Стихи Эдуарда Багрицкого

Листва набегом ржавых звездЛетит на землю, и норд-остСвистит и стонет меж стволами,Траву задела седина,Морозных полдней вышинаВстает над сизыми лесами.Кто в эту пору изнемогОт грязи нищенских дорог,Кому проклятья шлют деревни:Он задремал у очага,Где бычья варится нога,В дорожной воровской харчевне;Здесь Нэнси нищенский приют,Где пиво за тряпье дают.Здесь краж проверяется опытВ горячем чаду ночников.Харчевня трещит: это топотОбрушенных в пол башмаков.К огню очага придвигается ближеБезрукий солдат, горбоносый и рыжий,В клочки изодрался багровый мундир.Своей одинокой рукоюОн гладит красотку, добытую с бою,И что ему холодом пахнущий мир.Красотка не очень красива,Но хмелем по горло полна,Как кружку прокисшего пива,Свой рот подставляет она.И, словно удары хлыста,Смыкаются дружно уста.Смыкаются и размыкаются громко.Прыщавые лбы освещает очаг.Меж тем под столом отдыхает котомка —Знак ордена Нищих,Знак братства Бродяг.И кружку подняв над собою,Как знамя, готовое к бою,Солодом жарким объят,Так запевает солдат: — Ах! Я Марсом порожден, в перестрелках окрещен,Поцарапано лицо, шрам над верхнею губою,Оцарапан — страсти знак! — этот шрам врубил тесакВ час, как бил я в барабан пред французскою толпою.В первый раз услышал я заклинание ружья,Где упал наш генерал в тень Абрамского кургана,А когда военный рог пел о гибели Моро,Служба кончилась моя под раскаты барабана.Куртис вел меня с собой к батареям над водой,Где рука и где нога? Только смерч огня и пыли.Но безрукого вперед в бой уводит Эллиот;Я пошел, а впереди барабаны битву били…Пусть погибла жизнь моя, пусть костыль взамен ружья,Ветер гнезда свил свои, ветер дует по карманам,Но любовь верна всегда — путеводная звезда,Будто снова я спешу за веселым барабаном.Рви, метель, и, ветер, бей. Волос мой снегов белей.Разворачивайся, путь! Вой, утроба океана!Я доволен — я хлебнул! Пусть выводит ВельзевулНа меня полки чертей под раскаты барабана! — Охрип или слов не достало,И сызнова топот и гам,И крысы, покрытые салом,Скрываются по тайникам.И та, что сидела с солдатом,Над сборищем встала проклятым. — Encore! — восклицает скрипач.Косматый вздымается волос;Скажи мне: то женский ли голос,Шипение пива, иль плач? — И я была девушкой юной,Сама не припомню когда;Я дочь молодого драгуна,И этим родством я горда.Трубили горнисты беспечно,И лошади строились в ряд,И мне полюбился, конечно,С барсучьим султаном солдат.И первым любовным туманомМеня он покрыл, как плащом.Недаром он шел с барабаномПред целым драгунским полком;Мундир полыхает пожаром,Усы палашами торчат…Недаром, недаром, недаромТебя я любила, солдат.Но прежнего счастья не жалко,Не стоит о нем вспоминать,И мне барабанную палкуНа рясу пришлось променять.Я телом рискнула, — а душуСвященник пустил напрокат.Ну, что же! Я клятву нарушу,Тебе изменю я, солдат!Что может, что может быть хужеСлюнявого рта старика!Мой норов с военщиной дружен, —Я стала женою полка!Мне все равно: юный иль старый,Командует, трубит ли в лад,Играла бы сбруя пожаром,Кивал бы султаном солдат.Но миром кончаются войны,И по миру я побрела.Голодная, с дрожью запойной,В харчевне под лавкой спала.На рынке, у самой дороги,Где нищие рядом сидят,С тобой я столкнулась, безногий,Безрукий и рыжий солдат.Я вольных годов не считала,Любовь раздавая свою;За рюмкой, за кружкой удалойЯ прежние песни пою.Пока еще глотка глотает,Пока еще зубы скрипят,Мой голос тебя прославляет,С барсучьим султаном солдат! —…………. .Над языками фитилейКружится сажа жирным пухом,И нищие единым духомВопят: — Давай! Прими! Налей!И черной жаждою полноИх сердце. Едкое виноНе утоляет их, а дразнит.Ах, скоро ли настанет праздник.И воздух горечью сухойИх напоит. И с головойОни нырнут в траву поляны,В цветочный мир, в пчелиный гуд.Где, на кирку склоняясь, ТрудСтоит в рубахе полотнянойИ отирает лоб. Но вотСтолкнулись кружки, и фаготЗаверещал. И черной жаждойПылает и томится каждый.И в исступленном свете свечОни тряпье срывают с плеч;Густая сажа жирным пухомПлывет над пьяною толпой…И нищие единым духомОрут: — Еще, приятель, пой! —И в крик и в запах дрожжевойПевец бросает голос свой:— Плещет жижей пивноюВ щеки выпивки зной!Начинайте за мною,Запевайте за мной!Королевским законамНам голов не свернуть.По равнинам зеленымЗалегает наш путь.Мы проходим в безлюдьиС крепкой палкой в рукахМимо чопорных судейВ завитых париках;Мимо пасторов чинных,Наводящих тоску!Мимо… Мимо…В равнинахВоронье на-чеку.Мы довольны. ВельможеНе придется заснуть,Если в ночь, в бездорожьеЗалегает наш путь.И ханже не придетсяПохваляться собой,Если ночь раздаетсяПеред нашей клюкой…Встанет полдень суровыйНад раздольями тьмы,Горечь пива иногоУж попробуем мы!..Братья! Звезды погасли,Что им в небе торчать!Надо в теплые яслиЗавалиться — и спать.Но и пьяным и соннымЗатверди, не забудь:— Королевским законамНам голов не свернуть!

Она в лесах, дорогах и туманах,В болотах, где качается заря,В острожной мгле и в песнях неустанных,В цветенье Мая, в буйстве Октября.Средь ржавых нив, где ветер пробегает,Где перегноем дышит целина,Она ржаною кровью набухает,Огромная и ясная страна.Она глядит, привстав над перевалом,В степной размах, в сырой и древний лог,Где медленно за кряжистым УраломВорочается и сопит Восток.Выветриваются и насквозь пробитыДождями идолы. У тайных рек,С обтесанного наклонясь гранита,Свое белье полощет человек.Промышленные шумные дорогиСвященных распугали обезьян,И высыхающие смотрят богиВ нависнувший над пагодой туман.Восток замлел от зноя и дурмана,-Он грузно дышит, в небо смотрит он.Она подует, с вихрем ураганаВраз опостылевший растает он.Восток подымется в дыму и громе,Лицо скуластое, загар — как мед;Прислушайся: грознее и знакомейВосстание грохочет и поет.Она глядит за перевал огромный,В степной размах, в сырой и древний лог,Под этим взглядом сумрачный и темныйВорочается и сопит Восток…Кружатся ястребы, туманы тают,Клубятся реки в сырости долин,Она лицо на запад обращает,В тяжелый чад и в суету машин.Она лицо на запад обращает,Над толпами, кипящими котлом,И голову свою приподнимаетРабочий, наклоненный над станком.Там едкий пот — упорен труд жестокий,Маховики свистят и голосят,Там корабельные грохочут доки,Парят лебедки, кабели гудят.Там выборы, там крики и удары,Там пули временное торжество,Но посмотри: проходят коммунары,-Их сотни, тысячи, их большинство,И мировое закипает вече,Машины лязгают, гудки поют;Затекшие там разминает плечиОт пут освобождающийся труд.Мы слышим гул тяжелого прибоя,Не сердце ли колотится в груди,Мы ждем тебя, восстанье мировое,Со всех сторон навстречу нам иди!

Кремлевская стена, не ты ль взошлаЗубчатою вершиною в туманы,Где солнце, купола, колокола,И птичьи пролетают караваны.Еще недавно в каменных церквахДымился ладан, звякало кадило,И на кирпичной звоннице монахРаскачивал медлительное било.И раскачавшись, размахнувшись, в медьТолкалось било. И густой, и сонный,Звон пробужденный начинал гудетьИ вздрагивать струною напряженной.Развеян ладан, и истлел монах;Репьем былая разлетелась сила;В дырявой блузе, в драных сапогахИной звонарь раскачивает било.И звонница расплескивает звонЧрез города, овраги и озераВ пустую степь, в снега и в волчий гон,Где конь калмыцкий вымерил просторы.И звонница взывает и поет.И звон течет густым и тяжким чадом.Клокочет голос меди трудовойВ осенний полдень, сумрачный и мглистый,Над Азией песчаной и сухой,Над Африкой, горячей и кремнистой.И погляди: на дальний звон идутИз городов, из травяных раздолийТе, чей удел — крутой, жестокий труд,Чей тяжек шаг и чьи крепки мозоли.Там, где кирпичная гудит Москва,Они сойдутся. А на их дорогеСкрежещут рельсы, стелется трава,Трещат костры и дым клубится строгий.Суданский негр, ирландский рудокоп,Фламандский ткач, носильщик из ШанхаяВаш заскорузлый и широкий лобВенчает потом слава трудовая.Какое слово громом залетитВ пустынный лог, где, матерой и хмурый,Отживший мир мигает и сопитИ копит жир под всклоченною шкурой.Разноплеменные. Все та же кровьРабочая течет по вашим жилам.Распаханную засевайте новьПосевом бурь, посевом легкокрылым.Заботой дивной ваши дни полны,И сладкое да не иссякнет пенье,Пока не вырастет из целиныСвятой огонь труда и вдохновенья!..

— Где нам столковаться!Вы — другой народ!..Мне — в апреле двадцать,Вам — тридцатый год.Вы — уже не юноша,Вам ли о войне… — Коля, не волнуйтесь,Дайте мне…На плацу, открытомС четырех сторон,Бубном и копытомДрогнул эскадрон;Вот и закачались мыВ прозелень травы,Я — военспецом,Военкомом — вы…Справа — курган,Да слева курган;Справа — нога,Да слева нога;Справа наган,Да слева шашка,Цейсс посередке,Сверху — фуражка…А в походной сумке —Спички и табак,Тихонов,Сельвинский,Пастернак… Степям и дорогамНе кончен счет;Камням и порогамНе найден счет.Кружит паучокПо загару щек.Сабля да книга —Чего еще? (Только ворон высланСторожить в полях…За полями — Висла,Ветер да поляк;За полями ментикВылетает в лог!) Военком Дементьев,Саблю наголо! Проклюют навылет,Поддадут коленом,Голову намылятЛошадиной пеной…Степь заместо простыни:Натянули — раз!… Добротными саблямиПобреют нас… Покачусь, порубан,Растянусь в траве,Привалюся чубомК русой голове…Не дождались гроба мы,Кончили поход.На казенной обувиРомашка цветет…Пресловутый воронПодлетит в упор,Каркнет «nevermore»* онПо Эдгару По…«Повернитесь, встаньте-ка,Затрубите в рог…»(Старая романтика,Черное перо!) — Багрицкий, довольно!Что за бред!..Романтика уволенаЗа выслугой лет;Сабля — не гребенка,Война — не спорт;Довольно фантазировать,Закончим спор.Вы — уже не юноша,Вам ли о войне!.. — Коля, не волнуйтесь,Дайте мне…Лежим, истлевающиеОт глотки до ног…Не выцвела трава ещеВ солдатское сукно;Еще бежит из телаБолотная ржавь,А сумка истлела,Распалась, рассеклась,И книги лежат… На пустошах, где солнцеЗарыто в пух ворон,Туман, костер, бессонницаМорочат эскадрон,-Мечется во мракеПо степным горбам:«Ехали казаки,Чубы по губам…» А над нами ветрыНочью говорят:— Коля, братец, где ты?Истлеваю, брат!-Да в дорожной яме,В дряни, в лоскутахБуквы муравьямиТлеют на листах…(Над вороньим кругом —Звездяный лед.По степным яругамНочь идет…) Нехристь или выкрестНад сухой травой,-Размахнулись вихриПыльной булавой.Вырваны ветрамиИз бочаг пустых,Хлопают крыламиКнижные листы;На враждебный ЗападРвутся по стерням:Тихонов,Сельвинский,Пастернак…(Кочуют вороны,Кружат кусты.Вслед эскадронуЛетят листы.)Чалый иль соловыйКонь храпит.Вьется словоКругом копыт.Под ветром сноваВ дыму щека;Вьется словоКругом штыка…Пусть покрыты плесеньюНаши костяки —То, о чем мы думали,Ведет штыки…С нашими замашкамиЕдут пред полком —С новым военспецомНовый военком.Что ж! Дорогу нашуВраз не разрубить:Вместе есть нам кашу,Вместе спать и пить…Пусть другие дразнятся!Наши дни легки…Десять лет разницы —Это пустяки!_________________* Никогда (англ.).

I …По откосам виноградникХлопочет листвою,Где бежит Панько из БалтыДорогою степною.Опанасе, не дай маху,Оглядись толково,-Видишь черную папахуУ сторожевого?Знать, от совести нечистойТы бежал из Балты,Топал к Штолю-колонисту,А к Махне попал ты!У Махна по самы плечиВолосня густая:— Ты откуда, человече,Из какого края?В нашу армию попал тыВолей иль неволей?— Я, батько, бежал из БалтыК колонисту Штолю…Чернозем потек болотомОт крови и пота,-Не хочу махать винтовкой,Хочу на работу!Ой, батько, скажи на милостьПришедшему с поля,Где хозяйство поместилосьКолониста Штоля?— Штоль? Который, человече?Рыжий да щербатый?Он застрелен недалече,За углом от хаты…А тебе дорога вышлаБедовать со мною.Повернешь обратно дышло —Пулей рот закрою!Дайте шубу ОпанасуСукна городского!Поднесите ОпанасуВина молодого!Сапоги подколотитеКованым железом!Дайте шапку, наградитеБомбой и обрезом!Мы пойдем с тобой далече —От края до края!..-У Махна по самы плечиВолосня густая…………… .Опанасе, наша доляМашет саблей ныне,-Зашумело Гуляй-ПолеПо всей Украине.Украина! Мать родная!Жито молодое!Опанасу доля вышлаБедовать с Махною.Украина! Мать родная!Молодое жито!Шли мы раньше в запорожцы,А теперь — в бандиты! III Хлеба собрано немного —Не скрипеть подводам.В хате ужинает КоганЖитняком и медом.В хате ужинает Коган,Молоко хлебает,Большевицким разговоромМужиков смущает:— Я прошу ответить честно,Прямо, без уклона,Сколько в волости окрестнойВарят самогона?Что посевы? Как налоги?Падают ли овцы? —В это время по дорогеТопают махновцы…По дороге пляшут кони,В землю бьют копыта.Опанас из-под ладониОзирает жито.Полночь сизая, степнаяВстала пред бойцами,Издалека темь ночнаяТлеет каганцами.Брешут псы сторожевые,Запевают певни.Холодком передовыеВъехали в деревню.За церковного оградойЛязгнуло железо:— Не разыщешь продотряда-В доску перерезан!-Хуторские псы, пляшитеНа гремучей стали:Словно перепела в жите,Когана поймали.Повели его дорогой,Сизою, степною,-Встретился Иосиф КоганС Нестором Махною!Поглядел Махно сурово,Покачал башкою,Не сказал Махно ни слова,А махнул рукою!Ой, дожил Иосиф КоганДо смертного часа,Коль сошлась его дорогаС путем Опанаса!..Опанас отставил ногу,Стоит и гордится:— Здравствуйте, товарищ Коган.Пожалуйте бриться! IV Тополей седая стая,Воздух тополиный…Украина, мать родная,Песня-Украина!..На твоем степном раздольеСыромаха скачет,Свищет перекати-поле,Да ворона крячет…Всходит солнце боевоеНад степной дорогой,На дороге нынче двое —Опанас и Коган.Над пылающим порогомЗной дымит и тает;Комиссар, товарищ Коган,Барахло скидает…Растеклось на белом телеСолнце молодое;— На, Панько, когда застрелишь,Возьмешь остальное!Пары брюк не пожалею,Пригодятся дома,-Все же бывший продармеец,Хороший знакомый!..-Всходит солнце боевое,Кукурузу сушит,В кукурузе ветер воетОпанасу в уши:— За волами шел когда-то,Воевал солдатом,Ты ли в сахарное утроВ степь выходишь катом? —И раскинутая в плясеГолосит округа:— Опанасе! Опанасе!Катюга! Катюга! —Верещит бездомный копецПод облаком белым:— С безоружным биться, хлопец,Последнее дело! —И равнина волком воетОт Днестра до Буга,Зверем, камнем и травою:— Катюга! Катюга!..-Не гляди же, солнце злое,Опанасу в очи:Он грустит, как с перепоя,Убивать не хочет…То ль от зноя, то ль от стонаПодошла усталость.Повернулся:— Три патронаВ обойме осталось…-Кровь — постылая обузаМужицкому сыну…— Утекай же в кукурузу —Я выстрелю в спину!Не свалю тебя ударом,Разгуливай с богом!..-Поправляет окуляры,Улыбаясь, Коган:— Опанас, работай чисто,Мушкой не моргая.Неудобно коммунистуБегать, как борзая!Прямо кинешься — в туманеОмуты речные,Вправо — немцы-хуторяне.Влево — часовые!Лучше я погибну в полеОт пули бесчестной!..-Тишина в степном раздолье,Только выстрел треснул,Только Коган дрогнул слабо,Только ахнул Коган,Начал сваливаться набок,Падать понемногу…От железного удараНад бровями сгусток,Поглядишь за окуляры —Холодно и пусто…С Черноморья по дорогамПыль несется плясом.Носом в пыль зарылся КоганПеред Опанасом… V Где широкая дорога,Вольный плес днестровский,Кличет у Попова логаКомандир Котовский.Он долину озираетКомандирским взглядом,Жеребец под ним сверкаетБелым рафинадом.Жеребец подымет ногу,Опустит другую,Будто пробует дорогу,Дорогу степную.А по каменному склонуИз Попова логаВылетают эскадроныПрямо на дорогу…От приварка рожи гладки,Поступь удалая,Амуниция в порядке,Как при Николае.Головами крутят кони,Хвост по ветру стелют?За Махной идет погоняАккурат неделю… VI Налетели и столкнулись,Сдвинулись конями,Сабли враз перехлестнулисьКривыми ручьями…У комбрига боеваяДуша занялася,Он с налета разрубаетСаблю Опанаса.Рубанув, откинул шашку,Грозится глазами:— Покажи свою замашкуТеперь кулаками! —У комбрига мах ядреный,Тяжелей свинчатки,Развернулся — и с разгонуХлобысть по сопатке!..………….. .Опанасе, что с тобою?Поник головою…Повернулся, покачнулся,В траву сковырнулся…Глаз над левою скулоюЗатек синевою…Молча падает на спину,Ладони раскинул…Опанасе, наша доляРазвеяна в поле!.. VII Балта — городок приличный,Городок что надо:Нет нигде румяней вишни,Слаще винограда.В брынзе, в кавунах, в укропеЗвонок день базарный;Голубей гоняет хлопецС каланчи пожарной…Опанасе, не гадал тыВ ковыле раздольном,Что поедешь через БалтуТрактом малохольным;Что тебе вдогонку бабыЗатоскуют взглядом,Что пихнет тебя у штабаЧасовой прикладом…Ой, чумацкие просторы —Горькая потеря!..Коридоры, в коридоры,В коридорах — двери.И по коридорной пыли,По глухому дому,Опанаса проводилиНа допрос к штабному. VIII Опанас, шагай смелее.Гляди веселее!Ой, не гикнешь, ой, не топнешь,В ладоши не хлопнешь!Пальцы дружные ослабли,Не вытащат сабли.Наступил последний вечер,Покрыть тебе нечем!Опанас, твоя дорога —Не дальше порога.Что ты видишь? Что ты слышишь?Что знаешь? Чем дышишь?Ночь горячая, сухая,Да темень сарая.Тлеет лампочка под крышей,-Эй, голову выше!..А навстречу над порогом —Загубленный Коган.Аккуратная прическа,И щеки из воска…Улыбается сурово:— Приятель, здорово!Где нам суждено судьбоюСтолкнуться с тобою!Опанас, твоя дорогаНе дальше порога… Эпилог Протекли над УкраинойБоевые годы.Отшумели, отгуделиМолодые воды…Я не знаю, где зарытыОпанаса кости:Может, под кустом ракиты,Может, на погосте…Плещет крыжень сизокрылыйНад водой днестровской,-Ходит слава над могилой,Где лежит Котовский…За бандитскими степямиНе гремят копыта:Над горючими костямиЗацветает жито.Над костями голубеетНепроглядный омут;Да идет красноармеецНа побывку к дому…Остановится и глянетСиними глазамиНа бездомный круглый камень,Вымытый дождями.И нагнется и подыметОдинокий камень:На ладони — белый черепС дыркой над глазами.И промолвит он, почуявМертвую прохладу:— Ты глядел в глаза винтовке,Ты погиб, как надо!И пойдет через равнину,Через омут зноя,В молодую Украину,В жито молодое…Так пускай и я погибнуУ Попова лога,Той же славною кончиной,Как Иосиф Коган!

Неведомо о чем кричали ночьюУшастые нахохленные совы;Заржавленной листвы сухие клочьяВ пустую темень ветер мчал суровый,И волчья осень по сырым задворкамСкулила жалобно, дрожмя дрожала;Где круто вымешанным хлебом, горькоГудя, труба печная полыхала,И дни червивые, и ночи злыеЛиствой кружились над землей убогой;Там, где могилы стыли полевые,Где нищий крест схилился над дорогой.Шатался ливень, реял над избою,Плевал на стекла, голосил устало,И жизнь, картофельного шелухоюГниющая, под лавкою лежала.Вставай, вставай! Сидел ты сиднем много,Иль кровь по жилам потекла водою,Иль вековая тяготит берлога,Или топор тебе не удержать рукою?Уж предрассветные запели невниНа тынах, по сараям и оврагам.Вставай! Родные обойди деревниТяжеловесным и широким шагом.И встал Октябрь. Нагольную овчинуНакинул он и за кушак широкийНа камне выправленный нож задвинул,И в путь пошел, дождливый и жестокий.В дожди и ветры, в орудийном гуле,Ты шел вперед веселый и корявый,Вокруг тебя пчелой звенели пули,Горели нивы, пажити, дубравы!Ты шел вперед, колокола встречалиПо городам тебя распевным хором,Твой шаг заслышав, бешеные, ржалиСтепные кони по пустым просторам.Твой шаг заслышав, туже и упрямейЛадонь винтовку верную сжимала,Тебе навстречу дикими путямиОрда голодная, крича, вставала!Вперед, вперед. Свершился час урочный,Все задрожало перед новым клиром,Когда, поднявшись над страной полночной,Октябрьский пламень загудел над миром.

По степям, где снега осели,В черных дебрях,В тяжелом шуме,Провода над страной звенели:«Нету Ленина,Ленин умер».Над землей,В снеговом тумане,Весть неслась,Как весною воды;До гранитного основанияЗадрожали в тот день заводы.Но рабочей стране неведомСкудный отдыхИ лень глухая,Труден путь.Но идет к победамКрепь, веселая, молодая…Вольный труд закипает снова:Тот кует,Этот землю пашет;Каждой мысльюИ каждым словомЛенин врезался в сердце наше.Неизбывен и вдохновененДух приволья,Труда и силы;Сердце в лад повторяет: «Ленин».Сердце кровь прогоняет в жилы.И по жилам бежит волнамиЭта кровь и поет, играя:«Братья, слушайте,Ленин с нами.Стройся, армия трудовая!»И гудит, как весною воды,Гул, вскипающий неустанно…«Ленин с нами»,-Поют заводы,В скрипе балок,Трансмиссий,Кранов…И летит,И поет в туманеЭтот голосОт края к краю.«Ленин с нами»,-Твердят крестьяне,Землю тракторами взрывая…Над полями и городамиГул идет,В темноту стекая:«Братья, слушайте:Ленин с нами!Стройся, армия трудовая!»

В тот вечер мы стояли у окна.Была весна, и плыл горячий запахЕще не распустившихся акацийИ влажной пыли. Тишина стоялаТакой стеною плотной, что звонкиТрамваев и пролеток дребезжаньеВысокого окна не достигали.Весенний дух, веселый и беспутный,Ходил повсюду. Он на мокрых крышахКотов и кошек заставлял мяукать,И маленькие быстрые зверькиЦарапались, кувыркались, кусались.И перепела в клетке над окномВыстукивать он песню заставлял, —И перепел метался, и вавакал,И клювом проводил по частым прутьям,Водою брызгал, и бросал песком.В такие вечера над нами небоГорячею сияет глубиною,И звезды зажигаются, и ветерНам в лица дует свежестью морской.Пусть будет так. Недаром пела флейтаСегодня утром. И недаром нынче,Когда ударит на часах двенадцать,Умрет апрель. Припоминаю вьюгу,И сизые медлительные тучи,И скрип саней, и топот заглушенныйКопыт, и ветер, мчащийся с разбегуВ лицо, в лицо. И так за днями день,Неделя за неделей, год за годомМладенческое улетает время.И вижу я — широкий мир лежитКак на ладони предо мной.И нежно поет во мне и закипает сладкоТа буйная отвага, что толкалаМеня когда-то в битвы и удачи.Я вспоминаю: длинный ряд вагонов,И паровоз, летящий вдаль, и легкий,Назад откинувшийся дым. А послеМы наступали с гиканьем и пеньем,И перед нами полыхало знамя,Горячее, как кровь, и цвета крови.Мы рассыпались легкими цепями,Мы наступали, вскидывая ловкоК плечам винтовки, — выстрел, и впередБежали мы. И снова знамя в небеКровавое к победе нас вело.И в эту ночь, последнюю в апреле,Наполненную звездами и ветром,Благословляю шумное былоеИ в светлое грядущее гляжу.И первомайской радостью гудитВнизу, внизу освобожденный город.

Только ветер да звонкая пена,Только чаек тревожный полет,Только кровь, что наполнила вены,Закипающим гулом поет.На галерах огромных и смрадных,В потном зное и мраке сыром,Под шипенье бичей беспощадныхМы склонялись над грузным веслом.Мы трудились, рыдая и воя,Умирая в соленой пыли,И не мы ли к божественной ТроеРасписные триремы вели?Соль нам ела глаза неизменно,В круглом парусе ветер гудел,Мы у гаваней КарфагенаПогибали от вражеских стрел.И с Колумбом в просторы чужиеУходили мы, силой полны,Чтобы с мачты увидеть впервыеБерега неизвестной страны.Мы трудились средь сажи и дымаВ черных топках, с лопатой в руках,Наши трупы лежат под ЦусимойИ в прохладных балтийских волнах.Мы помним тревогу и крики,Пенье пули — товарищ убит;На «Потемкине» дружный и дикийБунт горячей смолою кипит.Под матросскою волею властнойПал на палубу сумрачный враг,И развертывается ярко-красныйНад зияющей бездною флаг.Вот заветы, что мы изучили,Что нас учат и мощь придают;Не покорствуя вражеской силе,Помни море, свободу и труд.Сбросив цепи тяжелого груза(О, Империи тягостный груз),Мы, как братья, сошлись для союза,И упорен и крепок союз.Но в суровой и трудной работеМы мечтали всегда об одном —О рабочем сияющем флоте,Разносящем свободу и гром.Моряки, вы руками своимиСоздаете надежный оплот.Подымается в громе и дымеРеволюции пламенный флот.И летят по морскому раздолью,По волнам броневые суда,Порожденные крепкою волейИ упорною силой труда.Так в союзе трудясь неустанно,Мы от граней советской землиПоведем в неизвестные страныК восстающей заре корабли.Посмотрите: в просторах широкихСиневой полыхают моряИ сияют на мачтах высокихЗолотые огни Октября.

На Колчака! И по тайге бессонной,На ощупь, спотыкаясь и кляня,Бредем туда, где золотопогонныйНочной дозор маячит у огня…Ой, пуля, пой свинцовою синицей!Клыком кабаньим навострися, штык!Удар в удар! Кровавым потом лицаЗакапаны, и онемел язык!Смолой горючей закипает злоба,Упрись о пень, штыком наддай вперед.А сзади — со звездой широколобойУже на помощь конница идет.Скипелась кровь в сраженье непрестанном,И сердце улеем поет в дупле;Колчак развеян пылью и туманомВ таежных дебрях, по крутой земле.И снова бой. От дымного потопаНе уберечься, не уйти назад,Горячим ветром тянет с Перекопа,Гудит пожар, и пушки голосят.О трудная и тягостная слава!В лиманах едких, стоя босикомВ соленом зное, медленном, как лава,Мы сторожим, склонившись над ружьем.И, разогнав крутые волны дыма,Забрызганные кровью и в пыли,По берегам широкошумным КрымаМы яростное знамя пронесли.И, Перекоп перешагнув кровавый,Прославив молоти гремучий серп,Мы грубой и торжественною славойСвоп пятипалый утверждали герб.

Сияющий иней покрыл тайгу,И в пламени спит тайга…Собаки бегут под таежный гулНа дикие берега…Собаки захлестываются, храпят,Постромку вожак грызет,И сани поскрипывают, летятК Алдану, вперед, вперед!Алдан, ты медведем лежишь, Алдан,Средь хвои, ветров и льда,В тебе рудокоп разбивает стан,Кипит над костром вода…И золото, скрытое в ржавых мхах,В прохладном песке ручьев,Стекает, как желтый тяжелый прах,В походный брезент мешков.А золото в горных породах спит,Сверкая огнем сухим,Меж кварцевых глыб и гранитных плитКлубится, как желтый дым.И в тихой долине, где мгла и лень,Где клюква и ржавый мох,Копытом ударит седой оленьО золотой кусок…И золото моют речной водой,И в желобе из досокНа дно оседает густой-густой,Тяжелый и желтый сок…Медвежья округа шумит окрестИ глухариная глушь…Над синею хвоей пустынных местМорозная бродит сушь.В заимке над книгою рудокопСклоняет широкий лоб,И Ленина имя на корешкеСкрывается в руке…Под северным ветром гудит тайга,И к югу летит туман.Пустынные кряжи и берега —Вот царство твое, Алдан…Но слышен проворный собачий шаг,Погонщиков крик и вой…Горит над заимкою красный флаг,Цветет снегирем меж хвои…Скрежещут лопаты, кирки стучат,Дымится вдали ночлег.За золотом в недра! Ни шагу назад!Ни шагу назад, человек!

От славословий ангельского сброда,Толпящегося за твоей спиной,О Петербург семнадцатого года,Ты косолапой двинулся стопой.И что тебе прохладный шелест крыл ни,Коль выстрелы мигают на углах,Коль дождь сечет, коль в ночь автомобилиНа нетопырьих мечутся крылах.Нам нужен мир! Простора мало, мало!И прямо к звездам, в посвист ветровой,Из копоти, из сумерек каналовТы рыжею восходишь головой.Былые годы тяжко проскрипели,Как скарбом нагруженные возы,Засыпал снег цевницы и свирели,Но нет по ним в твоих глазах слезы.Была цыганская любовь, и сипни,В сусальных звездах, детский небосклон.Всё за спиной.Теперь слепящий иней,Мигающие выстрелы и стон,Кронштадтских пушек дальние раскаты.И ты проходишь в сумраке сыром,Покачивая головой кудлатойНад черным адвокатским сюртуком.И над водой у мертвого канала,Где кошки мрут и пляшут огоньки,Тебе цыганка пела и гадалаПо тонким линиям твоей руки.И нагадала: будет город снежный,Любовь сжигающая, как огонь,Путь и печаль…Но линией мятежнойРассечена широкая ладонь.Она сулит убийства и тревогу,Пожар и кровь и гибельный конец.Не потому ль на страшную дорогуОктябрьской ночью ты идешь, певец?Какие тени в подворотне темнойВослед тебе глядят в ночную тьму?С какою ненавистью неуемнойОни мешают шагу твоему.О широта матросского простора!Там чайки и рыбачьи паруса,Там корифеем пушечным «Аврора»Выводит трехлинеек голоса.Еще дыханье! Выдох! Вспыхнет! Брызнет!Ночной огонь над мороком морей…И если смерть — она прекрасней жизни,Прославленней, чем тысяча смертей.

Из-за Днестра, из-за воды гулливой,Знакомый чад, чабаний разговор;Цветут сады и яблоней и сливой,Свистит пила, и падает топор.Тугая цепь заклепана заране,Внимателен сторожевой румын,И ты глядишь, плечистый молдаванин,Из Бессарабии в простор равнин.Не твой ли брат встает освобожденныйИ громогласный оклик подает,Не та же ль кровь струей разгоряченнойПо жилам мечется и сердце жжет.В степях гуляет ветер беззаботный,И небо жаворонками полно,Здесь шли: Зеленый, Ангел, Заболотный,Тютюнник, и Петлюра, и Махно.Шумит за Балтой яровая сила,В Тирасполе густеет виноград,Здесь кости бесшабашные сложилаСраженная бандитская орда.Здесь укрывалась дрофами степнымиОфицерня до роковой поры;Здесь разгорались в сумраке и дымеПривольные чумацкие костры.Вся эта нечисть наполняла села,По самоварам самогон гудел,Но вот Котовский с конницей веселойУдарил пикой, пулей просвистел.Из камышей, затихнувших в тумане,Из рощ, из нераспаханных полейНа клич его выходят молдаване,Оружье чистят и скребут коней.Затихли ветры, улеглись пожары,Шумят дожди, и движется туман;Овчарки бегают вокруг отары,Жалейкой заливается чабан.Через реку привольно и мятежноПерелетающий поет огонь.С другого берега гляди прилежно,Зажав топор в широкую ладонь.Смотри, смотри: упорно и суровоСкрипят арбы, встает за станом стан.Над водами подъемлет флаг багровыйРеспублика свободных молдаван.

Бастилия! Ты рушишься камнями,Ты падаешь перед народом ниц…Кружится дым! Густое свищет пламя,Ножами вырываясь из бойниц.Над Францией раскат борьбы и мести!(Из дальних улиц барабанный бой…)Гляди! Сент-Антуанское предместьеМушкетом потрясает над тобой.Оно шумит и движется, как пена,Волнуется, клокочет и свистит…И голосом Камилла ДемуленаНародному восстанью говорит!Король! Пора! К тебе народ взывает!К тебе предместий тянется рука!Гремит охота. Ветер раздуваетНапудренные букли парика…Олений парк. Английская кобылаПроносится по вереску… А тамТрясутся стены воспаленной силойИ отблески танцуют по камням.Король, ты отдыхаешь от охоты,Рокочут флейты, соловьи поют……Но близок час! В Париже санкюлотыРеспублику руками создают!В ком сердце есть, в ком воля закипает,Вперед! вперед! По жилам хлещет дрожь!.И Гильотэн уже изобретаетНа плаху низвергающийся нож.Еще в сердцах не разгулялось пламя,Еще сжимает жесткий нож ладонь,Но Робеспьер скрывает за очкамиСверкающую радость и огонь…Но барабанов мерные раскатыВосстаний отчеканивают шаг,Но выщербленное лицо Марата,Прищурившись, оглядывает мрак…Бастилия! Ты рушишься камнями,Ты сотрясаешь площадей гранит…Но каждый камень зажигает пламя,И в каждом сердце барабан гремит!

1. Отъезд Да совершится!По ложбинам в ржавойСырой траве еще не сгнили трупыВ штиблетах и рогатых шапках. ВетерГорячим прахом не занес ещеБроневики, зарывшиеся в землю,Дождь не размыл широкой колеи,Где греческие проползали танки.Да совершится!Кровью иль баканомДощатые окрашены теплушки,Скрежещут двери, и навозный чадИз сырости вагонной выплывает:Там лошади просовывают мордыЗа жесткие перегородки, тамОни тугими топчутся ногамиВ заржавленной соломе и, поднявХвосты крутые над широким крупом,Горячие вываливают комья.И неумелою зашит рукойВ жестокую холстину, острым краемТопорщась, в темноту и тишинуЗадвинут пулемет. А дальше, меднымИ звонким животом прогрохотав,На низкую нагружена платформуПродымленная кухня. И поетОткуда-то, не разберешь откуда,Из будки ли, где стрелочник храпит,Иль из теплушки, где махорка бродит,Скрипучая гармоника. УжеРазмашистым написанные меломНа крови иль бакане письменаОб Елисаветграде возвещают,Уже по жирным рельсам просопел,Весь в нетопырьей саже и угаре,Широкозадый паровоз. И вдругТолчок и свист. Назад, с размаху, в стеныДощатые толкаются, гремя,Закутанные пулеметы. КониШатаются и, растопырив ногиИ шеи вытянув, храпят и ржут.И далеко, за косогором, свист,Скрипение колес и дребезжаньеНевидимых цепей. И по краям,Мигая и подпрыгивая, мчатсяСтолбы, деревья, избы и овины.Кружатся степи, зеленью горячейИ черными квадратами сверкая.И снова свист. Зеленый флаг дорогуСвободную нам указует. ВетерКлубящийся относит дым. И вотБормочущий кирпичною змеейНа повороте изогнулся поезд.Лети скорее! Пусть гремят мосты,Пускай коровы, спящие в дорожнойТраве, испуганно приподнимаютВнимательные головы, пускайКружатся степи и трясутся шпалы.Не всё ль равно. Наш путь широк и буен.И кажется, что впереди, вдали,Привязанное натуго к вагонам,Скрежещет наше сердце и летитПо скользким рельсам, грохоча и воя,Чугунное и звонкое, насквозьПроеденное копотью и дымом.Сопит насосами, и сыплет искры,И дымом истекает небывалым.И мы, в теплушках, сбившиеся в кучу,Мы чувствуем, как лихорадка бьетИ как чудовищный озноб колотитНабухшее огнем и дымом сердце.Вперед. Крути, Гаврила. И ГаврилаНакручивает. И уже не поезд,А яростный летит благовестительАрхангел Гавриил. И голоситИзъеденная копотью и ржоюЕго труба. И дымные воскрыльяНад запотевшей плещутся спиной! 2. Город Открой окно и выгляни.…Под ветромКостлявые акации мотаютВетвями, и по лужам осторожноПодпрыгивает дождевая рябь…И ты припоминаешь дождь и ветер,И улицы в акациях и лужах,И горький запах, что идет от моря,И голоса, и грохот колеса…В те дни настороженные предместьяВинтовки зарывали по подвалам,Шептались, перемигивались, ждали,Как стая лаек, броситься готовыхВ медвежий лог, чтобы рычать и грызть.А город жил необычайной жизнью…Огромными нарывами вспухалиНад кабаками фонари — и гулкоНерусский говор смешивался с браньюИзвозчиков и забулдыг ночных.Пехота иностранцев проходилаПо мостовым. И голубые курткиМорскою отливали синевой,А фески, вспыхивая, расцветалиНе розами, а кровью. Дни за днямиПо улицам на мулах, на тачанкахСвозили пулеметы, хлеб и сахар…Предместья ожидали.На заводахЛистовки перечитывались…СловоО людях, двигающихся, как буря,Входило в уши и росло в сердцах…Но город жил в горячем перегареПивных, распахнутых наотмашь, в чадеАнглийских трубок, в топоте тяжелыхМорских сапог, в румянах и прическахБеспутных женщин, в шорохе газетныхЛистов и звяканье стаканов, полныхВином, пропахнувшим тоской и морем.А в это время с севера вставалаОрда, в папахах, в башлыках, в тулупах.Она топтала снежные дороги,Укутанные ветром и морозом.Она дышала потом и овчиной,Она отогревалась у случайныхКостров и песнями разогревалаМорозный воздух, гулкий, как железо.Здесь были все:Румяные эстонцы,Привыкшие к полету лыж и снегу,И туляки, чьи бороды примерзлиК дубленым кожухам, и украинцыКудлатые и смуглые, и финныС глазами скользкими, как чешуя.На юг, на юг!..Из деревень, забытыхВ колючей хвое, из рыбачьих хижин,Из городов, где пропитался чадомГустой кирпич, из юрт, покрытых шерстью, — Они пошли, ладонями сжимаяСвою пятизарядную надежду,На юг, на юг, — в горячий рокот моря,В дрожь тополей, в раскинутые степи,А город ждал…

Мало мы песен узнали,Мало увидели стран,Судно в безвестные далиГнал по волнам океан.Голову вскинешь — огроменТуго надвинутый свод,Снизу — неистов и теменВоет водоворот.Гулкие стонут канаты,Рвет паруса ураган.Сразу, с размаха, с раскатаСудно ныряет в туман.Кто же несется из тучи,Выплывшей на небеса,Ты ли, Голландец Летучий,В ночь развернул паруса?Ты ль в этот сумрак жестокий,В пену, в тревогу и в дым,Выйдя на мостик высокий,Рупором воешь своим?Нет, под густыми волнамиСпит заповедный фрегат,Только, гудя над песками,Легкие ветры летят,Только над скалами сноваСкользкая всходит заря,Только над влагой свинцовойВздрагивают якоря.Что нам легенды и песни,Если тревожен восход,Если грозней и чудеснейВоет водоворот.Берег за берегом в пенеВ наших ныряет глазах,Тайное скрыто движеньеВ выпуклых парусах.Ветер бормочет и злится,Тает вдали за кормойАнглия — легкою птицей,Франция — синей каймой.Мало мы песен узнали,Мало увидели стран.Судно в безвестные далиМчал по волнам океан.

Уже двенадцать дней не видно берегов,И ночь идет за днем, как волк за тихойсерной.И небо кажется бездонною цистерной,Где башни рушатся туманных городов…Уже двенадцать дней, как брошен Карфаген,Уже двенадцать дней несут нас вдальмуссоны!..Не звякнет тихий меч, не дрогнет щитчервленый,Не брызнет белизной узор сидонских стен…Напрасно третий день жгут синие куренья,Напрасно молится у черной мачты жрец,Напрасно льют на нард шипящий жир овец:Свирепый Посейдон не знает сожаленья…На грязной палубе, от солнца порыжелой,Меж брошенных снастей и рваных парусов,Матросы тихо спят; и горечь летних сновТелами смуглыми безмолвно овладела…И ночь идет за днем… Пурпуровую нитьПрядет больной закат за далью умиранья…Но нам страшней громов, и бури, и рыданьяВ горящей тишине дрожащий возглас:«Пить!»…И ночь холодная идет стопой неверной,Рассыпав за собой цветы поблекших снов,Уже двенадцать дней не видно берегов,И ночь идет за днем, как волк за тихойсерной.

И снова мрак. Лишь полотноСияет белыми лучами,И жизнь, изжитая давно,Дрожа, проходит пред глазами.И снова свет. Встает, встаетШирокий зал, и стулья стынут.Звонок. И тьмы водоворотЛучом стремительным раздвинут.И, как кузнечик, за стенойСкрежещет лента, и, мелькая,Дрожащих букв проходит стаяТуманной легкой чередой.Леса, озера и туман,И корабли, и паровозы;Беззвучный плещет океан,Беззвучные кружатся грозы.И снова буквы. Вновь и вновь.Тяжелый мрак по залу ходит,Беззвучная течет любовь,И смерть беззвучная приходит.Мы были в бурях и огне,Мы бились, пели и сгорали,Но только здесь, на полотне,Великий отдых от печали.И сердце легкое летитИз кресел к белому квадрату,Где море тихое кипитИ берегов лежат раскаты;Где за неловким чудаком,Через столы, повозки, стены,Погоня мчится неизменноПод бешеной мазурки гром;Где лица, бледные, как воск,Без слов томятся и мечтают,Цилиндры вычищены в лоск,Ботинки пламенем сверкают.Так стрекочи звончей, звончей,Тугая лента, за стеною,Стремительный поток лучей,С туманною сражайся мглою.И в белом ледяном огне,Под стон убогого рояля,Идите в ряд на полотне,Мои восторги и печали!

Взывает в рупор режиссер,Юпитера горят,Послушный мечется актер,Стрекочет аппарат.Густая, потная жара,И в ярости огнейИдет привычная играВосторгов и страстей.Но вот, покинув павильон,К пустыням золотымПерелетает аппарат,И оператор с ним.Перелетает аппаратВ песчаную страну,В опустошенную мечеть,Под низкую луну.Верблюды, брызгая слюной,Через пески идут.Их стережет орел степной,Их волки стерегут.А в кишлаке звенит зурна,Узбеки пляшут в лад,И под чадрой поет жена…Стрекочет аппарат.Здесь конь промчится на закат,Здесь ветер пропоет,Но передвинут аппарат —И перед ним завод.Маховики кричат навзрыд,И угольный нагарЛопатой в толковой дыреКолышет кочегар.И, наклонившись над станком,Спокоен и космат,Нарезывает токарь винт…Стрекочет аппарат.Знамена в хвое молодой,И в хвое юный мир,Глядят веселые глазаНа шахматный турнир…И в клубной зале человек,Читающий доклад,Стоит меж хвои голубой…Стрекочет аппарат.Суда уходят в океан,В простор ночей и льда,Их будет омывать рассол,Им будет петь вода…И ледовитая странаМедведей и лисицПриветствует дымок из трубВеселым визгом птиц.Поднялись льдины над водой,И сполохи горят —Полощет вымпел судовой…Стрекочет аппарат.В певучей сутолоке толпИль там, где лес гудит,Треножник аппарата встал,И ручка дребезжит…Взывает в рупор режиссер,Юпитера горят.Послушный мечется актер,Стрекочет аппарат.

В твоем алькове спят мечты и вечерстранно долог,Не знаю я, придешь ли ты, как вечерстранно долог…В твоем саду зеленый грот у синего фонтанаИ пикнут алые цветы, и вечер страннодолог…Там спит глиняный пастушок с надтреснутойсвирелью,И над прудом шуршат кусты, и вечерстранно долог…К тебе я плыл из смутных стран на зыбкойкаравелле,Я видел тусклые порты, где вечер страннодолог.Я был в туманных городах, гдена жемчужном небеРаспяты алые кресты, и вечер страннодолог…Тебе привез я тонкий яд в кольцепод аметистом,Его, я знаю, выпьешь ты… И будет вечердолог…

Движением несмелымНочь кутает комнату пряжей,В окне потускнеломМелькают огни экипажей…И вот из-под сталиЗмеею излиться готовоВ бумажные далиВнезапно расцветшее Слово.

Там, где выступ холодный и серыйВодопадом свергается вниз,Я кричу у безмолвной пещеры:«Дионис! Дионис! Дионис!»Утомись после долгой охоты,Запылив свой пурпурный наряд,Он ушел в бирюзовые гротыВыжимать золотой виноград…Дионис! На щите золоченомБлеклых змей голубая борьба,И рыдает разорванным стономУстремленная в небо труба…И на пепел сожженного нарда,Опьяненный, я падаю ниц;Надо мной голова леопарда,Золотого вождя колесниц!..О, взметните покорные рукиВ расцвеченный Дианой карниз!..Натяните упорные луки —Дионис к нам идет, Дионис!В облаках золотисто-пурпурныйВечер плакал в туманной дали…В моем сердце, узорчатой урне,Светлой грусти дрожат хрустали.

На базаре ссорились торговки;Шелушилась рыбья чешуя;В этот день, в пыли, на БугаевкеВ первый раз увидел солнце я…На меня столбы горячей пылиСыпало оно сквозь зеленя;Я не помню, как скребли и мыли,В одеяла кутали меня…Я взрастал пшеничною опарой,Сероглазый, с белой головой,В бурьянах, за будкой квасовара,Видел ветер над сухой травой…Бабы ссорятся, проходят люди,Свищет поезд, и шумят кусты;Бугаевка! Никогда не будетМестности прекраснее, чем ты…И твое веселое наследствоПринял я, и я навеки твой, —Ведь недаром прокатилось детствоЗвонким обручем по мостовой,И недаром в летние неделиЯ бродил на хуторах степных,И недаром джурбаи гремели,В клетках, над окошками пивных…Сколько лет… Уходит тень за тенью,И теперь сквозь бестолочь годовНачинается сердцебиеньеУ меня от свиста джурбаев…Бугаевка! Выйдешь на дорогу,А из степи древнею тоскойПо забытому степному богуВеет ветер, наплывает зной —Долетают дальние раскатыГрома — и повиснет тишина,Только, свистнув, суслик полосатыйВстанет над колючками стерна,Только ястреб задрожит над стогом,Крыльями расплескивая зной, —И опять по жнитвам, по дорогамТихо веет древностью степной.Может, это ничего не значит,Я не знаю, — только не уйтиОт платанов на пустынной даче,От степного славного пути…Ветер, ветер, бей по огородамСвеклу и подсолнухи; крутиДерезу; неистовым походомПроплыви поселки и пути…И сквозь ветер матушка проходитВ хлев, в соломенный, коровий дух,Где скотина мордою поводитИ в навозе роется петух…Матушка! Ты через двор щербатыйВозвращаешься обратно в дом,И в руках твоих скрипят ушаты,Распираемые молоком…Свежий ветер мчит по БугаевкеРепухи и сохлое былье,И за ветром мчится на веревкеЩелоком пропахшее белье…Свежим ветром сорвана с сарая,Свистом перепугана моим — раз! —И нет — кружит и плещет стаяГолубей, прозрачная как дым…Поднялись — летят напропалую,Закрутились над коньком крыльца,Каждый голубь в свежесть голубуюШтопором ввинтился до конца…Тяжело охотницкое дело —Шест в ладонь, — а ну еще наддай,И кричу я ввысь остервенело:«Кременчугские! — Не выдавай!»

Значит, снова мы уходим в море,Снова за границу поплывем,Снова зимние сырые зориПроплывут пред нашим кораблем.Полон трюм, работает машина,Растекается по волнам дым.Видит вахтенный: вода пустынна,Гул выходит из утробной тьмы.Кочегар подбрасывает уголь,Даль нащупывает капитан.И под судно прыгает упругоЗлая черноморская волна.Знаем мы, что скоро, очень скороИз тумана, из летящих вьюгОсвещенные врата БосфораПеред нами распахнутся вдруг.Мимо, мимо. Нас встречают зори,Нас в ночи приветствует маяк,Полыхает в Средиземном мореКрасным пламенем Советский флаг.Дни идут, взволнованные пеньем,За винтом бунтуется вода.Первой ласточкой освобожденьяНаш корабль врывается сюда.Новый мир ему встает навстречу,Ветры новые ему поют.Флаг завидев, разминает плечиПодневольный, заскорузлый люд.Долог путь, затянутый туманом,Но несут советские судаПо морям, по шумным океанамВесть освобождения труда.

Ещё не умолк пересвист гранат —Не стаял в лугах туман,Убитый еще не истлел солдат,Где фанзы и гаолян.Над желтой Цусимой японский флагРасцвел хризантемой злой, —И, воя котлами, пошел «Варяг»В подводный туман глухой…Еще не окончился поход,Солдатский не сгинул вал,Как яростным призраком пятый годНад скорбной землею встал…Он вышел из черных фабричных дыр,Из грохота мастерскихВ клокочущий флагами юный мир,В сверкание мостовых…Он вышел на улицу,в говор толп,В раскатистый гул шагов,Он шапку надвинул, —вперед пошелНа яростный блеск штыков…О выстрелы, песни;вперед, вперед!Нагайки и храп коней!Над этой сумятицей, пятый год,Ты вырос еще грозней…И слышно — По селам идет молва:«Народ в городах восстал,На бой с государем встает Москва,И Питер винтовку взял…»Ой, волен и грозен мужичий дух,Напорист, угрюм и крут, —Ой, красный влетает, свистя, петухВ помещичий уют…Матросская сила гудит, вольна,Сквозь ветер летит вперед, —По Черному морю бежит волна,Над морем туман встает…Кружит над «Потемкиным» красный флаг,В орудие вбит снаряд! —Идешь — так удвой торопливый шаг,Вперед — не гляди назад!Всё смешано в гущу:предсмертный стон,Стрельбы закипевшей гром,И в свисте нагаек, в огне иконХудой и взлохмаченный поп Гапон,Размахивающий крестом.Всё свалено в яму…Тяжелый шагМятущихся толп умолк,Изодран на клочья кровавый флаг,Что выполнил грозный долг…И ветер над скорбной землей поет:«Где мощь твоя, пятый год!»И розовой зорькой полощет рань:«Ты спишь, подымись, восстань!»Но воды идут, разбивая лед,Но падает ярый гром,Семнадцатый дышит над миром год,Увенчанный Октябрем.