В очереди за славой

— Простите, вы не скажете, кто крайний?...

(Как сельди в бочке, душно, как в парилке)

— Да был один тут... Как бишь его... Райнер...

Мария Райнер — немец, типа, — Рильке.

— Просили очередь за ним не занимать —

но невдомёк поэтам голоштанным:

всё прут да прут... Извольте принимать

осипшего от крика Мандельштама...

Здесь этой публики навалом — несть числа,

всем — в Вечность, всем не терпится однако...

Еще один припёрся — принесла

нелёгкая поэта Пастернака...

Товар кончается, но валит всё народ —

я им по-русски, а они по-скотски...

А этот рыжий — просто буром прёт,

Иосиф, говоришь, — не Сталин? — Бродский!

Ну ладно, проходи, едрёна мать, —

не пустишь напрямки — пройдет задами,

им наглости вовек не занимать, —

за славой прутся стройными рядами...

— Всё! Закрываемся! За Бродским — никого

мы больше в Пантеон не пропускаем!

Он — крайний и последний. Мы всего

четыре гения в столетье принимаем...

Прошу прощения, господа, за откровенность —

Приём окончен! В будущем столетье,

возможно, в гении мы примем вас, bravemos,

Пока ж займите очередь ...в буфете.

Отзывы

Zaryana07.05.2016

Удивили... 8) Но Муза пообещала, значит, ВСЁ БУДЕТ, не благодаря, так вопреки! ))) Замечательно написано!

scorpio08.05.2016

Да уж, Нобелевская премия не за горами )) Спасибо за поддержку!