Там далее провинциал Минос
Там далее: провинциал Минос,
<Он> указательным перстом чертит законы;
С улыбкой важною, поднявши красный нос,
Он проповедует, как межевать загоны,
Как Ева и Адам
В раю поссорились за несогласность мненья,
Как Гавриил их бил пребольно по плечам;
Как трудно было им тягаться по судам
За родовое их отцовское именье;
Как был когда-то царь, ему прозванье Петр,
Что первый он завел в России фраков моды;
Что есть орудие — названьем барометр…
Что за морем живут арабы иль уроды…
И все в безмолвии, с преклонной головой,
Глаголу мудреца столь важного внимают
И изредка, когда он скажет вздор пустой,
Они с почтением ему рукоплескают.
И сей великий муж, сей грозный судия,
Уездный меценат и удивленье света,
Из милости свой взор бросает на меня
Наместо пышного ответа.
Представь же, добрый мой и несравненный друг.
Сей свет, исполненный столь дивными умами, —
Там злобу и разврат, а здесь безумцев круг,
Там царедворцев строй с предлинными ушами,
Здесь женщин, дышащих коварством, суетой,
И новых Мессалин в нимфомании злобной…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Здесь… едва простым пером
Могу изобразить картину преступлений,
Насильств и ужасов мегеры модной, злой,
Терзающей народ жезлом постановлений.
Кровавый пот с лица, печальный, смутный взор,
Согбенны рамена и впалые ланиты
И дряхлость ранняя, и вкруг детей собор —
Истлевшим рубищем покрыты;
Шалаш, ни от дождя и зноя и зимой
От вьюг и холода, от бури и ненастья
Не защищаемый и кровлею простой,
И вкруг следы нужды, печалей и несчастья —
Суть призраки тех жертв, которые в трудах
Свой век для гордых чад корысти сокращают
И все сокровища из недр земли, в водах
Для расточения владельцев извлекают!
И, в довершение, невинных дочерей
И юных жен — одно несчастных достоянье —
Влачит к растлению седой прелюбодей
И на уста кладет ударами молчанье!
Но полно, я боюсь, чтоб чувств свободный жар
Не сделал страшною столь важную картину,
Чтоб друга твоего несовершенный дар
Не выразил не так ужасных зол причину!!!…
Льзя ль видеть бед ярмо и духом не страдать?
Льзя ль в обществе невежд, средь злых и преступленья,
Где добродетель есть как злоехидный тать,
Где зависть черная под видом снисхожденья,
Где воздух заражен пороков смрадной мглою, —
Льзя ль мизантропии одежду не носить?
Дитя и женщины бегут за мишурою,
А сердце робкое, нетвердый, слабый ум
Утешен призраком и тешится мечтою;
Но человек среди своих великих дум
Зреть должен — истину, прелестну наготою.
О, сколько раз с собой
Я в изысканиях терялся отвлеченных,
Здесь видел образец создания смешной,
А там великое — но с целию презренной!..
Напрасно б стал тебе систему созидать
Вслед Канту, Шеллингу и многим им подобным.
Субъект, объект — велит молчать
О пышной глупости всех тварей земнородных.
Я знаю цель мою и сей ничтожный дар,
Дар жизни, связь души с началом разрушенья, —
И слабый мой талант и песнопенья жар
Слабеет с мыслию — минутного явленья.
Никто не вразумил, что нас за гробом ждет,
Ни тысячи волхвов, ни книги Моисея,
Ни мужи дивные, гласящи дивный сброд,
Ни гений Лейбница в листах Феодицеи.
И червь, и я, и ты, и целый смертных род
Для будущих времен пройдет, как блеск Элиды.
Скажи мне, где народ обширной Атлантиды?
Вот связь — всех сущих здесь и общий сей закон,
Не испытающий в движеньях перемены!
А смертных глупый род, пуская глупый стон,
В веригах алчности, злодейств, убийств, измены,
Вседневно к алтарю Химеры вопиет…
И мнит в пустой мольбе обресть свое спасенье,
Бессмертие то здесь, то там в безвестном ждет
И гибнет жертвою скорбей и злоключенья…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Разбор стихотворения классика «Раевский Владимир» — «Там далее провинциал Минос»
Анализ стихотворения «Там далее провинциал Минос» (В. Раевский)
Стихотворение Владимира Раевского «Там далее провинциал Минос» представляет собой яркий образец гражданской и философской лирики начала XIX века. Написанное в форме дружеского послания, оно сочетает в себе элементы сатиры, социального обличения и глубоких размышлений о природе человека и общества.
1. Тематика и проблематика
- Сатира на провинциальное общество: В начале стихотворения Раевский создает гротескный образ «провинциала Миноса» — невежественного, но важного судьи-моралиста. Минос, ссылаясь на библейские сюжеты и нелепые бытовые примеры (ссора Евы и Адама, «фраков моды» Петра I), воплощает собой тупую и самодовольную власть, которая вызывает насмешку, но при этом требует почтения. Это аллегория уездного «света», где царят глупость и бездарность.
- Критика высшего света и придворных: Раевский обрушивается на «царедворцев строй с предлинными ушами» и развратных женщин («новых Мессалин»), рисуя картину нравственного разложения элиты.
- Социальная несправедливость: Центральная тема стихотворения — трагическое положение народа. Поэт описывает страдания крестьян («кровавый пот с лица»), разоренных, бесправных, чьи дочери становятся жертвами «седого прелюбодея». Эта часть наполнена болью и гневом.
- Философские искания: Во второй половине стихотворения Раевский переходит к вечным вопросам бытия: справедливости, истины, бессмертия. Он разочарован в способности современной философии (Кант, Шеллинг) и религии дать ответы («Никто не вразумил, что нас за гробом ждет»). Поэт приходит к пессимистическому выводу о тщетности всего сущего, сравнивая человеческий род с исчезнувшей Атлантидой, а его веру в химеры — с бессмысленной мольбой.
2. Композиция Стихотворение строится на контрасте. В первой части — сатирические зарисовки провинциального быта и пороков знати. Во второй — мрачная, почти апокалиптическая картина народных страданий. Третья часть переходит в философское размышление, где лирический герой задается вопросами о бессмысленности человеческого существования и социального устройства. Композиция ведет читателя от внешнего (пороки общества) к внутреннему (трагедия человека).
3. Жанр и стильЖанр: Дружеское послание с элементами сатиры, элегии и философской оды. Стиль: Для поэзии декабристов (а Раевский был близок к этому кругу) характерно смешение высокой и низкой лексики. Здесь соседствуют архаизмы («глаголу», «рамена», «ланиты») и разговорные, даже грубые выражения («вздор пустой», «прелюбодей»). Эмоциональный диапазон широк: от сарказма («сей великий муж») до искреннего сострадания («печальный, смутный взор») и горечи.
4. Средства художественной выразительности
- Сатирическая гипербола и гротеск: Образ Миноса, проповедующего «как Гавриил их бил пребольно по плечам», — яркий пример гротескного снижения евангельских и исторических сюжетов до уровня нелепой сплетни.
- Метафоры и сравнения: «воздух заражен пороков смрадной мглою», «добродетель есть как злоехидный тать», «жертвы, которые в трудах свой век... сокращают» — метафоры создают ощущение болезни и надвигающейся гибели общества.
- Риторические вопросы: «Здесь видел образец создания смешной, а там великое — но с целию презренной!..», «Скажи мне, где народ обширной Атлантиды?» — эти вопросы придают тексту ораторский пафос и подчеркивают мучительные поиски истины.
- Олицетворение: «Льзя ль видеть бед ярмо и духом не страдать?» — абстрактное понятие «бед» приобретает физическую тяжесть (ярмо).
- Антитеза: Противопоставление «провинциала Миноса» и реальных страданий народа, «мишуры» и «истины, прелестной наготою» пронизывает всё стихотворение.
5. Главная мысль Основная идея стихотворения — трагическое несоответствие между видимостью (глупый свет, ложные ценности, пустые теории) и реальностью (социальная несправедливость, страдания простых людей, непостижимость бытия). Поэт отрицает возможность рационального объяснения мира («систему созидать»), приходя к выводу, что человеческая жизнь — это «минутное явленье», а история — бессмысленная цепь страданий и иллюзий, ведущая к забвению.
6. Рекомендации для прочтения Творчество Владимира Раевского близко по духу поэтам-декабристам, для которых гражданский протест и вольнолюбие были важнее чистого искусства. Рекомендуем обратить внимание на произведения его современников и единомышленников.
- Кондратий Рылеев — его думы и сатиры разделяют революционный пафос и критику тирании.
- Александр Пушкин — вольнолюбивая лирика и послания («К Чаадаеву», «Деревня») перекликаются с темами свободы и социальной несправедливости.
- Александр Грибоедов — «Горе от ума» является сатирической вершиной эпохи, где, как и у Раевского, высмеивается фамусовское общество, и звучит мотив «миллиона терзаний».
- Николай Некрасов — его поэзия продолжает традицию изображения народных страданий («Кому на Руси жить хорошо», «Размышления у парадного подъезда»).
- Михаил Лермонтов — трагический герой, разочарованный в свете и обществе, близок мироощущению лирического героя Раевского («Дума», «Как часто, пестрою толпою окружен»).
