Из детства. Про хороший нюх

У нас была соседка. Они с мужем жили этажом ниже. Детей у них не было, и они охотно брали меня к себе, когда маме надо было отлучиться из дома. Сестру брать никто не хотел, с ней всегда возникали проблемы. Соседка одевалась ярко и обильно душилась крепкими духами. В моих игрушках преобладали разнообразные диковинные флаконы из-под духов, которыми меня щедро одаривала соседка. А работала она преподавателем рукодельного кружка в городском Дворце Пионеров. Как-то раз она предложила нашей маме записать старшую дочь в её кружок, что бы использовать неуёмную энергию в мирных целях, даже пообещала взять её с собой, когда пойдёт на работу, что бы показать дорогу, а дальше уже пусть ходит сама. Мама согласилась, а сестра даже обрадовалась грядущим переменам. В назначенное время соседка зашла за своей ученицей, а её и след простыл. Соседка ждать не стала и ушла, а через некоторое время прибежала запыхавшаяся сестра, вспомнив о таком важном событии. Поняв, что безнадёжно опоздала, сестра снова убежала на улицу. К вечеру, когда стали возвращаться с работы трудовые люди, мама уже места не находила себе от тревоги и ждала отца, чтобы начать поиски пропавшего ребёнка. И тут она увидела соседку с моей сестрой, они спокойно шли к дому и вели деловой разговор. После всех «ахов» и «охов» соседка поведала, что сама немало была удивлена, как девчонка нашла дорогу до Дворца Пионеров, который находился довольно далеко от нашего дома. На что сестра ответила, что очень просто, по ЗАПАХУ ДУХОВ! Такую находчивую особу легко отпустили в самостоятельное «плавание». Удивительным оказалось то, что моей непоседе-сестре вышивание пришлось по душе, позже она и цветоделием занялась, а уж по вязанию просто виртуоз и по сей день. Вскоре она привела туда и меня, и мы стали настоящими «кружковцами». А рядом с рукодельным кружком была студия рисования. Я часто и подолгу стояла в дверях зачарованная, не смея зайти внутрь. Однажды преподаватель заметил меня, подошёл и спросил, хочу ли я рисовать. Я только утвердительно кивнула, так как от смущенья лишилась дара речи. Тогда он спросил, как меня зовут. Я оробела ещё больше и еле прошептала: «Рашид-а». При этом последнее «а» уже не прозвучало. Мне предложили зайти в студию и сесть за мольберт. Так я начала рисовать, что и определило в дальнейшем мой выбор профессии. А преподаватель звал меня не иначе как «Рашид». Даже «корочки» по окончании кружка я получила как «комсомолец Загидуллин Рашид».