Холодный огонь

Обещаю, в льдины пустив огонь, так, что дрожью бьётся речная гладь. Я, ключом вручая ей новый дом, обещаю счастье её создать. Каждый день с работы встречаю в шесть, улыбаюсь, в окна машу рукой. Она крест, мой самый надежный крест, в нашей жизни будет, конечно…

С Б О Й.

 

- Не стриги парней на работе впредь, да, ты парихмахер, но не мужской.

 

Когда солнца будто бы даже нет, кто-то шепчет стуком по нервам: «скрой».

 

Телефон из сумки. Друзья, звонки. Что ж я, черт возьми, здесь сейчас творю? «Саша»? Кто такой? Может… Может ли… Бинт покроет споры «начистоту». Кровь в осколках вазы, в листах цветов повторяет сломанное вчера. Нет. Ушла. Исчезла. Без слов, без швов на «не мне», проснувшимся втихаря. Раз за разом бил кулаком о стол; спать не мог, в сто сотый звонил ей раз. Мне в аду огромный готов котёл, но звонок её в двадцать третий час.

 

Я не знаю как и не знаю кто, мне помог вернуть мир на прежний круг, это будто цифры закрыть в лото, не имея глаз, ног и даже рук.

 

Но проблемы снова, опять, ещё создаю я ей и её друзьям. На экранах глаза идёт кино, разделив показ по часам и дням.

 

Я хватаю волосы; об комод.

 

— Не посмеешь. Бросить меня не смей! И плевать, что ступни пронзает лёд,

ты обязана

рядом

быть

со мной.

 

— Я останусь, — шепчет она в слезах. — Заниматься этим с тобой. С тобой. Только позабудь о моих друзьях.

 

Мой за счастье бой я провёл не с той.

 

 

 

Выхожу из комнаты. Как я мог? Слёзы льются сами, конец решён. Самый важный переступив порог, опалил холодным во льду огнём.

 

Я на пальцах клялся её не бить, брал ещё немного часов впрокат, но теперь уж точно под толщей плит не сумею руку свою поднять.