Васильковые дали...

Я вспомнила, так и было...
Удержать всё старались нас.
Солнце грело ребячий затылок
И учитель, как иконостас!

Лица время утратило всуе,
Имена заспешили за дни.
Но во снах я кому-то диктую
И в тетради уткнулись они...

Лица, лица и каждый житель...
Но одно пуще прочих во сне.
Пожилой, невысокий учитель,
Грустный взгляд и как будто из вне.

Воевал, отстоял, удержал...
И учил,– за кого умирал.

Взгляд усталый поверх голов,
В васильковые дали бойцов.

Далеко, далеко за мглами,
То что пишется по строке.
Но во сне он всё смотрит над нами
И отрывисто:– «Эймонт, к доске!»