Встреча
Она встает эпической угрозой,
И круг ее неразрушим и страшен,
Испарина подернула ее...
И в этот день в Одессе на базаре
Я заблудился в грудах помидоров,
Я средь арбузов не нашел дороги,
Черешни завели меня в тупик,
Меня стена творожная обстала,
Стекая сывороткой на булыжник,
И ноздреватые обрывы сыра
Грозят меня обвалом раздавить.
Еще - на градус выше - и ударит
Из бочек масло раскаленной жижей
И, набухая желтыми прыщами,
Обдаст каменья - и зальет меня.
И синемордая тупая брюква,
И крысья, узкорылая морковь,
Капуста в буклях, репа, над которой
Султаном подымается ботва,
Вокруг меня, кругом, неумолимо
Навалены в корзины и телеги,
Раскиданы по грязи и мешкам.
И как вожди съедобных батальонов,
Как памятники пьянству и обжорству,
Обмазанные сукровицей солнца,
Поставлены хозяева еды.
И я один среди враждебной стаи
Людей, забронированных едою,
Потеющих под солнцем Хаджи-бея
Чистейшим жиром, жарким, как смола.
И я мечусь средь животов огромных,
Среди грудей, округлых, как бочонки,
Среди зрачков, в которых отразились
Капуста, брюква, репа и морковь.
Я одинок. Одесское, густое,
Большое солнце надо мною встало,
Вгоняя в землю, в травы и телеги
Колючие отвесные лучи.
И я свищу в отчаянье, и песня
В три россыпи и в два удара вьется
Бездомным жаворонком над толпой.
И вдруг петух, неистовый и звонкий,
Мне отвечает из-за груды пищи,
Петух - неисправимый горлопан,
Орущий в дни восстаний и сражений.
Оглядываюсь - это он, конечно,
Мой старый друг, мой Ламме, мой товарищ,
Он здесь, он выведет меня отсюда
К моим давно потерянным друзьям!
Он толще всех, он больше всех потеет;
Промокла полосатая рубаха,
И брюхо, выпирающее грозно,
Колышется над пыльной мостовой.
Его лицо багровое, как солнце,
Расцвечено румянами духовки,
И молодость древнейшая играет
На неумело выбритых щеках.
Мой старый друг, мой неуклюжий Ламме,
Ты так же толст и так же беззаботен,
И тот же подбородок четверной
Твое лицо, как прежде, украшает.
Мы переходим рыночную площадь,
Мы огибаем рыбные ряды,
Мы к погребу идем, где на дверях
Отбита надпись кистью и линейкой:
"Пивная госзаводов Пищетрест".
Так мы сидим над мраморным квадратом,
Над пивом и над раками - и каждый
Пунцовый рак, как рыцарь в красных латах,
Как Дон-Кихот, бессилен и усат.
Я говорю, я жалуюсь. А Ламме
Качает головой, выламывает
Клешни у рака, чмокает губами,
Прихлебывает пиво и глядит
В окно, где проплывает по стеклу
Одесское просоленное солнце,
И ветер с моря подымает мусор
И столбики кружит по мостовой.
Все выпито, все съедено. На блюде
Лежит опустошенная броня
И кардинальская тиара рака.
И Ламме говорит: "Давно пора
С тобой потолковать! Ты ослабел,
И желчь твоя разлилась от безделья,
И взгляд твой мрачен, и язык остер.
Ты ищешь нас,- а мы везде и всюду,
Нас множество, мы бродим по лесам,
Мы направляем лошадь селянина,
Мы раздуваем в кузницах горнило,
Мы с школярами заодно зубрим.
Нас много, мы раскиданы повсюду,
И если не певцу, кому ж еще
Рассказывать о радости минувшей
И к радости грядущей призывать?
Пока плывет над этой мостовой
Тяжелое просоленное солнце,
Пока вода прохладна по утрам,
И кровь свежа, и птицы не умолкли,-
Тиль Уленшпигель бродит по земле".
И вдруг за дверью раздается свист
И россыпь жаворонка полевого.
И Ламме опрокидывает стол,
Вытягивает шею - и протяжно
Выкрикивает песню петуха.
И дверь приотворяется слегка,
Лицо выглядывает молодое,
Покрытое веснушками, и губы
В улыбку раздвигаются, и нас
Оглядывают с хитрою усмешкой
Лукавые и ясные глаза.
. . . . . . . . . . . . . .
Я Тиля Уленшпигеля пою!
1923, 1928
Разбор стихотворения классика «Багрицкий Эдуард» — «Встреча»
Анализ стихотворения «Встреча»
Стихотворение «Встреча» (1923, 1928) — одно из центральных произведений Эдуарда Багрицкого, в котором поэт обращается к образам фламандского эпоса, вдохновляясь романом Шарля де Костера «Легенда об Уленшпигеле». Стихотворение построено как драматическая сцена, разворачивающаяся на одесском базаре, где лирический герой сталкивается с враждебным, давящим миром сытости и материального изобилия, а затем обретает спасение в лице своего старого друга — Ламме Гудзака, а через него — и самого Тиля Уленшпигеля, символа бунта, свободы и народной радости.
Анализ стихотворения можно провести по нескольким ключевым уровням:
1. Сюжет и конфликт
- Первая часть: Экспозиция. Лирический герой оказывается в окружении «враждебной стаи» еды. Базар предстает как гигантский, почти мифологический организм: «Меня еда арканом окружила...». Еда здесь — не просто изобилие, а символ грубой, торжествующей материи, давящей на сознание. Герой чувствует себя одиноким, заблудившимся среди «груздей, округлых, как бочонки» и «синемордой тупой брюквы». Он — поэт, интеллектуал, бунтарь, задыхающийся в этом мире чистого потребления.
- Кульминация: Крик петуха, который выводит героя из оцепенения. Этот звук становится точкой опоры и знаком присутствия друга — Ламме.
- Вторая часть: Встреча с Ламме Гудзаком. Обжора, толстяк, но при этом — «неисправимый горлопан», друг и соратник. Вместе они идут в пивную, где за «пивом и над раками» происходит беседа.
- Третья часть: Апофеоз. Ламме, а затем и Тиль Уленшпигель дают герою отповедь и напутствие. Уленшпигель — это сама жизнь, которая «бродит по земле», и поэт должен не проклинать, а славить и искать радость. Финал: «Я Тиля Уленшпигеля пою!» — провозглашение творческого и жизненного кредо.
2. Жанр и стиль
Стихотворение сочетает в себе черты поэмы, гротеска, социальной сатиры и философской лирики. Багрицкий использует яркую, гиперболизированную образность, сдобренную метафорами войны («съедобные батальоны», «обвалом раздавить») и бытового кошмара. Язык стиха — энергичный, с рваным ритмом, переходящий от мрачного описания к пафосному заключению.
3. Основные образы и символы
- Еда (базар): Символ бездуховности, сытого самодовольства, агрессивного мира мещанства. Одесский базар — это не просто место, а модель мира, где царят законы желудка.
- Лирический герой: Поэт, чувствующий себя изгоем, «бездомным жаворонком» в этом мире. Его отчаяние — это тоска по идеалу, по радости и братству.
- Ламме Гудзак: Двойственный образ. С одной стороны — часть этого сытого мира («Он толще всех, он больше всех потеет»). С другой — носитель народной мудрости, веселья и верности. Он — мост между миром *плоти* и миром *духа*.
- Петух: Символ бунта, восстания, жизни, которая не подчиняется обыденности. Крик петуха — это зов к действию.
- Уленшпигель: Вечный образ народного героя-трикстера, который «бродит по земле». Он олицетворяет собой непокоренную жажду жизни, веселье, мудрость и саму суть фламандского (и шире — народного) духа.
- Солнце: В стихотворении солнце — «одесское, просоленное», оно жестокое, «вгоняющее в землю» лучи. Однако через образ солнца передается и жизненная сила, которая в финале обретает новый смысл.
4. Композиция
Стихотворение построено по принципу антитезы:
- «Пустыня базара» (хаос, одиночество, враждебность) — vs — «Пивная» (уют, братство, разговор).
- Материальный мир (еда, пот, животы) — vs — Духовный мир (песня, дружба, искусство).
- Отчаяние (одиночество героя) — vs — Уверенность (напутствие Ламме).
5. Идейное содержание
Основная идея стихотворения — преодоление отчуждения через обретение своего места в мире (мир народного эпоса, мир друзей, мир вечной жизни). Багрицкий утверждает, что поэт не должен замыкаться в своей «желчи» и одиночестве. Его задача — слушать голос жизни, петь о радости и быть частью того вечного карнавала, который несет с собой Уленшпигель: «И если не певцу, кому ж еще / Рассказывать о радости минувшей / И к радости грядущей призывать?». Итог стихотворения — это манифест жизнелюбия, бунта и оптимизма.
Рекомендации для прочтения:
- Если вас впечатлила связь поэзии с фламандским эпосом, рекомендую обратиться к произведениям Николая Гумилева (например, «Открытие Америки», «Капитаны»), где сильно экзотическое, героическое начало.
- Для более глубокого понимания образа Уленшпигеля в русской поэзии можно прочесть стихотворения Сергея Есенина (ранние, где он обращается к сказочным и народным мотивам).
- Если вас интересует поэзия Эдуарда Багрицкого, стоит также ознакомиться с его знаменитым стихотворением «Смерть пионерки» (через Эдуард Багрицкий).
- Почитайте поэзию Владимира Маяковского — его гротескные, яркие, бунтарские образы перекликаются с метафорическим строем «Встречи».
