День: 12 марта 1981 года
Двенадцатый — в нём гость или подкидыш.
Черты чужие есть в его красе,
и март: «Эй, март!» — сегодня не окликнешь.
День — в зиму вышел нравом и лицом:
когда с холмов ее снега поплыли,
она его кукушкиным яйцом
снесла под перья матери-теплыни.
Я нынче глаз не отпускала спать —
и как же я умна, что не заснула!
Я видела, как воля Дня и стать
пришли сюда, хоть родом не отсюда.
Дню доставало прирожденных сил
и для восхода, и для снегопада.
И слышалось: «О, нареченный сын,
мне боязно, не восходи, не надо».
Ему, когда он челядь набирал,
всё, что послушно, явно было скушно.
Зачем позёмка, если есть буран?
Что в бледной стыни мыкаться? Вот — стужа.
Я, как известно, не ложилась спать,
Вернее, это Дню и мне известно.
Дрожать и зубом на зуб не попасть
мне как-то стало вдруг не интересно.
Я было вышла, но пошла назад.
Как не пойти? Описанный в тетрадке,
Дня нынешнего пред... — скажу: пред-брат —
оставил мне наследье лихорадки.
Минувший день, прости, я солгала!
Твой гений — добр. Сама простыла, дура,
и провожала в даль твои крыла
на зябких крыльях зыбкого недуга.
Хворь — боязлива. Ей невмоготу
терпеть окна красу и зазыванье —
в блеск бытия вперяет слепоту,
со страхом слыша бури завыванье.
Устав смотреть, как слишком сильный День
гнёт сосны, гладит против шерсти ели,
я без присмотра бросила метель
и потащилась под присмотр постели.
Проснулась. Вышла. Было семь часов.
В закате что-то слышимое было,
но тихое, как пенье голосов:
«Прощай, прощай, ты мной была любима».
О, как сквозь чернь березовых ветвей
и сквозь решетку... там была решетка —
не для красы, а для других затей,
в честь нищего какого-то расчета...
сквозь это всё сияющая весть
о чём-то высшем — горем мне казалась.
Нельзя сказать: каков был цвет. Но цвет
чуть-чуть был розовей, чем несказанность.
Вот участь совершенной красоты:
чуть брезжить, быть отсутствия на грани.
А прочего всего — грубы черты.
Звезда взошла не как всегда, а ране.
О День, ты — крах или канун любви
к тебе, о День? Уж видно мне и слышно,
как блещет в небе ровно пол-луны:
всё — в меру, без изъяна, без излишка.
Скончаньем Дня любуется слеза.
Мороз: слезу содеешь, но не выльешь.
Я ничего не знаю и слепа.
А Божий День — всезнающ и всевидящ.
12-13-14 марта 1981, Таруса
Разбор стихотворения классика «Ахмадулина Белла» — «День: 12 марта 1981 года»
Анализ стихотворения «Дни марта меж собою не в родстве...»
Стихотворение Беллы Ахмадулиной, датированное 12-14 марта 1981 года, представляет собой сложный, философский и одновременно интимный дневник переживания одного дня. Название, отсылающее к конкретной дате, и подзаголовок «Таруса» придают тексту автобиографическую достоверность, но внутреннее содержание выводит зарисовку на уровень метафизического размышления о времени, природе, болезни и творчестве.
Композиция и сюжет: Стихотворение построено как хроника событий одного дня, переживаемого лирической героиней. Сюжет движется от ночного бодрствования к утреннему созерцанию, затем к дневному бурану и, наконец, к вечернему закату и ночи. Героиня становится не просто наблюдателем, а участником драмы, разворачивающейся в природе. Она отказывается спать, чтобы «видеть, как воля Дня и стать / пришли сюда, хоть родом не отсюда», тем самым вступая с днем в диалог и противостояние.
Тематика и проблематика:
- Тема Времени и Судьбы: Двенадцатый день марта предстает как отчужденный «гость или подкидыш», лишенный родства с другими мартовскими днями. Он обладает собственной волей, «прирожденной силой» и независимостью от календарного порядка. Это метафора события, которое выпадает из общего течения времени и обладает уникальной судьбой.
- Тема болезни и творчества: Состояние лихорадки, «хвори», нездоровья пронизывает текст. Болезнь становится не просто физическим недугом, а особым состоянием восприятия. Она «боязлива», искажает реальность («вперяет слепоту»), но в то же время обостряет чувствительность к «блеску бытия». Лихорадка — это наследство от «пред-брата» (предыдущего дня), символизирующее уязвимость и одиночество художника перед лицом совершенной, пугающей красоты.
- Тема природы и стихии: Природа в стихотворении активна, наделена волей. Она «вышла нравом и лицом» в зиму, создает буран и метель. Стихия («слишком сильный День») оказывает физическое воздействие на мир («гнёт сосны, гладит против шерсти ели»), вызывая трепет и страх.
- Тема трансцендентного и невыразимого: Кульминацией становится момент вечернего заката. «Сияющая весть о чём-то высшем» оказывается горем, а «цвет чуть-чуть был розовей, чем несказанность». Поэт фиксирует состояние на грани бытия и небытия, когда совершенная красота ускользает от определения, оставаясь лишь «отсутствием на грани».
- Мотив одиночества и непонимания: День «челядь набирал», но все послушное ему «скушно». Героиня, «дрожа и зубом на зуб не попадая», ощущает себя потерянной и непонятой в этом слишком мощном и чужом мире.
Художественные особенности:
- Лексика и синтаксис: Ахмадулина использует неологизмы («стынь», «несказанность»), диалектизмы и устаревшие слова («челядь», «содеешь»), что создает неповторимый, архаизированный стиль. Синтаксис часто инверсирован («Черты чужие есть в его красе»), что придает речи торжественность и выразительность.
- Метафоры и сравнения: Сложные, развернутые метафоры («зима кукушкиным яйцом снесла», «хворь... вперяет слепоту», «звезда взошла не как всегда, а ране») создают плотный, насыщенный образный ряд.
- Звукопись: Аллитерации и ассонансы (повторы звуков «р», «с», «ш», «з») работают на создание атмосферы — шума бурана, шелеста снега, звука шагов.
- Диалогизм: Стихотворение пронизано внутренними репликами героини, обращенными к Дню, к самой себе, к прошлому. Это делает текст глубоко психологичным и драматичным.
- Ритм и рифма: Использование ямба с пиррихиями и спондеями, а также перекрестной рифмы создает плавный, но напряженный ритм, который то замедляется (в моменты созерцания), то ускоряется (в описаниях бури).
Образ лирической героини: Это женщина, поэт, созерцательница. Она уязвима («простыла, дура»), одинока, но при этом сохраняет внутреннюю силу и способность к проницательному наблюдению. Её «слепота» и «ничего не знание» — это оборотная сторона всеведения и всевидения Божьего Дня, что подчёркивает трагический контраст между конечным человеком и бесконечной природой.
Итог: «Дни марта меж собою не в родстве...» — это не просто пейзажная лирика или дневниковая запись. Это глубокое философское размышление о природе времени, одиночестве художника, болезненном восприятии совершенной красоты и неизбежном трагизме существования. Стихотворение демонстрирует виртуозное владение словом, сложный метафорический язык и психологизм, характерные для зрелого творчества Беллы Ахмадулиной.
Рекомендации для прочтения стихов классиков:
-
Для дальнейшего погружения в поэзию, созвучную темам, затронутым Ахмадулиной, рекомендуется обратить внимание на произведения следующих авторов:
- Белла Ахмадулина
- Марина Цветаева
- Анна Ахматова
- Борис Пастернак
- Александр Блок
- Сергей Есенин
- Фёдор Тютчев
- Николай Заболоцкий
- Николай Гумилёв


