Jean de Lafontaine. Le Cygne et le Cuisinier. Жан де Лафонтен. Лебедь и повар
Dans une ménagerie
De volatiles remplie
Vivaient le cygne et l’oison :
Celui-là destiné pour les regards du maître ;
Celui-ci, pour son goût : l’un qui se piquait d’être
Commensal du jardin ; l’autre, de la maison.
Des fossés du château faisant leurs galeries,
Tantôt on les eût vus côte à côte nager,
Tantôt courir sur l’onde, et tantôt se plonger,
Sans pouvoir satisfaire à leurs vaines envies.
Un jour le cuisinier, ayant trop bu d’un coup,
Prit pour oison le cygne ; et, le tenant au cou,
Il allait l’égorger, puis le mettre en potage.
L’oiseau, prêt à mourir, se plaint en son ramage.
Le cuisinier fut fort surpris,
Et vit bien qu’il s’était mépris.
Quoi ! je mettrais, dit-il, un tel chanteur en soupe !
Non, non, ne plaise aux dieux que jamais ma main coupe
La gorge à qui s’en sert si bien !
Ainsi dans les dangers qui nous suivent en croupe
Le doux parler ne nuit de rien.
В трезвонном птичнике,
Где всяк кудахчет иль кричит, иль свищет,
Изящный лебедь жил и горлодёр-гусак:
Один назначен быть хозяйских глаз усладой,
Другой же пропитанья для; был одному столовой сад,
Другому ж из дому еду несли. А так
Им галереей были вокруг замка рвы
Плывущими их видели там часто,
То по волнам взбегут, а то ныряют в ряску,
Не в силах превозмочь тщет праздности, увы.
Однажды повар, пьяный в драбадан,
С гусём попутав, лебедя поймал,
Занес уж нож, чтоб вслед в котёл отнесть
Предчувствуя беду, стал лебедь плакать песнью.
И повар, преизрядно удивлён,
Вдруг понял, как ошибся он:
"Как? Из певца чуть не сварил я суп!
Не дай Господь, чтоб я рукою грубой
Вскрыл горло нежное, что так умеет петь!"
Хоть бьёт порой судьба по голове и крупу,
Учтиво речь вести не лишне б нам уметь.
