Глава 1. У последней черты

Ну вот..Начало положено! Я теперь как Алексан...Тоже уже слышу голоса тех, кто стали героями этого произведения...Осталось только их воспроизвести....

"тот самый момент, когда он впервые ощутил власть Слова" Я верно прочёл? Ещё вопрос: слово, наделёное властью, вроде как конституция. Имеется ввиду сила слова, мощь слова? Интригующе, задумка огонь, дальше пойдет обратным ходом? Озвучка высочайшего уровня, гораздо выше уровня большинства аудиокниг на Яндекс.Книгах с ней текст становится объемнее. Все вместе - очень круто, спасибо!

Нет неожиданного в том, что смертные и к любимым испытывают брезгливость... Ой, к бывшим. То есть лучше не быть любимым у смертных. Разве умеет любить тот, кто себя не любит?. Разве может кому-то кто-то позволить то, что себе не позволяет?

Отлично!!!! Мне всё понравилось.И смысл,и голос!!! Жду продолжения!!! ..... в этот момент мир бывший до Этого разграфленным на клетки причин и следствий, дал трещину, и сквозь нее хлынула та самая вечность, которой он только что подарил свою правду. Но, вечность, как выяснилось, была не хранилищем, а мусорапроводом. она переваривала его правду с той же небрежной скоростью, с какой небо переваривает крик птицы превращая его в беззвучный гамму фонового шума с очень тизим и продолжительным эхом.. Он лежал щекой на тЁплом, влажном дереве плахи и вдруг понял, что слова, которыми он так гордился, всего лишь колебания воздуха, рябь на поверхности пруда, который высох еще до его рождения. Школа, библиотека, солнечный свет.Все это было декорацией, картонной ширмой, за которой с самого начала стоял вот этот деревянный чурбак. Сила слова заключалась не в том чтобы менять мир, а в том, чтобы убедить его обладателя в реальности этой декорации. подонок, умирающий от рака, и женщина, предавшая его, вдруг показались ему не врагами, а просто другими игроками в той же самой комнате страха, где стены были оклеены обоями из его собственной гордыни. Брезгливость, которую он чувствовал, была лишь формой любви, вывернутой наизнанку, любви к себе, распятой на кресте чужого мнения. Справедливость, которую он ждал, была последним наркотиком, последней каплей иллюзии, что хаос подчиняется алгебре. Глухой удар барабана повторился, но теперь он звучал не с площади, а у него в затылке, где пульсировала тяжелая, свинцовая тоска. Это сердце перестало качать кровь и переключилось на отсчет песка. Он открыл глаза. Вместо топора он увидел лицо палача, и в глазах палача, зеркально отражаясь, стоял он сам- старый, пожёванный, но невероятно важный. Только теперь он понял, что палач- это он сам, а площадь это его черепная коробка, где уже много лет шло это бесконечное действо под названием жизнь. Внезапно ему стало смешно. Не истерично, а сухо, как шелест учебника по риторике, пролистанного ветром........ возмездие пришло. Но оно было не в виде смерти или страданий врагов, а в виде абсолютной, стерильной пустоты в центре его существа, куда провалились все его знания, все его книги и все его обиды. Птица прокричала снова, но этот крик был уже не над площадью, а внутри него, затихая в той самой черной дыре, куда уходила его память. Он подумал о вечности, которой подарил правду. И понял, что вечность это просто время, застывшее в ожидании следующего удара топора. Того самого, что должен был рассечь не плоть, а нить, на которой болтался его мир. небо над площадью было по прежнему серым. Но оно перестало быть равнодушным. Оно стало пустым. А пустота, как он теперь знал, была единственным полем, где могло прорасти хоть что-то настоящее. Только его голова уже лежала на плахе, а руки были связаны за спиной. Поэтому он не мог даже пошевелиться, чтобы развернуть этот лист серой ваты в свиток своей последней воли.Топор не упал. Вместо его свиста раздался лишь шелест ветра, стирающего с площади его следы, будто их и не было. И в этом стирании, в этом предательстве последней надежды на значимость, он наконец услышал тот самый аккорд, который тщетно пытался сложить из своих слов всю жизнь......

Начало интересное, где читать продолжение?

"Пройдет много лет, и полковник Аурелиано Буэндиа, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер, когда отец взял его с собой посмотреть на лед..." Габриэль Гарсиа Маркес в гробу перевернётся, прочитав "Главу 1. У последней черты" Новикова Олега (в соавторстве с Евгением Летовым).