяренными волнамиОтец боролся долго твой…Он видел берег в отдаленья.Там свет зари ему блистал,Он взором пристани искалИ смело верил в провиденье:Но гром ударил в тишине…Как будто бы в ужасном снеНа бреге диком и бесплодном,Почти безлюдном и холодномБорьбой измученный пловецСебя увидел, как пришлецДругого мира.В свете новом,Своекорыстном и суровом,С полудня жизни обреченНести в молчанья рабском онСвой крест без слез, без укоризны,И не видать своих друзей,Своих родных, своей отчизны,И все надежды юной жизниИзгнать из памяти своей…О, помню я моих судей,Их смех торжественный, их лицаМрачнее стен моей темницыИ их предательский вопрос:«Ты людям славы зов мятежный,Твой ранний блеск, твои надеждыИ жизнь цветущую принес,Что ж люди?»С набожной мечтоюИ с чистой верой — не искалЯ власти, силы над толпою;Не удивленья, не похвалОт черни я бессильной ждал;Я не был увлечен мечтою,Что скажут люди — я не знал! О добродетель! где ж непрочныйТвой гордый храм, твои жрецы,Твоя поклонники-слепцыС обетом жизни непорочной?Где мой кумир, и где мояОбетованная земля?Где труд тяжелый и бесплодный:Он для людей давно пропал,Его никто не записал,И человек к груди холоднойТебя, как друга, не прижал!..Когда гром грянул над тобою —Где были братья и друзья?Раздался ль внятно за тебяИх голос смелый под грозою?Нет, их раскрашенные лицаИ в счастьи гордое челоПри слове казни и темницыМогильной тенью повело… Скажи, чем люди заплатилиУтрату сил, души урон,И твой в болезнях тяжкий стонКакою лаской облегчили?Какою жертвой окупилиОни твой труд и подвиг твой?Не ты ль, как мученик святой,Молил изгнанья, как свободы?В замену многих тяжких, летМолил увидеть солнца светИ не темниц, а неба своды? И что ж от пламенных страстей,Надежд, возвышенных желаний,Мольбы и набожных мечтанийВ душе измученной твоейОсталось?Вера в провиденье,Познанье верное людей,Жизнь без желаний, без страстей,В болезнях сила и терпенье,Все та же воля, как закон,Давно прошедшего забвеньеИ над могилой сладкий сон! Вот, друг мой, книга пред тобоюПротекшего. Ты видишь в нейМою борьбу с людьми, с судьбоюИ жизнь труда, терпенья и страстей.Не видел я награды за терпеньеИ цели я желанной не достиг,Не встретил я за труд мой одобрения,Никто не знал, не видел слез моих.С улыбкой я несу на сердце камень,Никто, мой друг, его не приподнял,Но странника везде одушевлялВысоких дум, страстей заветный пламень. Печальный сон, но ясно вижу я,Когда, людей еще облитый кровью,Я сладко спал под буркой у огня, —Тогда я не горел к высокому любовью,Высоких тайн постигнуть не алкал,Не жал руки гонимому украдкойИ шопотом надежды сладкойЖильцу темницы не вливал…Но для слепца свет свыше просиял…И все, что мне казалося загадкой,Упрек людей болезненный сказал…И бог простил мне прежние ошибки,Не для себя я в этом мире жил,И людям жизнь я щедро раздарил…Не злата их — я ждал одной улыбки.И что ж они? Как парий, встретил яВезде одни бледнеющие лица,И брат и друг не смел узнать меня;Но мне блистал прекрасный луч денницы,Как для других людей;Я вопрошал у совести моейМою вину… она молчала,И светлая заря в душе моей сияла!.. Бог видел все… Он труд мой освятил,..Он мне детей, как дар святой, заветный,Как мысль, как цель, как мира ветвь вручил!И так, мой друг, я волей безотчетнойИ мысль я цель тебе передаю.Тот знает их, кто знает жизнь мою.Я эту жизнь провел не в ликованьи.Ты видела — на розах ли я спал;Шесть лет темничною заразою дышалИ двадцать лет в болезнях и в изгнании,В трудах для вас, без меры, выше сил…Не падаю, иду вперед с надеждой,Что жизнию тревожной и мятежнойЯ вашу жизнь и счастье оплатил…Иди ж вперед, иди к призванью смело,Люби людей, дай руку им в пути,Они слепцы, но, друг мой, наше делоЖалеть о них и ношу их нести.Нет, не карай судом и приговоромОшибки их. Ты знаешь, кто виной,Кто их сковал железною рукойИ заклеймил и рабством и позором.Не верь любви ласкательным словам,Ни дружества коварным увереньям,Ни зависти бесчестным похвалам,Ни гордости униженной — смиренью.Не доверяй усердию рабов:Предательство — потребность рабской доли…Не преклоняй главы для сильной воли,Не расточай в толпе бесплодных слое…Иди вперед… прощай другим порок,Пусть жизнь твоя примером будет им,И делом ты и подвигом святымЗаставишь чтить и понимать уроки.Ты мир пройдешь поросшею стезей,Но не бледней пред тайной клеветою,Не обличай пред наглою толпоюБорьбу души невольною слезой.Будь выше ты бессмысленного мненья…И люди, верь, прочтут с благоговеньемВ глазах твоих спасительный упрек… Я знаю сам, трудна твоя дорога,Но радостно по ней идти вперед,Тебя не звук хвалы кимвальной ждет,Но милость праведного бога!.. Когда я о мир заветный отойду,Когда меня не будет больше с вами,Не брошу вас, я к вам еще прийдуИ внятными, знакомыми словамиК отчету вас я строго призову.От вас мои иль вечные страданья,Иль вечное блаженство — всё от вас.Исполните надежды и призванье —И труд земной пройдет как день, как часДля нераздельного небесного свиданья.

Заутра, други, станем в строй,Ударит бурный час отмщенья,Нам сладко битвы приближенье,Наполним кубок круговой!..О дети полуночи хладной,Неведом нам постыдный страх,Мы зрели блеск мечей стократноИ обращали дерзких в прах!..Шумит от севера ветр бурный,Ветр с милых отческих полейПринес отмщенья зов перунныйИ жизнь за братии, за друзейИль смерть на трупах в поле честиВ урок стотысячным врагам,Сей кубок духу бранной местиЗаутра, братья! К знаменамУра!Пусть дети нети средь покояС унылой рабскою душойДрожат при зове грозна бояИ укрывают трепет свойВ кругу красавиц прихотливых.Их слава — женам подражать,Их битва — с взором дев стыдливых,Победа — слабых обольщать!Презренье низким! Нам наградаОтчизны благодарный клик.Низвергнуть сонмы супостатаВелит нам бог, нам росс велит!Жуковский сильно грянет в струныИ славы дух воспламенит,Об длани грозные перуны —И враг стомощный побежит!Ура!..Нам неизвестно униженьеИ лесть пред властным гордецом,Рабам-искателям — презренье!Клянемся гибельным мечомНе поступиться пред собоюСредь счастья — братии узнавать,Быть в дружбе с честью, правотоюВ несчастий — слез не проливать,Нести врагам до гроба мщенье,Струить тиранов хищных кровь!Покорным — руку и прощенье,А слабым — братскую любовь;Судьба нам меч и власть вручила,Чтобы насильствие смирять;Мила за родину могила,Не дважды, друга, умирать!Ура!За бором скрылся месяц светлый,Туман редеет по холмам,Несется утра гром приветный,Пробуй раздался по полкам.И ратник сон свой покидает,Берет свой щит из-под голов,Копьем тяжелым потрясаетИ, взор вперя та стан врагов,Туда зовет его отмщенье,Там сонмы буйных пришлецов,Он жаждет близкого сраженья!Ежу знаком привет громов!Сигнал раздался!.. Други, к бою!Допьем же кубки — край о край,Перун дробится за гороюИ по рядам гремит… Ступай!Ура!