Просыпается матушка Русь. Глава 2
ПРОСЫПАЕТСЯ МАТУШКА РУСЬ
Сквозь вихри веков
Эпическое повествование
ПРЕДАНИЕ
О БОРИСЕ И ГЛЕБЕ
Распря
Как Бог повелит, так и будет:
погонит один сто, а от ста
побегут тысячи.
Даниил Заточник.
«Вновь голос завтрашней победы
Мне слышится сквозь гул костров;
Сквозь все лишения и беды –
Единственно достойный зов.
О, боги! кто его достоин,
Так это я, лишь я один –
В сраженьях закалённый воин
И двух отцов презренных сын.
Любви и ласки я не видел,
Не для меня их берегли,
И потому возненавидел
Слепой и лживый мир земли.
За что им, братьям, прямо с детства
Всё лучшее – и без помех?
А мне и вотчина в наследство
Досталась худшая из всех.
Но пусть, смеясь и устрашая,
Жизнь хлещет злобною рекой, –
Я сам судьбу свою решаю,
Своим умом, своей рукой.
Лишь в мир иной ушел Владимир,
Я тут же сел на трон его.
Был Киев в горе – словно вымер.
Никто не понял ничего.
Я знатным – почесть, подношенье,
Вино хмельное – беднякам.
Так началось мое княженье,
На зависть и на страх врагам.
И чтоб сородичей заставить
Любить меня и чтить зело,
Пришлось на три души убавить
Их непомерное число.
Лезь в кузов, груздем коль назвался,
Груздь в кузове – и славный вид!
Вот, правда, Ярослав поднялся,
Корону вырвать норовит.
Так пусть заутрие прославит
Сильнейшего. Я буду рад,
Коль битва новая убавит
Моих врагов бессчётный ряд...»
Так думал Святополк у входа
В высокий княжеский шатёр.
За полем, у речного брода,
Куда его стремился взор,
Упорно слышалось движенье
Пришедших киевских дружин,
И ощущал в крови волненье
Двух враждовавших братьев сын.
Уж не впервые с Ярославом
Удачу делит он, дане
Не раз переходила слава
И той и этой стороне.
Не раз он ляхов, печенегов
Себе на помощь призывал,
И Киев от его набегов
Не раз, не два покорно пал.
И вот последняя расплата –
Неотвратимая – грядёт.
Он уничтожит завтра брата,
И всем другим свой срок придёт.
Все вотчины – в одной котомке,
И всё. –
Не требуй, не проси!
И назовут его потомки –
Великий князь всея Руси...
Всё решено...
Но там, у брода,
Блескучи копья и остры,
Такое уймище народа,
Такие яркие костры.
И так палатка Ярослава
Походит на другой шатёр –
Другого брата... Жизнь лукава...
Уж нет его... Но до сих пор
Он жутко Святополку снится:
Как бы из гроба он встаёт
И крестит слабою десницей,
И смотрит, и псалмы поёт...
Нет! Святополк не ошибался.
Как раз в том месте, над рекой,
Шатёр Борисов возвышался
В тот год – ужасный, роковой.
Князь из бескровного похода
Привел отцовские войска
И стал на отдых возле брода.
Но вышла слишком коротка
Стоянка. Князю сообщили,
Что нет отца, и Святополк
Теперь в такой бесчестной силе,
Что в этот час Борисов долг
Низвергнуть самозванца с трона;
Как он взошел, так должен пасть.
А там, как принято законом,
Пускай наследуется власть...
Пришли посланники от войска:
– Верь, княже, искренним словам.
Твой брат пошёл дорогой скользкой,
А ты бесхитростен и прям.
Да будет самозванец свержен!
Мы за тебя горой стоим.
Веди нас в Киев. Мы поддержим
Тебя всем воинством своим... –
Князь говорит: – За честь спасибо.
Но грех сражаться за венец.
Я не пойду на брата, ибо
Он брат теперь мне и отец. –
Откланялись: – Твоё решенье.
Но волю, княже, дай и нам.
Мы с твоего соизволенья
От Альты – прямо по домам. –
– Пусть так. – Борис соизволяет.
И поле с посвистом лихим
За сотней сотня покидает,
Спеша по княжествам своим.
А князь Борис известьем новым
Взволнован: Святополк пошлёт
Сегодня под ночным покровом
Убийц к нему. И настаёт
Уж вечер над широким полем,
Пустым, лишь с рябью от копыт.
– Твой брат великой злобой болен, –
Слуга отцовский говорит. –
Беги, Борис! С ним шутки плохи.
Скачи подальше от него... –
Но кроме тягостного вздоха
Не слышит вестник ничего.
Уже в шатре от свечек блики;
За пологом – потоки тьмы.
Перед иконою Владыки
Смиренно князь поёт псалмы.
– О, Боже! Тесно обступили
Меня стада тельцов литых.
И тучей копий окружили
Полки гонителей моих.
К Тебе, Всевышний, я взываю,
Ты мне надежда и броня.
Лишь на Тебя я уповаю –
От злых людей избавь меня.
Пусть злобно пущенные стрелы
Изменят гибельный полёт,
И пусть их в чуждые пределы
Твой вольный ветер унесёт...
Борис поёт стихи канона,
Молитву прочитал, молчит.
Всё так же перед ним икона
Христа Спасителя стоит.
И перед нею на колени
Он вновь становится, крестясь.
И вот уж новое моленье
В мерцанье свечек шепчет князь:
– Но пусть же будет так, как будет.
О, Боже, я мученью рад.
И, как Тебя казнили люди,
Так и меня пускай казнят.
Ты принял от врагов страданье,
Мне боль – от брата моего.
Но не вмени же в наказанье
Сей неразумный шаг его.
Возможно, создан он для трона,
Я ж для небесной власти жил... –
И в этот миг копьём гранёным
Тать со спины его пронзил.
И три копья еще вонзили,
И плюнули на княжий лик,
И верного слугу убили,
С мечом вбежавшего на крик...
Когда везли его в телеге,
Сраженный князь ещё дышал,
Приоткрывал от боли веки
И словно бы псалмы шептал.
Когда же Святополк склонился
В предместье киевском над ним, –
Шепча, он окрестить стремился
Его трехперстием своим.
И шёпот был не то прощеньем,
Которым жизнь Господь венчал,
Не то псалмов предсмертным пеньем,
И брат, отпрянув, прокричал:
– Чего ж вы смотрите? – добейте!
Мечом добейте гордеца! –
И от души ударил плетью
Нерасторопного бойца.
Поздней, когда убили Глеба
На Смядыне, – суровый брат
Подумал, что смотреть нелепо
На мертвеца. В тиши палат
Он слушал Торчина, который,
По горлу полоснув ножом,
Заставил князя смерти скорой
Предаться, беспробудным сном
Забыться. Всё подробно Торчин
В своём докладе описал,
И тем холоп его окончил,
Что слух смоленский рассказал.
Как будто бы священник местный
В ту ночь чудной увидел сон –
В пресветлой келии небесной,
Распахнутой со всех сторон,
Друг другу бросились в объятья
Борис и Глеб. И радость слёз,
И сладость слов делили братья.
Его священству довелось
И видеть это всё, и слышать.
Им всё хотелось говорить
О том, что нету счастья выше,
Чем вместе им пред Богом быть...
– И в этом чуда нет, конечно, –
Сказал в насмешку Святополк. –
Вот там пускай и веют вечно,
Они лишь в том и знали толк...
А ночь сгущалась и сгущалась,
Черно над Альтою-рекой,
И Святополку уж казалось:
Не будет битвы никакой;
Что стан врагов тихонько снялся,
И Ярослав убрался вспять,
И лишь узор костров остался
Вдали у брода догорать.
Но нет, ночной покой обманчив,
И страшной сече завтра быть,
Судьба их сводит вновь, и значит
Необходимо победить.
Откинув полог, он шагает
В походный княжеский шатёр
И спать ложится, и смыкает
Глубокий сон усталый взор...
И вот во сне к нему приходит
Борис из непроглядной тьмы,
Крестя его, рукою водит
И всё поёт свои псалмы.
А за спиною возникает
Ещё фигура. Это Глеб.
На горле страшный след зияет,
А из него – не кровь, а хлеб!
И кто-то вроде Святослава
Кричит (и он сегодня здесь?!):
– Кто дал тебе такое право!
Как ты ему прикажешь есть?.. –
И князь рывком встаёт с постели,
И сердца гул,
и пот ручьём,
И свет мерцает еле-еле,
И омут тишины кругом...
Но в этот час на бранном поле
Не спал другой великий князь.
Перед святой иконой с болью
Он простоял, всю ночь молясь.
– О, Боже! Здесь, на этом месте,
Сверкнули копья и ножи.
Лишь ради правды, а не мести
Убийцу брата накажи.
И кровь других убитых братьев
К Тебе взывает из земли.
Но пусть врагов полягут рати –
Не так, как братья полегли.
Их смерть чиста, их гибель свята.
Их люди в сердце сберегут.
А эта свора супостатов
Пускай бесславно сгинет тут...
И вас прошу я, братья, ныне –
Молите Господа за нас,
Чтобы на Альтинской равнине
Мы встретили победы час... –
Князь Ярослав шатёр покинул
И ясным взором огневым
Дремавших у костров окинул.
– Пора! Подъём! Да победим!
И Ярославовы дружины
Рядами пешими бойцов
Заполнили всю ширь долины;
И звоном копий и щитов,
И палиц, и мечей булатных
Пронзили утреннюю рань;
Несутся звуки кличей ратных;
Ещё чуть-чуть – и грянет брань!
Еще немного, и сойдутся,
И Святополковы ряды
Стоят стеной – не колыхнутся.
Еще мгновенье – и беды
Не избегут ни те, ни эти.
У первых всех удел такой –
Не вырвутся из смертной сети,
За всё заплатят головой.
И вот, движеньем боя смяты,
Они уже лежат в траве,
Щиты пробиты, шлемы, латы,
Роса блестит на тетиве.
Но через бранный прах шагает
Уже другой цветущий ряд,
Но тут же гибнет, увядает,
И нет ему пути назад.
И дол кипит бурлящей лавой,
Неразбериха, кутерьма,
И гаснут стоны: – Боже правый!
И гаснут крики: – Мама!.. ма...
Такого противостоянья
Еще не знали на Руси.
В низины, говорит преданье,
Текли кровавые ручьи.
От пота едкий пар клубился,
Шум битвы властвовал, царил.
Тут пеший с конником рубился,
Там пеший пешего теснил.
На землю сбитые – рядами
Полков и сотен боевых –
Уже мертвевшими руками
Душили недругов своих.
Дружины трижды расходились
И на волне воскресших сил
Сломить противника стремились,
И снова ад кромешный был.
Вздымалась пыль, как на дороге,
И с саблей схлёстывался меч,
И трупы падали под ноги,
И головы слетали с плеч.
Вдруг Святополку показалось:
Враг дрогнул на исходе дня;
Сказалась, видимо, усталость,
Распалась всё-таки броня.
Он мигом на коня садится
И, вдохновенье ощутив,
В то место боя жадно мчится,
Где вдруг наметился прорыв.
И видит: палицей играет
Противник пеший, смел, силён.
Сейчас его он покарает!
Уж меч возмездья занесён!
Но князь, на витязя насевший,
Его лицо увидел вдруг,
И меч, решительно взлетевший,
Трусливо падает из рук.
Бориса видит он, а справа,
Чуть в стороне, к плечу плечом,
Он видит в латах Святослава
И Глеба с огненным мечом.
О, наважденье роковое! –
Почти всегда непобедим,
Он мчится вихрем с поля боя,
И свита в панике за ним...
Их спешный бег – на запад, к Польше.
Князь болен. Лёжа в гамаке,
Терпеть езду не в силах больше,
Велит везти его к реке.
Но лишь поставили палатки,
И от костра повеял дым,
Вновь Святополк хрипит в припадке:
– Я слышу их! Скорей! Бежим! –
И снова, прихватив носилки,
Мчат князя в Польшу ездоки.
И где-то в поле у развилки
Или какой-нибудь реки
Зажгут костёр, шатёр поставят,
Возьмутся уток печь в углях,
Но что-то душит князя, давит
И вдруг всего охватит страх,
И за холмом он ржанье слышит
И топот вражеских коней,
И лишь одно сознаньем движет:
– Опять они! Бежим! Скорей! –
И в панике, как волчья стая,
Когда стремглав бежит вожак,
Они летят, и, растворяя,
Их поглощают ночь и мрак...
* * *
За Польшей, в местности предгорной,
Чуть виден холмик небольшой.
Какой-то стойкий дух тлетворный
Витает над низиной той.
Там, говорят, беглец нездешний
Схоронен, и за годом год
Сюда ни конный, и ни пеший,
Ни зверь случайный не идёт.
Лишь коршун с этим местом дружит,
Обронит клёкот иногда,
И над могилой кружит, кружит,
А сесть – не сядет никогда.
Отзывы
Безбородько Александр25.02.2016
Ну что ж, прекрасная глава,
Хвалить?
Не подобрать слова.
И много мыслей поднимает стих,
Борис и Глеб?
Как много их!
Борис всех ближе для меня,
Он сын - такая вот родня.
И так же зверски он убит,
Печальным сном в могилке спит.
Что горе, пусть даже отца?
Бог упокоил молодца!
Но это так, родная боль,
Её простить ты мне изволь.
Мысль глубже тут про Киев град,
Его престолу черт не рад.
Теперь бандеровцев парад,
Огнем Донбасс сжигает град!
За что такая доля нам?
Детишек прятать по дворам?
Все потому - мерзавец "князь",
И рядом с ним другая мразь?
Ты пишешь,
- Было так всегда!
Но ведь изменится, когда?
Ты завершай быстрей стихи,
Узнать ту тайну помоги!
