Jean de Lafontaine. Le Berger et son tropeau. Жан де Лафонтен. Пастух и его стадо
Quoi toujours il me manquera
Quelqu’un de ce peuple imbécile !
Toujours le loup m’en gobera !
J’aurai beau les compter ! Ils étaient plus de mille
Et m’ont laissé ravir notre pauvre Robin !
Robin mouton, qui par la ville
Me suivait pour un peu de pain,
Et qui m’aurait suivi jusques au bout du monde !
Hélas ! de ma musette il entendait le son ;
Il me sentait venir de cent pas à la ronde.
Ah ! le pauvre Robin mouton !
Quand Guillot eut fini cette oraison funèbre,
Et rendu de Robin la mémoire célèbre,
Il harangua tout le troupeau,
Les chefs, la multitude, et jusqu’au moindre agneau,
Les conjurant de tenir ferme :
Cela seul suffirait pour écarter les loups.
Foi de peuple, d’honneur ils lui promirent tous
De ne bouger non plus qu’un terme.
Nous voulons, dirent-ils, étouffer le glouton
Qui nous a pris Robin mouton.
Chacun en répond sur sa tête.
Guillot les crut, et leur fit fête.
Cependant, devant qu’il fût nuit,
Il arriva nouvel encombre :
Un loup parut ; tout le troupeau s’enfuit.
Ce n’était pas un loup, ce n’en était que l’ombre.
Haranguez de méchants soldats ;
Ils promettront de faire rage :
Mais, au moindre danger, adieu tout leur courage ;
Votre exemple et vos cris ne les retiendront pas.
"Вот напасть! Что не выпас - так не досчитаюсь
Хоть одной головы из отары дурной!
Вечно волк-лиходей меня обирает!
Я считал! Больше тысячи одной
И ещё там остался наш бедный Робан!
Ах, барашек Робан, что сквозь шум городской
За хлеба краюшку меня провожал...
Кто со мной на край света был готов!
Мой рожок услыхал - сразу радостно пляшет;
Кто меня узнавал аж за сотню шагов...
Ах, мой бедный Робан, мой несчастный барашек!"
Как Гийо завершил свою речь поминальную,
Добрую память о Робане оставив,
Стал призывать он овечье стадо,
От вожаков до малых ягнят,
Их заклинал он решиться, храбрыми стать:
Одной лишь достаточно жертвы, дабы волков одолеть.
Всем обещаны были почёт и честь,
Коль не будут здесь столбики изображать.
"Мы хотим, - блеют овцы, - раздавить троглодита,
Что у нас да Робана посмел, - вишь! - похитить!"
Всяк в сердце своём ту сентенцию вторил.
Гийо, им поверив, пир велий устроил.
Но стоило ночи настать,
Пришла незадача иная:
Им почудился волк, - вмиг не стало ни войска ни стад.
Но то был не волк, а лишь темень ночная.
И теперь обратитесь вы к скверным воякам,
Что сперва могут сотню побед обещать:
Но опасность почуют - и тут же бежать;
Ни пример и ни окрик не вернут их никак.
