Посвящение Сфинксу
Лет ему три тысячи,
ростом с великана,
туловище высечено
целиком из камня;
голова приставлена
сверху, как литая,
а глаза продавленные
в душу проникают.
Грудь обезображена
ливнями и временем,
весь он дикий, страшный,
величавый, древний.
Весь он в жутких трещинах,
как старик в морщинах,
не поймёшь, он - женщина
или же мужчина?
В эту даль, обитель -
если жизнь паршива -
едут, чтоб увидеть
лик пятиаршинный.
Лет ему три тысячи,
ростом с великана,
туловище высечено
целиком из камня.
Смотрит он спокойно
на пески пустые,
как Христос с иконы
на поля России!
ростом с великана,
туловище высечено
целиком из камня;
голова приставлена
сверху, как литая,
а глаза продавленные
в душу проникают.
Грудь обезображена
ливнями и временем,
весь он дикий, страшный,
величавый, древний.
Весь он в жутких трещинах,
как старик в морщинах,
не поймёшь, он - женщина
или же мужчина?
В эту даль, обитель -
если жизнь паршива -
едут, чтоб увидеть
лик пятиаршинный.
Лет ему три тысячи,
ростом с великана,
туловище высечено
целиком из камня.
Смотрит он спокойно
на пески пустые,
как Христос с иконы
на поля России!

