Обратное

Пара минут и хватит. Ещё только пару минут нужно продержаться и потом можно шлёпать домой на обед. Тело Идиотова было хоть выжимай. Майка или рубашка... Впрочем, он был голым. Абсолютно. Даже без обуви. Он терпеливо возлежал в бурьяне и загорал. От него несло, как от взмыленной лошади.

Налетевший неизвестно откуда порыв ветра взъерошил рыжие волосы Идиотова. Звук, похожий на выстрел из оружия с глушителем, застрял у него в горле. Ощущение такое, будто воздушный поток устремился в безвоздушное пространство другого измерения.

Идиотов приподнялся и осмотрелся. Его кожа сильно покраснела и обгорела от солнечных ожогов. Стояла неимоверная жарища. Какой-то детский голос прозвенел в ушах. Идиотов нахмурился. Травяной пляж казался пустынным, за исключением... О, да. Исключение самое то. Неподалёку от себя Идиотов разглядел нагую девушку-брюнетку — не так, чтобы красавицу, но фигурка что надо. Она мастурбировала неумолимо и неистово до полной кульминации с помощью вибратора, близкого по размерам к одной из моркови-мутанта. Идиотов наслаждался впечатлением женского оргазма жестоко-мрачного типа.

«Детка, ты никогда не была в постели с мужчиной и, наверное, никогда не собиралась по-настоящему трахаться».

Девушка неожиданно открыла глаза и встала. Она немного постояла на траве, важно бросив длинную тень. Идиотов почувствовал себя неловко. Прямо сказать — полным идиотом. А ещё и придурком. Она выглядела пьяной в стельку и мучительно решала, как бы ей пересечь поле.

Идиотов подумал, что женщина — именно, что женщина — за какие-то несколько секунд изменилась до неузнаваемости. Теперь она выглядела пожилой и не имеющей определённого возраста. К тому же она выглядела совершенно злой — такой жёлтой и ядовито-чёрной с тяжёлым грузом безответственного зла. То было одновременно износ снаружи и разъедание изнутри.

Он тоже поднялся во весь рост и произнёс:

— Привет, мадам. Говоря честно, я пожелал бы вас в другом виде и не сейчас.

Женщина лениво обернулась, и, ничего не ответив, попыталась продолжить путь в никуда. Весь её вид говорил о том, что она была голодна, но не в плане пищи и уже не в плане секса. Идиотов ещё не понимал, в чём именно. Наверное, ему не положено было понимать, но знал, что дела у неё, похоже, чертовски плохи.

Накатила тупая злость, отчего голова Идиотова затрещала, словно местная радиостанция, пускающая в эфир какую-нибудь паршивую попсу с помехами. Волоча ноги, он добрался до женщины и брезгливо дотронулся до неё двумя пальчиками, неосознанно так и слегка вульгарно. Женщина издала лающий звук, но быстро заткнулась, уставившись пустым взглядом на мужчину. Её вырвало. Остатки старой кукурузной каши величественно потекли по её ногам. Идиотов попытался помочь ей, сам не зная как. Он наклонился, глядя на сморщенную вульву женщины, и к знакомой беспомощной злости присоединились гулкие удары внутреннего головного молотка.

«Сукина кошка! Какая же ты уродливая!»

Ему и раньше приходилось попадать в трудные ситуации, причём достаточно часто, но теперь... он чувствовал себя некомпетентным говнюком. Ему казалось, что внутри этой женщины находилось что-то отвратительно мерзкое. Он собрался было отступить, но передумал.

— Вы беременны?

Женщина неожиданно обхватила голову Идиотова крепкими мозолистыми ладонями, влажными и в то же время нежными на ощупь. Он не мог вспомнить, когда в последний раз к нему прикасались с такой любовью.

— Вам должно быть чертовски больно, — констатировала она, и Идиотов горестно кивнул. — Сейчас это пройдёт, и вы вернётесь на своё место. Извините.

Идиотов по-прежнему находился в позе «зю» перед женщиной как раз в аккурат напротив её влагалища, которое казалось ему огромным туннелем. Он вдруг почувствовал себя этой самой женщиной, как в нижней части живота перекатывается жаркий сладкий шар возбуждения, какими эротичными становятся груди, упругими, налитыми, полными. Показался лунный свет, видимый сквозь туннель, который опьянил его. Он ощутил себя девственником. Нет. Даже девственницей, что непременно позволит себе сделать то, чего официально можно только на совершеннолетие.

— Как самочувствие? — спросила женщина голосом, словно из динамика.

Без изменений. Хотел ответить Идиотов, но тут же почувствовал резкое облегчение...

— Эй! Ну что там ещё? Нам надо как-нибудь состыковаться, чтобы всё организовать.

— Это можно. Непременно буду. А сейчас, пока.

— Пока!

— Пацаны! Подождите. Подождите же. А как же я? Я тоже хочу с вами...

Идиотов какое-то время ещё сидел на корточках, наблюдая за внезапно появившимися звёздами ночного уже неба. Его окружала совершенно и абсолютно бесшумная земля. На ближайшую изгородь уселась ворона и вроде бы принялась изучать его, Идиотова. Её маленькие чёрные глазки, казалось, обрамляли кровавые полукружия — отражение раздутой оранжевой луны, молчаливо поднявшейся над горизонтом. Что-то в вороне Идиотову не понравилось, кого-то она ему напомнила, да и вообще показалась какой-то замкнутой что ли женщиной; она определённо его нервировала. Он нашёл комок земли и запустил в птицу. Та взмахнула крыльями, бросила на Идиотова, как ему показалось, знакомый злобный взгляд и улетела в темноту.

Из травы — выше его ростом — доносилась музыка. Идиотов узнал знакомую мелодию. Он поднял с земли початую банку пива и с переполненным мочевым пузырём поплёлся на звук.