Считалка в изуродованном мире
Жители и боги мира,
будем бешено играть.
Выходите из сортиров –
раз, два, три, четыре, пять!
В нашем мире слизни, пена,
омуты и гроты сплошь,
там и сям – то крест, то пенис.
Свиньи чтут, как бога, ложь.
В нашем мире слизь и черви
наводнили города.
Вывел я отнюдь не первым,
что приходит врач, когда
сердце перестало биться.
У мещан же – нет сердец.
Смерть – их воздух и водица,
а эрзац сердец – свинец.
За окошком итальянка
требует любви, скуля,
воет, хрупкая, как склянка,
но насквозь больна земля –
гомозятся черви в сыре,
озоруют голоса
в голове, а мысли тырят
те, кто рыщут в небесах.
Дни мои чернее ночи
стали с некоторых пор.
Фарш из мозга мне пророчат
беготня, возня и ор.
Эй, зеваки и калеки!
Не желаете ли пнуть
растворённого навеки
в гное лет, часов, минут?
По башке туманной били
чинно, праведно меня –
очищали ум от гнили
равенства, уклад храня.
Превратиться бледной жизни
в ад настал черёд моей,
но и в вечности капризной
адских я клиент огней.
Кварцевое небо хмуро
плачет, созерцая ад…
Ждущую чудес амурных
итальянку вши съедят,
а мои мослы, как липку,
обглодает жирный кот!
Вот и знак – над бытом зыбким
солнце из г**на встаёт.
Жители и боги мира,
босяки и фраера,
становитесь по ранжиру –
неспроста кипит игра!
Шухер-мухер, шишел-мышел,
раз, два, три, четыре, пять –
лысый карлик-евнух вышел
плоть живую истязать.
Лютый серый карлик-евнух
будет пагубно чудить.
Как ты под ножом напевно
ни вопи, тебе водить.
Шесть, семь, восемь, девять, десять –
пробил час нищать, играть,
мёрзнуть, чахнуть, куролесить,
убивать и умирать!
